Раскаты грома(2)

Четверг. 26 февраля. 16:36

Капли дождя врезались в лобовое стекло. Дорожки воды дворники стирали с отвратительным и продолжительным скрежетом. Звук гремел отовсюду, размазывал и спутывал мысли в густой комок.

По коже ползают насекомые. Посмотришь на руку — разбегутся. Отведешь взгляд, а чувство вернется. Линч даже разлечил краем глаза темную точку на тыльной стороне ладони.

Звуки окружали его, но не наполняли. Шум собственного дыхания было невозможно расслышать. Вдох, выдох — а звука нет. Ритм сердца был неуловим глубоко в груди, за ребрами. Линч приоткрыл рот: хотелось громко вздохнуть, откашляться во все горло, что-то неразборчиво пробормотать под нос — хоть что-то, что разрушит тишину.

Наконец, впереди показался знакомый поворот во двор. Лучи солнца, чей хозяин давно скрылся за массой туч, тускло освещали несколько потертых многоэтажек. Машина ехала по крупным лужам, расплескивая дождевую воду в стороны.

Не без труда Линч нашел одно свободное парковочное место среди всех машин, забивших двор. Мотор затих. Передняя дверь машины открылась — Линч ступил на мокрый бетон. Подошва ботинок вмиг погрузилась в воду, словно в топленое масло. Егор нашел глазами нужный подъезд. Зонта под рукой не оказалось, поэтому пришлось, прикрыв лицо предплечьем, поскорее пойти в ту сторону.

— Ли-и-инч! — под козырьком подъезда, махая Егору рукой, стоял Джон. — Давай, шевелись быстрее! — Его голос доносился до Линча будто из-под воды. Тон размывался громкостью, как краска кистью.

Спрятавшись от новых мокрых пятен на одежде, Линч присоединился к приятелю под козырёк здания. Подле ног плескала вода, тонким слоем рассыпавшись по бетонному покрытию.

— Ты какого не отвечал, Линч? Я тут минут пятнадцать стою, жду, мерзну, а ты игноришь и звонки, и сообщения, — сжав телефон в ладони, возмутился Джон. Даже сейчас, стоя с другом вплотную, журналиста не покидало ощущение, что они говорят через стену.

— Погода, — коротко ответил Егор. — Идем.

Холод окутал тело, как только они прошли в подъезд. Даже на улице было теплее, а здесь — морозильная камера, не иначе. Линч дрогнул, а Джон, будто вовсе не заметив смены температур, прошел к лестнице.

Помимо мороза, помещение казалось чужим. Сейчас подъезд походил больше на заброшенный всеми подвал, нежели на то, чем он являлся.

Сбоку, где-то над правым ухом, закапала жидкость. Егор дернулся, но осмотрев все, откуда могла бы течь вода: потолок, ржавые трубы, окна — ничего не нашел. Мерное капанье не прекратилось. Капало что-то с влажными шлепками: капля тянулась от потолка, растягиваясь, покачиваясь, а затем вязкой массой падала вниз.

Джон остановился у ступеней, заметив, что Линч замер и тщательно вглядывался в темноту угла. Он подошел, осмотрел этот участок подъезда, прислушался: ничего. Только густая тишина, прерываемая ливнем на улице. — Линч? Ты идешь?

— А? Да. Да, идем, — тряхнув головой, Линч поспешно направился к лестнице.

Еще секунду Эванс стоял на месте, всматриваясь. Глаза метались в попытке найти что-то. Когда стук ботинок завершился, и повисла тишина, Джон опомнился и последовал за Линчем.

Джон поднялся наверх — Егор уже стоял напротив двери в квартиру. Лампочка на потолке мигала, то и дело погружая лица обоих во тьму. В те моменты, когда темнота нависала на дольше, чем нужно, воображение бралось рисовать. Как в детстве: мама выключала свет, уходила, а ты оставался наедине с чем-то в углу комнаты.

Линч не мигая смотрел на стальной номерок входной двери. В ушах эхом раздавалось страшное: "...было обнаружено тело вашей сестры Лили..." "...в результате несчастного случая..." "...констатировали смерть". Да как он может поверить в услышанное? Лили жива. Лили не может умереть. Просто так. В квартире. В результате несчастного, мать его, случая.

