Рапунцель

Выросшая в семье с весьма сомнительными методами воспитания от матери в качестве ограничения свободы передвижения и контакта с внешним миром, контролем всего, чем занималась девушка (или, даже можно сказать, что еще девочка), регулярными осыпаниями ругательствами, Ева, никогда не умела вести себя в обществе людей так, как положено. Она искала опасность везде, но извивалась от азарта, думая на тем, что предстоит ожидать ей в местах, в которых она еще не бывала. А не бывала она много где. Все дни она проводила так: вставала с мягкой кровати, умывалась, шла в учебное заведение для девушек, где была примерно шесть часов, возвращалась домой и занималась домашними обязанностями или же уроками- как повезет. А иногда и все в дуэте. 

Мать Евы вырастила дочь одна, без мужчины- тот бросил их, как только родилась маленькая красавица. Потому, ( видимо, из-за обиды) женщина с самых малых лет внушала дочери то, что мужчины- это дьяволы в прекрасных костюмах и обертке, сняв которую, можно увидеть "их настоящий лик"- как говорила она. "Ты- мое чудо. Самое лучшее, что я сотворила за все свои года. Посмотри на свое милое личико! Ах, эти прекрасные румяные щеки, ясного неба глаза! Твои волосы, словно у самой настоящей принцессы- длинные, как позволено любой леди! Луч света в этом темном царстве зла, в этом гнилом мире, где творит хаос и обман…"— изъявляла женщина каждый раз, а после, извинялась за всё то, что она делает с девочкой- слишком контролирует ее. Но эти извинения были пусты, ведь следом мать оправдывалась и говорила вновь, что она делает это с благими намерениями, что хочет спасти дочь таким образом. А девочка что? А девочка же- ничего. Не могла ничего ответить, ведь была слишком мала и находилась в истинном неведении. Она и знать не знала, о чем говорила мать, но охотно верила ей, ведь та до поры до времени была единственной, что была близка.

Но годы идут, девочка растет. У нее появляются свои подруги. Те, конечно, имеют свои увлечения, интересы… Познакомившись впервые с Евой, они ужаснулись от того, насколько она была глупа в знаниях о мире. Ей тринадцать, а почти не гуляет, ни с кем не общается. "Гляньте, какая кожа белая!"- смеялись они. Со временем Ева постепенно стала привыкать к таким выходкам от подруг. На четырнадцатилетиематерью было разрешено Еве выйти в свет. Ей, будто на миг, овладел здравый смысл, и она бросила дочь в общество. Нельзя было сказать, что девочка была счастлива полноценно- ад, о котором рассказывала ей мама, пугал ее. Но любопытство было сильнее страха, и Ева вышла наружу.

С тех пор привыкать к неспокойной жизни ей приходилось нелегко. Улицы всегда были оживлёнными, столько людей девочка не видела никогда — это наводило ужас. Столько новых лиц и каждый может стать ее потенциальным убийцей, может обворовать ее и оставить ни с чем… Трясясь от этих мыслей, Еве приходилось гулять с подругами. Александра и Кристина активно участвовали во всем, что им предложат. Такова была их политика: лучше сказать "да", а последствия- да что они, выкрутятся как-нибудь! Подруги значительно отличались от замкнутой Евы- они были более открытыми и распущенными, даже общались с мужчинами, что было просто шоком для "леди". Множество предъявлений в сторону "распутниц" поступало от неё, но единственное, что делали они- отмахивались и говорили, что все нормально и то, в чем убеждена Ева, ложь. И ведь это было правдой. 

Со временем Александра и Кристина стали ближе, чем мать. Ева проводила больше времени с ними, но взрослая женщина возмущалась этому. Потому в их семье увеличилось количество скандалов. В силу своего нелегкого переходного возраста, Ева стала ставить все, о чем говорила мать, под сомнение. Женщина истерила, падала в театральные обмороки и старалась удержать дочь рядом с собой. Но всё тщетно. Она проклинала тот день, в который разрешила дочке выйти наружу. Всем сердцем ненавидела его, а в последствии, стала ненавидеть и дочь, что так легко ушла от нее, бросила одну, стала дрянью. Ее ласковое "принцесса" превратилась в "бестолочь". С каждым днём сердце матери разбивалось больше и больше, но сердце ее ранее любимой и удобной дочери было разбито сильнее. 

После дня Рождения, который семья Уилсон, как всегда, не отметила, Александра и Кристина решили устроить подруге настоящий праздник и отметить его в необычном для Еве месте. Но для этого девочке пришлось бы под покровом ночи, без ведома единственного родителя, без разрешения, покинуть свое место обитания. То было волнительно, но перспектива остаться дома и прожить ночь скучно Еве совсем не нравилась. Свое любопытство и решительность она переняла от подруг, а те были рады тому, что она встает на ноги и наконец начинает познавать мир так, как это делают современные подростки. То место было клубом- место обитания оборотней и проституток, как сказала бы мать семейства. Ранее младшая из семьи сторонилась подобных мест, и, если бы посмотрела на нынешнюю себя в прошлом, обязательно осудила бы и обсыпала легкой бранью, которую раньше она говорила только шепотом и с осторожностью. Попасть в ад за какие-то слова ей точно бы не хотелось- такая глупость может лишить ее хорошей жизни после смерти. Мама описывала место под землей очень мрачно и страшно. Бояться Бога Ева перестала после появления раскрепощённости. Но верить не перестала. Она верила, что, если помолиться, Господь Бог всё простит, простит ее грешную и темную душу, которой овладели на мгновенье демоны, простит и отпустит. Он любит ее- так говорили священники и мать. Пожалуй, священники были единственными мужчинами, с которыми позволено было общаться. Всё потому, что старшая из семьи считала, что они -не человечий род, а что-то более высшее, приближенное к Богу, что они, как планеты - вокруг Солнца- главного, центра всего, кружатся и поклоняются ему. У них нет грехов, в отличии от всех остальных людей. Также нет грехов, как у нее самой- она, самая безгрешная женщина на земле, как заявляла она. Чистая душой и сердцем. 

