Раскол Биель-Тана (19 часть)

Тогда-то Ариман воздел свой посох и ввысь взмыли столбы розового огня, пожравшие арлекинов, что набросились на него. Трое воинов-танцоров, которых пламя застало прямо в воздухе, осели на землю облаком праха. В тот же момент ряды окружённых воинов Тысячи Сынов как будто очнулись и внезапно перешли в нападение, отталкивая эльдар наплечниками, сбивая их с ног и пригвождая к земле очередями из болтеров, прежде чем тяжёлыми подошвами раздавить плоть и растереть в порошок кости.

Во вспышке варп-света Эльдрад Ультран материализовался среди легионеров и принялся бить их сияющим посохом Ультамара, отчего они стали рассыпаться, словно фарфоровые статуэтки. Схватка в тоннеле всё больше и больше напоминала беспорядочную свалку по мере того, как воины Ультве усиливали давление на неприятеля; бушующая психическая битва окрашивала их доспехи цвета кости и чёрной ночи в яркие, беспокоящие рассудок тона.

Среди царящего бедлама войска Тзинча начинали одерживать вверх.

Верхом на эфирных ветрах прибыли Изгнанники, впервые за тысячелетия собравшиеся по зову Аримана. Было их всего девятеро, но каждый обладал невероятной мощью. Именно эти чернокнижники когда-то давно вместе с их предводителем перевели Тысячу Сынов в неживое состояние. Некоторые ходили прямо по воздуху, оставляя за собой огненные следы; другие прилетели на полуразумных острых дисках или явились в пылающих колесницах, запряжённых резвыми небесными скатами. Появление на линии фронта триумвирата Иннеада стало сигналом к действию: во главе с Иврайной Перерождённые пытались вырваться из ловушки Тысячи Сынов. Пришло время захлопнуть капкан.

Птицеголовый Ажтар Манутек вытянул из пернатых пальцев длинные когти и зацарапал воздух — в пятидесяти метрах от него невидимые силы разорвали на куски инкубов. Наратт из Нарушенного Обещания, биомант в мантии из черепов, ослепил горстку эльдар вспышкой калейдоскопического света, прежде чем бросить им под ноги кости, словно землепашец, раскидывающий зёрна. Каждое гиблое семя быстро выросло в бескожего трупа; с омерзительным стуком нежить незамедлительно двинулась на ближайших эльдар и вцепилась в них костлявыми руками. После Ариман туго затянул незримую петлю, и дюжина противников поблизости схватилась за горло, задыхаясь. Каждое новое заклинание приносило жуткие плоды. Здесь, в такой близости от варпа, из которого они черпали силу, тысячелетние чернокнижники Тысячи Сынов одним движением пальца могли делать с реальностью всё, что захотят.

Тогда навстречу к ним вышла Иврайна с искажённым в гневе лицом. Горделивая напыщенность ушла, уступив место мрачной целеустремлённости. Она походила на львицу, увидевшую, как её детёнышей загрызли шакалы. Кха-вир, меч Скорби, пел в её руках, а его лезвие испускало псионическое свечение. Рядом ступал Визарх с занесённым для удара старушечьим клинком, а за ним — Инкарна, завывающая голосом тысячи умерших. Подпитываемые загробной энергией, они двигались быстрее любого смертного существа. Нашёптывающая проклятия Иврайна веером рассекла пространство перед собой, и шесть острых как скальпели кинжалов, подхваченные потусторонними ветрами, вонзились в монотонно скандирующего чернокнижника. Заклинание другого прервал Визарх, накинувший на него саван сумеречной тишины, когда громадным клинком срезал переднюю половину шлема Изгнанника, а вместе с ней и часть головы. Чуть далее подобно хищной птице, воспарившей на тёплых потоках воздуха, взмыла в небо Инкарна и тут же стрелой ринулась вниз. Переменчивый меч Душ растёкся на два отдельных кинжала, которыми аватара принялась резать и колоть космодесантников Хаоса; за каждым ударом ощущалась сила полубога. Занимавшие круговую оборону големы обратили оружие против пугающего создания, но хотя их опустошительный залп вырвал бескровные куски из туловища Инкарны, с её лица даже не сошла злая улыбка.

