Раскол Биель-Тана (2 часть)

В тот вечер, когда Иврайна встретилась в поединке с Лелит, публика «Крусибаэля» уже насладилась несколькими сценами зверского смертоубийства. Элитная группа сслит — змееподобных наёмников, пользующихся популярностью при дворах тёмноэльдарского высшего общества, — огнём, мечом и ядом проложила себе путь через стаю донорийских когтистых извергов, при этом не забывая петлять среди заграждений из жужжащих гравиклинков; выжил лишь неуступчивый патриций Шассарасен. Затем гемункулы трёх ковенов продемонстрировали свои последние творения, выпустив против самых проворных гладиатрис безликих монстров в классическом противостоянии на тему «красавица против чудовища». Далее из векс-камер выгнали на сцену горстку потрёпанных космодесантников в полном комплекте силовых доспехов. И хотя Адептус Астартес вручили только ножи, они смогли продержаться целых 3 минуты и убить аж 13 ведьм, прежде чем глефы пикирующих гелионов покромсали их на куски. К напряжённому финалу вечера стадион наполнился гомоном толпы, выказывавшей притворное безразличие к происходящему.

Тогда-то на сцену и выпустили тиранидов — дорогостоящих гибридов, алхимически выведенных в лабораториях гемункулов на основе генного материала представителей флотов-ульев Кракен и Левиафан. Разъярённые монстры выскочили на окровавленный песок арены из скрытых тоннелей, и крупнейший из них, тиран улья, в сопровождении организмов-телохранителей направился прямиком к Иврайне. Она тут же скинула лёгкую юбку, явив взору обтягивающий ведьминский костюм, тогда как Кровавые Невесты окружили её веером. Метнувшаяся навстречу врагам Иврайна за считанные секунды уложила 3 спутников громадного вожака: иссушающий клинок то появлялся, то исчезал из виду, с фехтовальной точностью направляемый под пластины экзоскелетов, чтобы обратить тварей в облако праха. Тиран улья тоже бросился в атаку: усеянная шипами голова подалась вперёд, а косовидные лапы замахнулись для удара. Иврайна коротко поклонилась, как перед уважаемым оппонентом, прежде чем вскочить на одну из передних конечностей чудовища, а оттуда совершить сальто через его голову. Суккуба приземлилась у него за спиной, одной ногой подбросила перед собой клинок погибшей соратницы, а другой подобно мячу запустила его с такой силой, что он вонзился в мозговой мешок, нависавший над шеей твари.

Существо издало животный боевой клич, развернулось со скоростью, невероятной для своего размера, и снова кинулось на добычу. Иврайна, в свою очередь, тоже побежала навстречу и в последний момент проскользнула под чужеродным зверем, распоров иссушающим клинком его подбрюшье. Тиран, попавший под действие проклятья, начал рассыпаться снизу-вверх, и когда от него осталась лишь бежевая кучка праха, разносимая ветром по трибунам, зрители ощутили, как мельчайшие частички щекочут язык, и взорвались до того бурными овациями, что это привлекло внимание другого врага.

В прекрасном танце смерти к Иврайне сквозь хаос резни приближалась Лелит Гесперакс, профессионал гладиаторских сражений. Она прямо на ходу ловко расчленяла и обезглавливала попадающихся неприятелей, каждым своим движением показывая, с какой беззаботностью ей даются убийства. Большая часть публики тотчас выпрямилась на креслах, некоторые наклонились вперёд, а кто-то встал с восторженным выражением на лице. Иврайна была полностью сосредоточена на схватке с ликтором, который подкрался со стороны груды растерзанных трупов, и не могла оторваться даже на секунду, не рискуя оказаться в затруднительном положении из-за стегающих кожистых крючьев тиранида.

Лелит проворно совершила пируэт между двумя сражающимися и срезала переднюю половину удлинённой морды ликтора: извивающиеся щупальца разлетелись во все стороны. Одновременно с этим она направила клинок в сердце потенциальной соперницы, и Иврайна едва сумела парировать выпад. Она отшатнулась и увеличила дистанцию между собой и чертовкой, что как волчок закрутилась вокруг тиранида, отделяя его голову в серии рубящих ударов. Наконец Лелит обернулась и, плавно двинувшись к противнице, растянула губы в презрительной усмешке и лениво подбросила над собой кинжал. Иврайна жестом отогнала Кровавых Невест и стремглав понеслась к Королеве Ножей, пока та не поймала клинок, однако в итоге нарвалась на ответный укол, который едва сумела отбить.