 Вся эта глупая надежда разрушилась в тот миг, когда, прислушавшись, Линч и подошедший Джон услышали из-за двери:

— ...Да, и опрос по соседям проведи. Мне нужно знать информацию о последних контактах погибшей, — строго прозвучал мужской голос.

— Принял, т-товарищ следователь! О-обязательно пройдусь по соседям, распрошу, — ответил первому другой мужчина, скорее даже, парниша, резвым голосом.

Рука Джона легла поверх плеча Егора, но почти тут же он ее отдернул. — Линч...? — начал он, но не договорил. По лицу Линча было и так все понятно: побледневшая кожа, но решительный немигающий взгляд.

— Подожди меня здесь, — абсолютно не отрывая взгляда от дверной ручки, сказал Егор.

— Чего? — недовольно выплеснул Джон. — Нет, Линч, так не пойдет. Я иду с тобой.

— Джон. Звонили и вызывали на опрос меня, а не тебя, — отозвался тот, потянувшись к ручке двери. Пальцы сжались на холодном металле. Ладонь вспотела, но Линч не разжал хватку. Он стоял так несколько секунд, собираясь с силами, чтобы повернуть ручку. — Будь добр, подожди здесь.

Линч зашел в квартиру — на пороге его встретил участковый. Им оказался молодой парень — может, на года три младше самого Линча. С белокурыми волосами и нервным взглядом, то и дело перескакивающим с Линча на пол. В руках у него был новый, стандартный блокнот, который можно купить в любом канцелярском магазинчике. И ручка с уже разгрызанным колпачком.

— Здравствуйте! — живо, будто приветствуют постояльца в кафе возле дома, сказал парень. На время замешкавшись, он выбирал правильные слова, как если бы это был экзамен. — ...Имя, фамилия?

— Егор Линч, — закрыв за собой дверь, ответил брюнет.

Трясущимися руками участковый стал искать в блокноте совпадение, перелистывая страницы назад и вперед. Дрожащий палец завис над строкой. — Ваш паспорт, пожалуйста..

Егор кивнул и потянулся ладонью к карману штанин, откуда достал потертый временем документ и протянул его вперед. Пока участковый осматривал паспорт, Линч рассматривал помещение. Глаза его высматривали изменения. Некогда живое, наполненное двумя голосами место, сейчас было опустошено до дна. Квартира казалась чужой, проходным двором: у входной двери одиноко валялась пустая, скомканная в синий, полупрозрачный комок, бахила; на тумбочку неаккуратно были брошены белые одноразовые перчатки; небрежный темный след пыли красовался на дверной ручке.

Из комнаты слева коридора вышел другой мужчина. Он был одет в гражданскую одежду, на лице сидели очки с серой оправой, линзы которых были заляпаны отпечатками пальцев. В мозолистых руках он держал папку с названием, которое Линч не смог разглядеть.

Заметив новое лицо, этот человек подошел к нему. С близкого расстояния мужчина выглядел неприветливо. Прищуренные глаза острым взглядом оценивали Линча, пронизывая каждую клетку тела. Брови его тяжко сводились друг к другу, показывая не то настороженность, не то злобу.

— Здравствуйте. Егор? — склонив голову к плечу, спросил он и протянул руку. На удивление голос вводил в диссонанс, звуча совершенно доброжелательно. — Следователь по делу. Павел Андреевич.

Следователь, около сорока лет, выглядел потрепанным жизнью, вследствие чего, быть может, лицо его и помрачнело. Белоснежная рубашка висела на Павле, как сухая тряпка. Вся помятая, но оттого не менее чистая. Под глазами его были большие мешки, а кожа бледная. Тем не менее он был бодр, стоял ровно, выпрямив спину, смотрел на Егора сверху вниз.

— Здравствуйте, — Линч задержался, но протянул свою руку в ответ, неохотно пожимая.

— Проходите. — Прежде чем журналист ступил глубже в квартиру, участковый, выглядя то ли зажатым, то ли смущенным, всучил ему обратно в руку паспорт. Рука его на секунду дотронулась ладони Егора, пальцы участкового казались неприятно липкими, склизкими. — Я проведу небольшой опрос, а затем мы решим большую часть вопросов.