Вихрь духовной энергии вырвался из растянувшейся пасти аватары, и легионеры Тысячи Сынов замерли, будто ледяные скульптуры. Мистические силы, что оживляли големов, стали не опаснее далёких отголосков.

«Иврайна ощущала, как ненависть клокочет в груди — даже джиринкс злобно рычал у её ног. Где-то там находился вражеский предводитель, командующий войсками верхом на диске из раскалённого металла. Сбросив пышные одеяния, Иврайна стремглав бросилась к нему, а следом за ней и её соратники. Невозмутимо убрав посох в сторону, чемпион Тзинча сложил руки, как будто поймал какое-то насекомое, а затем с рёвом швырнул в сторону иннари пригоршню пустоты.

Вместе с Визархом и Инкарной Иврайна внезапно для себя оказалась не внутри Паутины, а вовне. Они попали в ловушку непространства на вершине психокристаллических стен, где царила почти полная тишина, а притяжение отсутствовало. Снизу доносился приглушённый шум битвы, а в спину дышало холодное ничто. Иврайна боялась даже оглядеться по сторонам, так как чувствовала нечто во тьме. Кто-то у неё в голове сказал, что если она всё-таки осмелится, то непременно узрит Изменяющего Пути и познает истинное значение слова «безумие». Голос принадлежал не эльдар, а человеку. Не спасённой ею душе, а самому архичернокнижнику, что находился где-то там внизу. Затем к нему присоединился другой голос — мудреца Элиеррофа, чей дух обитал в её теле. Его она узнала сразу.

Озарение снизошло на Иврайну и она воскликнула:— Азек Ариман! У меня есть то, что ты ищешь. Я смогу вернуть тебе братьев.

На небольшом расстоянии от неё Визарх попробовал разрезать материю Паутины мечом Беззвучных Криков, но на ней не осталось ни царапины. Рядом шипела от боли Инкарна: под влиянием эфира её оболочка испарялась и уносилась клубами лилового дыма.

— С какой стати мне верить тебе? — произнёс колдун прямо в голове у Иврайны. — Здесь у тебя нет власти, теперь это моя вотчина. — Ей показалось, как что-то вырастает позади неё, обдувая нестерпимым жаром, и обращает на неё нечеловечески жуткий огненный взор.

— Открой глаза! — крикнула она, про себя вознося молитву Иннеаду, чтобы её отчаянный гамбит сработал. Она приложила руки к психокристаллу внешней поверхности Паутины и сфокусировалась на древних легионерах внутри тоннеля, чтобы обратить вспять цикл их существования.

Дюжина космодесантников-рубриков Тысячи Сынов, прежде обрушивавшие на Перерождённых одну очередь выстрелов за другой с бесстрастностью и точностью автоматонов, вдруг отшатнулись, будто поражённые током. Посмотрев друг на друга, они схватились за сердце и обступили Аримана, приняв оборонительные стойки, как учили в Легионес Астартес Императора. Иврайна не могла различить их слов, когда они наперебой начали задавать вопросы в попытке разобраться в случившемся.

— Азек? Ты ли это, брат?

— Где же атенейцы? Ведь сегодня мы столкнулись с эльдар!

— Именем Магнуса, что происходит?

Ариман завертел головой, словно оглушённый. Его плечи судорожно затряслись не то от радости, не то от горя, а может и от того и другого сразу. Он снова сложил ладони чашей и с неподдельным ликованием вернул апостолов Иннеада на землю.

Иврайна почувствовала, как скрутило желудок, а после снова оказалась посреди анархии сражении. Визарх и Инкарна поспешили встать подле неё.