Ведьмы закружились в вальсе смерти: клинки их двигались с такой точностью и экономией сил, что это вызывало дикий восторг у публики — даже находящиеся на стадионе арлекины возбуждённо вскочили с мест. Лелит билась с холодной и расчётливой беспристрастностью; она имела превосходство в мастерстве, и обе соперницы это знали. Иврайну, напротив, распаляла сконцентрированная ярость: гнев придавал ей уверенность и мощь.

Схватка протекала всё быстрее и быстрее, пока не стала походить на размытое пятно, в котором угадывались выпады и парирования, тычки и уколы, пинки и увёртки. Время от времени искусным шлепком или ударом по средоточию нервов Лелит показывала, что играется с оппоненткой. У многих из присутствующих на трибунах упало сердце, когда они заподозрили, что равная схватка, на которую они надеялись, в действительности не более чем симуляция. И как раз в тот момент нож Иврайны резанул по предплечью Лелит.

Толпа одобрительно заревела, но, как часто бывает в темноэльдарском обществе, ошибка Комморрской Белладонны тоже была притворством. Леди Гесперакс умышленно оставила одну руку открытой и позволила клинку соперницы пройтись по коже, чтобы ещё больше запутать зрителей. Лелит вовсе не спешила заканчивать дуэль, дабы не разочаровать своего бессменного покровителя — Асдрубаэля Векта. Верховный владыка наблюдал с пирамидальной крепости, парящей высоко в небе, уделяя происходящему внизу лишь толику своего внимания.

«Идеальная голографическая копия «Крусибаэля» в миниатюре мерцала в туманном смотровом зале парящей крепости Асдрубаэля Векта. Крошечные двойники дуэлянтов были не больше наманикюренного ногтя верховного владыки, однако ощущение их агонии и блаженства десятикратно усиливалось спиралевидными духоретрансляторами, расположенными под сводами помещения. В центре представления находился Вект собственной персоной, гигант среди жалких букашек. Рядом парило существо из безумных кошмаров, воплощение зла по имени Уриен Ракарт. Вместе они нависали над ареной подобно богам; каждая смерть голограммного бойца внизу наполняла их энергией.

— Это... хм... довольно... хм... зрелищно, — заявил Ракарт, растянув рваные губы в подобии усмешки.

— Весьма занятная особа, эта Иврайна, — согласился Вект, — она стоит внимания.

Неожиданно в углу смотровой комнаты замерцал поток из прозрачных ромбов и образовал женскую фигуру в зеркальной маске.

— Я же говорила, — сказала новоприбывшая арлекинша. — Она должна пасть, дабы лучшая поднялась. Духа Отголосок не врёт.

— Если ты имеешь в виду Духа Инриама, Ходящая-по-покрову, то он погиб на Когерии, — бросил Вект.

— Не к Цегораху, но к Шепчущему богу он там присоединился.

— Иннеад не более чем миф, — отмахнулся Вект. — Не смей более нести при мне эту чушь. Каким нужно быть глупцом, чтобы обречь себя на верную смерть ради победы над врагом?

Ухмылка Ракарта превратилась в одну длинную складку бескожих губ. Он согнул сучковатый палец и стоявший вдалеке акофист немедленно умчался. Один из безмолвных инкубов напротив также растворился во тьме.

— Следуйте за обоими, — прошептал Вект, и шесть теней подобно чернилам вытекли из-под его ног и беззвучно заскользили вслед за комморритами, исчезнувшими в недрах пирамиды»– Верховный владыка Комморры наблюдает за боями на арене «Крусибаэль»

Внезапно по гладиаторской арене пронёсся предсмертный вопль гигантского тиранида, и, просчитав следующий удар соперницы, Лелит бросила властный взгляд на бушующее вокруг сражение. И тут в мгновение ока Иврайна резко изменила направление атаки и жёстко врезала противнице в живот, отчего Лелит невольно шагнула назад. Её глаза широко раскрылись, а маска самодовольства сменилась гримасой гнева. Схватка вновь ускорилась, и звон кинжала об иссушающий клинок и стального веера о нож стал громче. Вскоре Иврайна обнаружила, что приняла неправильную стойку, и Лелит, не преминувшая воспользоваться этим шансом, с силой наступила ей на ногу. От такого унижения Иврайна пришла в бешенство. Она принялась обрушивать на Королеву град ударов, метр за метром оттесняя её к груде дёргающихся дохлых тиранидов, пока проворная как кошка Лелит стремительно не забралась по трупам на самый верх, вынудив противницу отправиться за ней. Ярость Иврайны перевесила всякую осторожность. Тогда-то недобитый ликтор, с которыми она сражалась ранее, конвульсивно дёрнулся, чем лишил её равновесия. Лелит немедленно подскочила и воткнула кинжал в грудину неприятельницы.

