Раскаты грома

Четверг. 26 февраля. 14:59.

Холодный ветер задувал под куртку, заставляя тело подростка обдаваться мурашками. В щеках застыло неприятное покалывание. Капли дождя стучали по капюшону куртки, то и дело стекая за шиворот. Влага впитывалась в ткань, оставляя мокрые пятна. Ноги ловко перепрыгивали через лужи. Капли воды разлетались во все стороны от сапог.

Тук-тук. Громкое дыхание ускорялось от бега, затмевая все другие звуки вокруг. В мыслях Лукас уже представлял, как вернется домой: теплый плед, в который он укутается с головой; мамины похвалы за пятерку, которую он своим трудом отстоял на уроке математики; ароматный обед после голодного школьного дня.

Подъездная дверь открывается. Его встречает более теплый и знакомый подъезд. Лампочка на потолке еле горит, освещая лестницу, ведущую вверх. В помещении стоит сырой запах, смешанный с химическим от красок со стен. Дверь сзади захлопывается с тяжелым металлическим ударом, от чего Лукас невольно вздрагивает.

Он берется пальцами за края промокшего капюшона, отбрасывая его назад. Вдох, выдох. Лукас поднимает глаза к верху, к лестничным пролетам. Остается только подняться к своей квартире.

Стук шагов. В начале пути они были резкими, почти веселыми. С каждым пролетом ноги стали уставать. Появилась тяжесть.

Из квартир, мимо которых Лукас проходил, были слышны разные шумы. Где-то ругались взрослые, где-то лаяла собака, где-то плакал маленький ребенок. А где-то стояла полная гнетущая тишина.

Вот и привычная глазу дверь квартиры, в которой он с Лили проживал. Лампа желтым светом лишь слегка освещала этот угол лестничной площадки. Свет касался только края входной двери.

Лукас спешит ко входу, останавливаясь перед дверью на секунду, дабы достать заветный ключ и провернуть его в дверной скважине.

— Мам, я дома! — дверь распахивается, а Лукас заходит спиной в помещение, закрывая за своим телом массивную дверь.

Он оборачивается лицом к коридору, чтобы с улыбкой встретить маму и с порога начать рассказывать о проведенном дне в школе.

Ответом ему была только тишина. Совсем безжизненная. Вязкой массой расплывшись по зловещему коридору, она мрачно приветствовала Лукаса. Сердце забилось в тревоге от пустоты в квартире. На спине выступил пот, хотя из глубины квартиры дуло холодом. Привычная квартира вдруг казалась ему чужой. "Наверное, мама просто в магазин ушла," — возникла мысль в голове парня. И это казалось самым разумным ответом на вопрос, который задавала ему тишина.

Оставив рюкзак у стены, Лукас снял куртку, облепленную каплями дождя. Ненастный день. Повесив куртку на крючок, взгляд его метнулся по остальной верхней одежде. Остановились глаза на мамином пальто. Взгляд соскочил и наткнулся на ботинки мамы, без намека на грязь или сырость. Брови сурово свелись друг к другу, — "тогда... спит?".

Где-то на кухне зажужжал холодильник. Лукас содрогнулся, повернув голову туда, откуда донесся шум.

Разувшись, Лукас вступает носками на ледяной пол. Холод пробирает все тело с ног до головы. Тем же медленным темпом он продолжает свой шаг. Тихо, стараясь не издать лишнего звука, Лукас подкрадывается к проему на кухню. Что-то внутри него сжималось по мере того, как он подходил все ближе и ближе.

Кухня была пуста. Ни намека на бурную деятельность: чистые тарелки, аккуратно расставленная посуда, стерильная чистота. Порядок настораживал. "Неужели мама даже не бралась за готовку?" — Лукас подошел к кухонному столу. Ничего. Ни тебе кастрюли с супом, ни сковородки с макаронами.

Все еще на цыпочках Лукас возвращается в коридор. Теперь перед ним закрытая дверь в комнату матери. Рука тянется к металлической ручке двери, но ладонь застывает в паре сантиметров, не достигая латунной ручки. Капля пота скатывается со лба, доходя до брови.

Щелчок. Дверь приоткрывается. Медленно, скрепя петлями. В щель просачивается слабый, но едкий запах. Химический, незнакомый. Чужой.

— Мам? Ты здесь? — жалобный голос зовет маму. Лукас всем телом не хочет заходить в комнату, из которой доносится этот сладковатый неизвестный запах. Лукас морщится. Сердце стучало как бешеное. Ноги подкосились от безмолвия. Собрав волю в кулак, он толкает дверь телом и заходит.

Кровать, стол, мольберт, табурет и другие предметы интерьера. Все как обычно. За рабочим место сидит Лили. Вокруг нее творческий беспорядок: стакан с водой, открытые тюбики краски на табурете, случайные мазки кисточкой по вещам.