Вперед по коридору и в левую комнату. Гостиная. Она выглядела как обычно. Даже слишком буднично. Живо. Сладкий запах, который был слышен в коридоре, здесь почти размывался. Дышать стало легче, легкие больше ничего не сжимало.

— Итак, Егор Линч, — начал следователь, открывая свой блокнот, до этого мирно лежавший в кармашке рубахи. — Скажите, как часто вы общались с вашей сестрой?

Линч задумался. На лбу выступила капелька пота. Он не часто заезжал сестре, даже редко звонил или писал. — не так часто, как хотел. Работа.

— Понимаю, — опустив глаза в лист ответил Павел. — А с кем она часто общалась или виделась?

Линч замешкался, стоя у порога комнаты. — ..Джон с ней нередко общался. Да и соседями, наверное.

— Ага... А могу я спросить, "Джон" это кто? — Павел Андреевич прищурился, исподлобья переводя взгляд на Линча.

— Мой близкий друг. И ее, по совместительству, тоже.

— Хорошо, — следователь кивнул и вернулся к листу бумаги. — Жаловалась ли ваша сестра на...

Разговор не был ни долгим, ни коротким. Павел Андреевич задал еще пару незамысловатых вопросов и, закрыв блокнот, опустил руки. — Я вас услышал. Теперь поговорим о насущном.

Павел снял замызганные очки и посмотрел на Егора. — Ваш племянник сейчас находится в кухне с нашим социальным работником. Прежде чем мы пойдем к нему, мне нужно задать вам вопрос: вы будете готовы взять его под свою ответственность на время следствия?

— Да. Да, конечно, — Линч закивал головой. Рука его сжалась в кулак.

— Отлично. Еще есть вопрос, который желательно надо закрыть сегодня, — следователь опустил глаза и, взявшись пальцами за уголок своей рубашки, протер линзу очков. — Вы сможете сегодня приехать в морг на опознание?

Тело похолодело. Видеть? Увидеть бледное лицо на койке? Это пытка, а не формальность. Понятно же, что это она. Зачем ему предлагают испытывать себя на прочность?

— А я... Я могу отказаться? — голос сел, прозвучал почти как шёпот.

— Прошу прощения, молодой человек, но я боюсь, в нашем случае ваш отказ затруднит оформление опекунства, — Павел Андреевич закашлялся в кулак так, что даже, кажется, слюна осталась на ладони.

Линч опустил плечи и перевел взгляд на окно. Небо ярко сверкнуло разом и в тот же момент прозвучал громкий хлопок молнии. Дождь стабильно лил как из ведра. Следователь тоже обернулся на секунду посмотреть в окно, а затем развернулся и медленными шагами пошел к выходу из комнаты. — Пойдемте, Егор.

Линч, оторвав глаза от капель, последовал за ним. В коридоре участкового уже не было, но был слышен тихий женский шепот. Голос доносился из кухни. При входе Линч его неотчетливо слышал, но не обратил внимание.

Они вошли на кухню. За столом сидела молодая девушка с длинными каштановыми волосами, собранными в пучок на затылке. Некоторые пряди выбивались, и иногда она ладонью заправляла их за ухо. Голова была слегка склонена на уровень мальчика перед ней. Она смотрела нежными карими глазами на него и с губ ее вырывались слова, складываясь в успокаивающие предложения.

Лукас, расположившись спиной к проходу, сидел сгорбившись, смотря на узор скатерти. Очки его лежали на столе, рядом с рукой. Изредка мальчик хныкал, и тогда соцработница начинала говорить чуть тише или вовсе на это время замолкала.

Когда девушка увидела краем глаза двух мужчин в комнате, она обратила свой взор на них и встала из-за стола.

Линч лишь быстрым взглядом окинул образ работницы и обратился к Лукасу. — Эй, приятель... Ты как?

Плечи Лукаса напряглись, а тихое хныканье затихло. Мальчик медленно повернул голову к Линчу, словно чего-то опасаясь. — Дядя Линч?