— Давайте, — сказала она своим спутникам и одним глотком осушила озеро жизненной силы эльдар, которое растеклось по каналам Паутины. В мгновение ока рядом появился йанденский гигант «Душеискатель» и оставил за собой полосу белого пламени от клинка-призрака, которым с оглушительным криком проделал глубокую борозду в кристаллической сверхструктуре Паутины. Шагнув к краю трещины, Инкарна немыслимо широко раскрыла челюсти и сделала вдох с такой силой, что воскресших легионеров Тысячи Сынов притянуло к ней, и они провалились в разлом, ведущий в пустоту. С полным отчаяния и боли криком Ариман бросился вслед за ними, верхом на летающем диске, за которым тянулся огненный след.

— Как Шепчущий бог дарует новую жизнь, так он её и забирает, — сказала Иврайна, когда окружающие её Перерождённые опять бросились в бой.»– Иврайна демонстрирует Ариману силу бога мёртвых

Столкновение на луне

С поражением Аримана, большая часть клики трэллов которого угодила в ловушку на дальней стороне метафизического разлома, баланс в битве за Психодельту быстро сместился на сторону Перерождённых. Иврайна и её последователи, изначально вынужденные отойти назад, воссоединились у места расхождения дельты и двинулись по двум рангоутам, которые вывели их в сравнительно безопасные артериальные каналы. И хотя лишь примерно половине от их общего числа удалось добраться живыми на другую сторону, уцелевшие не бросили камни душ погибших: как и десятки почивших эльдар, что уже бились на стороне Иврайны, они тоже продолжат сражаться. Инкарны и Лордов-Фениксов нигде не было видно, но тоннель, где они прежде находились, был завален стремительно растворяющимися останками тысячи демонов.

Арлекины Полуночной Грусти снова примерили на себя роль проводников иннари, следуя за отголосками смеха Цегораха, как корабль идёт по свету маяка. Уловка Иврайны порадовала Смеющегося бога, и он решил помочь ей добраться до пункта назначения. С давних пор Цегорах игрался с пряжей судьбы, чтобы срывать козни Тёмных богов, но при этом мечтал о близком союзнике, так как его божественных братьев и сестёр поглотила Та-Что-Жаждет. И хотя пробудившийся Иннеад выглядел угрюмым и зловещим по сравнению с шумным и пёстрым балагуром Цегорахом, любая сила в Галактике, способная противостоять Слаанеш, стоила того, чтобы к ней примкнуть. Восстановление триединства эльдарских божеств, где Кхейн воплощал грозного уничтожителя, Иннеад выступал дарителем жизни после смерти, а Смеющий бог уравнивал двух собратьев, — было поистине достойной целью. Среди иннари некоторые уже заговорили о малом пантеоне богов, а кто-то даже стал почитать их в мыслях, деяниях и богатых нарядах, подражая древним альдари. Одна из духовидиц даже придумала в шутку женский эквивалент большой троицы с Йанной Ариеналь в роли девы, Иврайной в качестве матери и леди Гесперакс в образе карги, однако Кровавая Невеста с арены «Крусибаэль» пронзительным взглядом прервала её смех.

При поддержке божественного покровителя арлекинов, направляющего их через Паутину, иннари довольно быстро добрались до покрытой льдом луны Клайсус, вращающейся вокруг планеты Каср-Холн. Бледную как кожа мертвеца, её поверхность терзали непрекращающиеся метели, но Эльдрад внутренним оком видел белую сферу совершенно ясно. На самом деле он страшился её, поскольку в картинах будущего её снег был запятнан кровью. Для эльдар это было дурное предзнаменование, так как символизировало пролитую кровь Эльданеша, убитого богом войны Кхейном, и прекращение мирного сосуществования эльдар с их божествами. Верховный ясновидец по-прежнему надеялся, что этот знак следует интерпретировать наоборот — неминуемую беду не для альдари, а для их врагов. Они приближались к перекрёстку судеб, где планировали объединиться с силами человечества и дать отпор Тёмным богам, чтобы не дать им распутать ткань Вселенной.