Одна единственная деталь заставила Лукаса застыть в немом испуге — Лили была полностью неподвижна. Ее голова склонилась над мольбертом, волосы касались картины, застывая вместе с краской. Рабочая рука свисала вниз. Ладонь была разжата, а на полу валялась кисточка.

Было похоже на то, что она заснула за работой. Но с каждым шагом, приближающим его тело к матери, тяжелый запах усиливался, а хорошие мысли испарялись словно пар. Тошнотворный металлический вкус появился на языке. От него в висках начало постукивать.

— Мам..? Ты уснула что-ли? — Лукас поднимает руку, слегка касаясь пальцами плеча Лили. Даже после такого прикосновения можно было ощутить тот холод, который издавала кожа женщины. Ответа не следует. Тишина повисла над потолком, зло хихикая над положением дел.

Осмелев, Лукас наклоняется вниз, второй свободной рукой берет маму за щеку и поворачивает ее лицо к своему.

Тело холодеет. Ноги подкашиваются. Глаза сосредотачиваются на сером лице с синюшным оттенком. Глаза ее приоткрыты, они совершенно пусты и стеклянны. Мать не смотрит на своего сына, не смотрит сквозь. Она не смотрит. И никогда больше не посмотрит.

Ошарашенный этой картиной, Лукас почти отскакивает назад, задевая локтем мольберт, который, скрепя, шатается от удара.

— Мам... Мама! — Лукас нервно подбегает к матери. Парень трясет ее за плечи, не замечая, как у него самого трясутся эти самые плечи. — Мам, пожалуйста! Мама! Очнись!

Вялое тело трясется, как тряпичная кукла. Не удержавшись на месте от тряски, с грохотом падает на пол. Это был короткий удар. Но его хватило, чтобы у Лукаса в ушах появился наседающий звон. Звук не дает думать. Лукас закрывает уши, звон утихает. Тело пытается вернуть дыхание к изначальным позициям. Лицо бледное, но ритм вздымания груди восстанавливается и в конце концов приходит к норме.

— Не поддаваться панике... Не поддаваться? — голос дрожал, взгляд не отрывается от обездвиженного серого тела. Сквозь ужас в груди Лукас вспоминает про телефон. Он срывается на бег, за секунды выскакивая в коридор, как ошпаренный. Рюкзак. Боковой карман. Вот!

Лукас включает дрожащими руками телефон, открывает панель набора номера, но руки предательски застывают над клавиатурой. Мозг упрямо не хочет вспоминать цифры. Мысли не собираются в кучу. "Номер... номер... какой же номер.." — руки помнят лишь один номер срочной службы. Пальцы не с первой попытки попадают на цифры "9", "1", "1".

— Служба 112. Что у вас случилось? — монотонный, но быстрый, голос оператора, готовый помочь, возвращает мысли Лукаса в реальность.

— Мама... Она не встает, — в трубку доносится эхо шагов по полу. Лукас возвращается в комнату матери, останавливаясь у входа. Заходить дальше тело не слушается.

— На каком адресе вы находитесь?

Лукас вылавливает из памяти адрес, но больше путается. Голос комком застревает в груди. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Только через минуту он называет точный адрес.

— Хорошо, как вас зовут? Сколько вам лет?

— Лукас. Мне 13... — собственный возраст стал забываться на фоне напряженной ситуации, — 14.

— Лукас, можешь сказать мне, где сейчас находится твоя мама?

— Мама здесь, в комнате. Она сидела за мольбертом... неподвижно. Я попытался ее разбудить, но она упала. У нее лицо серое...

— Ага... Сможешь проверить, дышит ли она?

Лукас сглатывает, но подбирается к безжизненному телу. Сгибается, чувствуя нагнетающий запах химикатов. Подносит щеку к ее носу. Ничего. Ни малейшего вдоха.

— Нет. Она не дышит. Не чувствую... дыхания.

— Лукас. Оставайся на связи. Помощь уже едет. Ты дверь уже открыл?

***

Пустой с самого начала дня желудок просит еды. Готовить что-либо сил не находится. Мучить желудок покупной едой? В целом лучше, чем не принимать в пищу вообще ничего.

Рис с мясом в контейнере выглядит не плохо. Попробовать хоть кусочек не будет лишним. Еда хоть и не приглядная с виду, но пахнет достаточно вкусно. Пальцы сжимают вилку в руке, но он никак не решается взять кусочек. Рука возвращается к движению, но ее прерывает звон телефона.

Линч вздрагивает. Раздражающий рингтон давит на уши. Голова болит от мелодии.

— Да кто ж звонит то? — пальцы разжимаются, вилка падает на стол, отскакивая от поверхности, сваливается на пол. Ладонь тянется к карману штанов, из которых не перестает доноситься музыка. "Может Джон звонит?" — к удивлению, на экране высвечивается неизвестный номер.

