Райан

Ледяной плен зимы сковал королевские леса, превращая вековые дубы в призрачных исполинов, укрытых тяжелыми саванами снега. Ветер завывал, словно сотня голодных псов, бросая в лицо принцессе Виолле пригоршни колючей белой пыли. Она ехала в седле, утопая в роскошной шубе из горностая, и её капризное, кукольное личико было искажено гримасой глубочайшего отвращения.

— Охота? В такую погоду? Отец просто помешался на этих клыкастых тварях, — процедила она сквозь зубы, пряча замерзший нос в пушистый мех.

Король Эдрик, суровый и величественный, не обращал внимания на нытье дочери. Для него этот холод был лишь испытанием воли. Когда гончие внезапно залились неистовым, захлебывающимся лаем, почуяв след, он лишь хищно улыбнулся. Один короткий жест — и отряд солдат вместе с королем сорвался с места, растворяясь в серой пелене метели. Виолла осталась одна под присмотром лишь пары пажей, которые в ужасе жались друг к другу, не смея даже пошевелиться.

Ей стало невыносимо скучно. Ожидание в тишине, нарушаемой только свистом ветра, раздражало её больше, чем сам мороз. Она недовольно мотнула головой, осматриваясь по сторонам. И вдруг, сквозь гул бури, до неё донесся странный звук. Это не был боевой клич гончих или шум погони. Это был скулёж — низкий, вибрирующий, пропитанный такой нечеловеческой мукой, что даже в черством сердце принцессы шевельнулось нечто похожее на интерес.

Спрыгнув с лошади, игнорируя протестующие возгласы пажей, Виолла направилась в самую чащу. Ноги в дорогих сапожках проваливались в сугробы, подол шелкового платья безнадежно портился, но она упрямо шла вперед. На краю небольшого оврага она заметила странное нагромождение снега и льда — крошечную естественную нишу под корнями старой ели.

Там, в этой тесной «норке», которая явно была мала для своего гостя, прятался зверь.

Виолла замерла, и дыхание её перехватило. Это был не просто волк. Огромный, угольно-серый хищник, размером с доброго теленка, лежал, свернувшись в тугой клубок. Его бок был буквально растерзан: глубокие борозды от когтей другого зверя обнажали мышцы, а густая шерсть слиплась от запекшейся крови. Снег вокруг него окрасился в пугающий багровый цвет.

Это был Райан. Изгнанный волк, воин, который привык подчинять, а не прятаться. После кровавой стычки с вожаком, в которой он едва выжил, Райан бежал в эти леса, ища укрытия от преследователей и мороза. Боль туманила его разум, а лихорадка превращала реальность в кошмар.

Услышав хруст снега, волк вскинул голову. Его глаза, полыхающие расплавленным золотом, встретились с ледяным взглядом принцессы. Он оскалился, обнажив клыки, способные перекусить человеческую шею, как сухую ветку. Но за этой яростью Виолла увидела то, чего не ожидала — гордость. Даже умирая от ран и холода в тесной яме, этот зверь выглядел величественнее, чем все придворные льстецы в её дворце.

— Ох, какой же ты огромный... и какой жалкий, — произнесла она, склонив голову набок. В её голосе не было страха, только привычная надменность, смешанная с внезапным азартом. — Ты похож на поверженного короля, зверюшка.

Райан хрипло зарычал, пытаясь подняться, но раны на боку отозвались новой вспышкой боли, и он бессильно рухнул обратно, тяжело дыша. Его взгляд был прикован к девушке. Он чувствовал запах её духов, аромат дорогой пудры и... запах власти. Такой же, какой была у него самого.

Виолла протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев в дорогой перчатке его окровавленного загривка. Она ещё не знала, что этот «волк» — оборотень с буйным нравом, который не терпит приказов.