Егор не успел дать ответа, как Лукас вцепился в его одежду, крепко обнимая за туловище. Хныканье усилилось, а Линч почувствовал мокроту на футболке.

Линч замер, чувствуя, как мальчик дрожал. Лукаса как будто пробирал озноб изнутри, хотя болен он не был. Егор положил руку ему на затылок. Он не знал как лучше показать свое сочувствие.

— Эй, дружище, — сказал Линч, украдкой поглядывая на двух других людей на кухне. — Ты в порядке?

Молодая соцработница переступила с ноги на ногу и бросила взгляд на следователя, ожидая указаний. Павел Андреевич кивнул, и она мягко положила ладонь на плечо Лукаса.

— Лукас, нам нужно поговорить с твоим дядей, — голос был нежен, он растворялся в воздухе как сахарная вата в воде. — Совсем чуть-чуть, хорошо?

Мальчик не разжал кулаки. Тогда Линч аккуратно отцепил его пальцы от ткани и присел на корточки. Их лица были на одном уровне: Линч наконец увидел покрасневшие веки племянника.

— Послушай, Лукас, мне нужно уладить кое-какие вопросы. А ты пока побудешь с… — он вопросительно глянул на девушку.

— Алина Сергеевна, — продолжила та.

— С Алиной Сергеевной. Ты же не против?

Лукас шмыгнул носом, но кивнул. Он смотрел на Линча с тяжелой, болезненной привязанностью подростка в трудный момент. Егору стало душно.

Когда Линч выпрямился, а Лукас отцепился от его футболки, Павел жестом позвал его выйти в коридор.

— У нас проблема, — начал следователь. — Ваше временное опекунство, Егор, требует бумажной волокиты и подтверждений. Сутки, а то и двое. Мальчика сегодня увезут в социально-реабилитационный центр. Он будет там пока не одобрят ваше опекунство.

Линч ощутил, как горло заныло от сухости.

— Закон есть закон, — Павел примирительно поднял ладонь. — Не подумайте, там не приют. Обычный центр.

— Хорошо, — не хотя разборок Линч согласился подождать. Совсем немного, правда? Один день и Лукас будет дома.

— Отлично, — следователь сунул свою папку под мышку. — Через час приедет машина за ребёнком. А вам, Егор… — он зачем-то глянул на запястье. Часы на руке отсутствовали. — Вам нужно сейчас же в морг. Мы же не хотим задерживать следствие надолго, правда? Лучше сделать это сегодня и все пойдёт как по маслу.

Линч кивнул. Он смотрел в сторону кухни и слышал следователя размыто, хотя и понимал о чем тот говорит. Лучше было не задерживаться и не возвращаться к Лукасу — это может затянуться.

Егор направился к входной двери и вышел на лестничную клетку. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Лампа на потолке уже не мигала — только лениво поблескивала. У стены, облокотившись плечом, стоял Джон.

— Ну как? — Джон звучал напряжённо. — Что было?

Линч вздохнул и посмотрел в пол. Холод подъезда пробрал даже сквозь куртку, и он укутался в неё лучше.

— Лукаса забирают в центр. На пару дней, — Каждое слово Егору давалось с усилием. — А мне нужно в морг. Опознание.

— В морг? — повторил он, не спрашивая. — Сейчас?

— Сейчас.

— Я с тобой, — упрямо заявил другой.

— Джон…

— Не спорь, Линч, — сказал Джон, не принимая отказов, даже гипотетических. — Я пятнадцать минут стоял под дождём, потом ещё тут стоял тебя ждал. Я же не могу бездействовать.

Сверху, прямо над головой, снова зазвучал звон капель. Тяжело и вязко. Линч представил на секунду густую, отвратительного запаха массу и поежился. Он поднял глаза, но потолок был сухим.

— Ты ничего не слышишь? — спросил Егор тихо.

— Конечно, — ответил он. — Этот дождь на нервы уже действует. Когда он закончится уже?

Линч взглотнул.

Вода не так звучит — она звонко падает и поблескивает как жемчужина.

Жидкая субстанция являлась чем-то иным. Матово переливалась и тягучей массой расползалась по поверхности.

Что за запах?