Рука зависла над кнопкой ответа. "Брать? Или не брать?" — казалось, наверное спам, но сердце тревожно насторожилось. Вздох. Звон обрывается.

— Ало? Это Егор Линч? — не успел Егор и слова сказать, как из динамика прозвучал мужской голос.

— Я. Кто спрашивает?

— Говорит капитан полиции Сергеевич Чернов 4-го отделения. Вам удобно сейчас разговаривать?

На линии тишина. Линч впал в раздумья: "Полиция? Случилось что? Они же не будут звонить по пустякам? Не будут. Тогда...". Мужчина по другую сторону трубки кашляет.

— А... Да. Удобно. Что-то случилось? — тело напрягается от неизвестности перед будущими сказанными словами.

— Егор, к сожалению, вынужден вас проинформировать. Сегодня, 26 февраля этого года, в 15:17 было обнаружено тело вашей сестры Лили в ее квартире. Предполагаем, смерть наступила в результате несчастного случая. Работники скорой службы констатировали смерть. Причины устанавливаются. Приносим соболезнования.

Холод пробирает тело Линча насквозь. Он чувствует, как в горле становится сухо. Руки слабеют.

— Ало? Егор Линч? Вы меня слышите?

— Да... Да. Повторите, пожалуйста. Что вы только что сказали? — голос дрожал, пальцы на последних силах держали телефон в руках, не давая упасть.

— Ваша сестра. Ее тело было найдено в квартире. Нам требуется ваше присутствие для опознания и решения формальных вопросов. Сможете подъехать на место?

— Лили? Погодите... Тело было найдено? Как? Как это случилось? — Линч не мог в это верить. Верить в то, что это правда. Пол будто стал разрушаться под ногами. Все вокруг стало рушиться.

— Причины смерти устанавливаются. Пока точно сказать мы не в силах.

— А... Вы уверены? Уверены, что она погибла?

— Сомнений нет. Медработники установили факт смерти.

— А Лукас? Где Лукас? Мальчик 14-ти лет? Ее сын. Он... он видел ее?

— Мальчик находится на месте. Им занимаются. Сейчас ребенок находится в шоке. Послушайте, нам очень жаль, но вам необходимо подъехать по адресу для решения вопросов. Имейте при себе паспорт.

— ...Хорошо. Буду на месте через 45 минут. Скажите Лукасу, что я скоро буду, ладно?

— Так и сделаем. Ждем вас.

На другом конце положили трубку. Линч остался, застыв с телефоном в руке. Постепенно тело отмерзло, и он медленно положил телефон на стол. Еда перестала казаться аппетитной. От запаха воротило живот. Желудок больше не урчал. Тошнота подступала к горлу. Линч встал на ватные ноги. Тело с трудом слушало мозг.

Дождь за окном забарабанил по крыше с новой силой, играя теперь совершенно новую, неспокойную мелодию. Она не умиротворяла, а заставляла тело съежится в страхе. Заставляла мысли рассыпаться по разным темным углам разума.

Паспорт, куртка, телефон, ключи... Телефон. Точно, надо позвонить Джону. Пусть тоже выезжает. Надевая рукав куртки на руку, Егор с трудом набрал номер Джона. Гудки.

— Ало, Джон? Это срочно.

— А? Линч? Ты чего? Что-то случилось? — Сонный голос, будто он только-только проснулся и пытается понять, что происходит вокруг.

— Да, случилось, мать твою. Лили больше нет. Мне только что звонили из полиции. Срочно выезжай на ее адрес. Я повторяю: срочно.

— Че? В смысле? Как 'нет'? Ты, блять, прикал- — Голос прервался на полуслове. Нечего разглагольствовать.

В то же время. Квартира Джона.

— Линч, ало. Линч! Але! — рука опустила телефон. На экране завершенный вызов. — Он че сбросил? Пиздец.

Мозг обрабатывал новую поступившую информацию. Тело в напряжении. Джон, лишь бы куда потратить энергию, стал ходить по своей квартире. От кровати к столу, туда и обратно, взявшись за голову обеими руками.

— Лили... Да ну... Нет, невозможно. Че за приколы?! — пальцы застучали по экрану. Гудки. — Сука, не берет. Ехать то куда? На адрес Лили?

***

Мотор машины заглушается. Джон достает телефон из кармана. Пальцы сжимаются. По стеклу машины тарабанят капли дождя. Бьются и бьются, скатываясь в низ, словно слезы по щекам.

— Линч, мать твою. Ты где? Я приехал. Это шутка какая-то?

— Еду. Нет, не шутка. Жди меня там. — Звонок снова оборвался.

— Да заебал сбрасывать! — недоверие постепенно исчезало, а понимание ситуации приходило.