Оценив иронию ситуации, когда Иврайна даже не сможет должным образом завершить их совместный танец смерти, Лелит ринулась на поиски другой жертвы. Иврайна пошатнулась, но, к своей чести, не упала и спрятала глубокую рану в груди за раскрытым веером. Проявление слабости грозило неминуемой гибелью.

Тем не менее струящаяся кровь выдавала её. Хотя она продолжила драться и пробилась через реку хормагаунтов, оставив за собой дымку из праха, на её животе и бёдрах вскоре появились блестящие багровые потеки. Вид крови, а также редкие ошибки в обороне Иврайны привлекли соперничающую группку гелионов. Гладиатриса, впрочем, не собиралась пасть жертвой подобного отребья и потому быстро схватила валяющийся на земле осколковый пистолет и за секунды сбила 3 отморозков, из-за чего остальные с криками разлетелись. Однако юные падальщики были не единственными, кого приманила пролитая Иврайной кровь.

К ней направлялась тощая как щепка элегантная воительница с длинными спицами в руках. Её мертвенно-бледное тело было затянуто в сложный сетчатый наряд из чёрного шёлка, а на лбу был нарисован знак давно сгинувшей богини-старухи Морай-Хег. С чувством потрясения и презрения Иврайна осознала, что уже видела подобное церемониальное облачение прежде, на одной из статуй в мемориальном саду её родного Биель-Тана. Неизвестная соперница носила одеяние древней жрицы времён существования Эльдарской Империи.

Спицы метнулись вперёд, и несколько секунд Иврайне пришлось держать оборону, как будто сразу против двух умелых фехтовальщиков. Неудивительно, что эта жрица заработала право выйти на сцену. Впрочем, в любой другой вечер Иврайна разделалась бы с ней, даже не вспотев. Но сейчас она была тяжело ранена, и ею завладевало волнение от того, что она чувствовала, как силы покидают её и каждый удар становится слабее предыдущего.

Одна из игл пронзила запястье Иврайны, вынудив бросить веер. Ведьма сделала шаг навстречу и остервенело врезала жрице левой рукой в расчёте на то, что та отступит; ощущение было такое, будто она ударила мрамор. Неожиданно пронеслась вторая игла и начисто прошла через другое запястье; отрубленная рука, сжимающая иссушающий клинок, рухнула в грязный песок.

От безысходности Иврайна широко открыла рот и глубоко впилась зубами в лицо противницы. По зрительским рядам прокатились волна насмешек и улюлюканье, когда суккуба перешла в ближний контакт. Не разжимая челюсть, Иврайна обхватила обеими руками шею неприятельницы и из последних сил принялась душить её. Ноги немели, запястья горели, но, как и всегда, гнев и страх придавали ей энергии. Почитательница Старухи тряслась и дёргалась, но никак не могла вырваться. По мере того как воздух покидал её лёгкие, сопротивление ослабевало. Иврайна тоже находилась на грани; перед глазами заплясали чёрные круги, а потом зрение и вовсе заволокла непроглядная тьма. Сжимаемые в хватке смерти, обе соперницы в последний раз вздрогнули, вздохнули и перешли порог мира мёртвых.

В следующий миг из песков арены поднялся крошечный шар, подобный пленённому солнцу, и поглотил обеих. Веки Иврайны раскрылись, глаза стали молочно-белыми и испускали свет. Она закричала, что есть мочи, почувствовав, как в одурманенной болью голове разворачивается новое измерение сознания, стирающее мелочные переживания и заботы из прошлой жизни. Нечто громадное вылезло на поверхность после смерти старушечьей воительницы и захлестнуло душу Иврайны подобно приливной волне. Противиться этому было невозможно.

Внутренним взором Иврайна увидела Иннеада. Он предстал ей звездой, вылетающей из кристальной луны, а затем сияющим созвездием из триллионов бусин света, которые в совокупности образовывали серьёзное лицо. Неизмеримо огромные глаза бога мёртвых уставились на Иврайну, и, хотя веки его были едва приоткрыты, понимание, что он смотрит именно на неё, было невыносимым. Одного его испытующего взгляда хватило, чтобы раскрыть её душу. В тот момент она целиком и полностью стала принадлежать Иннеаду.

То было воплощение легенды, претворение в звёздном свете самой несбыточной возможности. Призрачный образ сиял настолько ярко, что отпечатался в разуме Иврайны на веки веков, чтобы величие его затмевало для неё все остальное. Затем звёздный мираж выдохнул всего одно слово; он произнёс его шёпотом, но с такой мощью, что божественный голос оглушал.