В ночь с шестнадцатое по семнадцатое июня юная леди перестала быть леди. Легкое платьице сочеталось с грубым и ярким макияжем, мамины каблуки, в которых пришлось затолкать бумажки, ибо размер не был девичий, золотые браслеты… Безвкусица, казалось, но девочка чувствовала себя звездой этого вечера. Настоящей красавицей, моделью с подиумов. Только надев платье, она почувствовала себя живой, взрослой, самостоятельной. Лживое чувство, но такое сладкое… Азартный страх добавлял свою копейку в это состояние. Легкое чувство свободы, прекрасное, слащенное, пряное окутало тело молодой именинницы. Дрожью ужас от предвкушающего вечера дошёл до самого сердца, и пульсация его отдавалась во всё тело, глухими стуками барабанила в уши. Ева открыла окно в своей комнате и спустилась вниз, обронив каблуки. Благо, шпильки не сломались, потому девочка продолжила свой путь на место, в котором должны были встретиться подружки. Путь не занял большое количество времени. Две минуты- и она прибыла на место назначенной встречи, где ее уже ждали. Ева подпрыгивала от радости, впоследствии чего, упала, но то не сбило ее боевой дух и надежды на хорошую ночь.

Всю дорогу они болтали. Уилсон нельзя было успокоить. Она угомонилась только тогда, когда подошла поближе к зданию. Хотела было передумать, но нет. Бежать было некуда, дом далеко. Да и тем более, бросать подруг? Как-то некрасиво. Раз решилась, надо идти до самого конца. Даже если этот конец не такой уж и положительный. 

 —Паспорта? —объявил охранник в темной форме достаточно грубым голосом, отчего Ева вздрогнула. — Вход строго с двадцати одного года, —продолжил он. 

Кристина и Александра предъявили поддельные- они стоили им немало карманных, но столько раз это помогало… Их то пропустили, а Еву, что хотела пройти под шумок- нет.  

 —А ваш? —снова спросил мужчина. Тут то она замешкалась. Никто не предупреждал о том, что нужны какие-либо документы- она даже не подумала об этом, так уж воодушевлена была всем этим решением…

  —Можете пропустить, —теперь то ее голос звучал крайне тихо, совсем незаметно, еле слышно. Девочка съежилась вся, притихла, — пожалуйста?.. 

Грозный охранник и бровью не дернул, всё продолжил стоять горделиво, с приподнятым подбородком и выпрямленной до ста восьмидесяти градусов громоздкой спиной. Всё бы закончилось печально, если бы не еще один представитель мужского пола, подошедший к входу. 

 —Она со мной, — прозвучал голос позади Евы, от которого даже охранник похолодел да в ступор встал. — Я ясно изъяснился? 

 —Да, — кратко ответил тот. — Извините, мистер Прескотт. Проходите, —пропустил он их внутрь рукой и мистер, окутав хрупкое девичье плечо теплотой своей руки, проскользнул внутрь. 

В нос ударил запах сигарет, смешанный с тяжелым парфюмом. Девочка поморщилась и как истукан встала. Ледяная волна от макушки до пяток прошлась и оставила после себя холодный пот и суженые зрачки, приоткрытые пухлые, но нежные губы, покрытые этим вечером красной помадой. Шелковистая, покрашенная в красный цвет, кожа задрожала. 

 —Чего встала то, красавица? Иди гуляй, — приподнял уголки губ добродушный мужчина и постучал пальцами легонько по затылку девушки. 

 —Как вас зовут? — наконец решила взглянуть она на своего спасителя, обернуться и проявить тем самым хоть каплю уважения.

 Перед собой она увидела настоящего ангела- самого красивого, что она видала! Ангел в черном выглядел так опрятно и аккуратно, что и не скажешь, что он ходит в такие места. Выразительные скулы, черные глаза, словно бездонная дыра в колодце, которые вот-вот смогут поглотить тебя и никогда не отпустить из темных и страшных оков, обеспечивая одиночество на всю оставшуюся жизнь. Темные волосы, словно шоколад, изумительно собраны в хвост сзади, а передние, словно льняные, пряди крутились вокруг щек и скул. Темная бородка смотрелась органично ко всему образу. Нос с маленькой горбинкой, брови -толщенные, но не растрепанные, на удивление! В общем, то еще чудо… А может, Ева сейчас познакомилась с моделью? Она бы не удивилась такому повороту событий- такой обаятельный и привлекательный человек обязан работать в сфере моделинга. 

  —Адам, — хмыкнул он. — А что?

  —Благодарю вас, Адам! —приклонилась она низко, совсем позабыв, что в платье, —Благодарю! 

На девчачью голову, погодя три секунды, легла взрослая ладонь. Даже мгновенная крупная дрожь не заставила его убрать руку, хоть та была слишком заметна и ощутима.

  —Да не за что, что ты. Мне не сложно было, — Адам погладил последний раз головушку принцессы и убрал руку.     

  — Всё, иди. Еще увидимся. 

Ева наконец выпрямилась, уставилась на Адама, кратко кивнула, стиснула губы в ниточку и убежала, сливаясь с толпой. Прескотт проводил ее взглядом, оглянул ее безвкусный и колхозный вид, а когда та скрылась, усмехнулся и двинулся вперёд.