Рафаэль: Клятва Фейерверков

Когда дневное солнце поднимается над его плечами, отбрасывая чуть торжественную тень перед диваном, выражение лица Рафаэля становится всё сложнее по мере того, как он читает.

Он поднимает на меня взгляд, в глазах смешаны сомнение и удивление.

Рафаэль: Парапланеризм, прыжок с парашютом, спуск по скале… Это расписание правда только для меня?

МС: Конечно. Это для тебя и только для тебя.

Рафаэль: Дааа. Ага, конечно. Я прям всей душой это чувствую.

МС: У меня есть причины. Всё это даст тебе больше возможностей наблюдать, переживать и понимать небо.

Рафаэль берёт лист бумаги, пробегается взглядом и ухмыляется. Длинными пальцами складывает его несколько раз, и в руках рождается бумажный самолётик.

Он щурится, целится и бросает—

Рафаэль: Это больше похоже на твой способ угрожать, запугивать и мучить меня, да?

Бумажный самолётик пролетает короткое расстояние и мягко приземляется мне на голову.

МС: Разве ты не говорил, что хочешь исследовать новые горизонты и бросить себе вызов? Не волнуйся, я позаботилась о безопасности.

МС: Они профессионалы. Даже если люди падают в обморок в воздухе, они всё равно обеспечат мягкую посадку.

Рафаэль откидывается на диван, тяжело и протяжно вздыхая.

Рафаэль: Ладно, сдаюсь.

МС: …

Не успеваю прикрыть рот, как он наклоняет голову и смотрит на меня. На лице хитрая улыбка.

Рафаэль: Всё это ты устроила, чтобы разыграть меня?

МС: Попалась. Настоящее расписание на обратной стороне.

Рафаэль: Обратных сторон ооочень много. Какая именно?

Перелистывая несколько страниц, Рафаэль стряхивает в сторону оставшиеся обрывки листов. У него игривaя улыбка.

Рафаэль: Хорошо спрятала… Маяк, смотровая площадка и канатная дорога подойдут. Выбирай что-то одно или два.

МС: Ты правда можешь найти вдохновение в этих местах?

Рафаэль: Кто знает? Но шанс найти вдохновение, сидя на месте или путешествуя, одинаков.

Рафаэль: Теперь твоя очередь. Можно тебе доверять?

МС: Разве подробный план не доказывает, насколько я надёжная?

Рафаэль кладёт его мне на голову, будто гладит через бумагу.

Рафаэль: Ну ладно. Поручаю нашу вылазку тебе, Мисс Надёжная Охотница.

Шаги снова отдаются эхом в старом маяке, которого давно не навещали. Эхо смешивается с шумом разбивающихся волн.

Поднимаясь по узкой металлической лестнице, мы с Рафаэлем достигаем вершины маяка. Вместе с морским бризом нас встречает открывающийся вид. Под карнизами отчётливо звенят подвесные колокольчики.

МС: Красиво… Эй, тебе эта высота точно подходит?

Рафаэль: Да перестань, со мной всё нормально. Если уж чего и боюсь, так это когда под ногами нет твёрдой земли.

Рафаэль: Этот маяк… крепче той лестницы, с которой я пишу большие картины.

Чтобы доказать свои слова, мы проходим несколько кругов вдоль окон и останавливаемся у разбитого. Он тянется, чтобы потрогать сломанные колокольчики.

Солнце клонится к закату. Прохладный мягкий ветер и витающая дымка задерживаются там, где небо встречается с морем. Волны режут просторы океана, словно нож режет заварной крем.

Стоя у окна, я впитываю весь этот вид. В сердце распускается чувство удовлетворения.

Рафаэль: Хорошо тут. Очень хорошо… Осталось только диван принести, чтобы сидеть и наслаждаться всем этим.

МС: Дивана, возможно, нет, но…

В углу стоит маленькая ржавая железная дверь. Краска облезла, замок держится на слабой цепочке. Я смотрю на Рафаэля и открываю дверцу.

Рафаэль: Складные стулья? Похоже, их оставил предыдущий смотритель маяка.

Мы разворачиваем два стула. В маяке становится ещё теснее. Нам с Рафаэлем ничего не остаётся, как устроиться по разные стороны маячного фонаря, полулёжа, чтобы любоваться заходящим солнцем.

Рафаэль: Я видел закат тысячи раз, но когда меняются высота и настроение, он ощущается иначе.

МС: Мир всегда меняется. Даже если перспектива остаётся прежней, мы сами нет.

Рафаэль: Верно. Что бы ты ни наблюдала глазами или через искусство, ты всё равно ловишь лишь мимолётный миг.

МС: Это больше похоже на жизненную мудрость, чем на вдохновение.

Рафаэль: А что, по-твоему, создатели выпускают в мир? Всё основано на эмоциях, взглядах и опыте из самых разных путей.

МС: Чтобы изменить свое представление о небе, нужно изменить себя?

Рафаэль: Никто не остаётся прежним. Если не хочешь отстать, нужно меняться.

МС: Понимаю…

Глядя на бескрайнее небо, я думаю о Рафаэле и его искусстве.

На его картинах небо всегда имело границы. Иногда оно было отражением в стекле, иногда маленьким прудом.

Рафаэль: О чём задумалась?

МС: Я подумала, что картины, которые ты мне показывал, довольно хорошие. Почему ты ими недоволен?

Рафаэль: Настроение только-только становится хорошим, а ты уже переживаешь из-за моего творческого кризиса? Мисс Телохранительница, ты слишком обо мне заботишься.

Фонарь маяка отражает покачивающуюся фигуру напротив меня. Я краем глаза ловлю Рафаэля, который полулежит на стуле, вытянув руки и ноги. Его взгляд встречается с моим.

МС: Хочешь поменяться местами?

Колокольчики звенят. Рафаэль ничего не отвечает. Он просто встаёт и подтягивает свой стул ближе ко мне.

Когда мы снова полуложимся, наши лица оказываются почти напротив друг друга. Наше дыхание и разговор заглушают ветер за окнами и шум волн под ногами.

Рафаэль: Моё изменение ещё в процессе, так что и искусство моё должно естественно меняться вместе со мной.

МС: Значит, меняться — это находить другие перспективы? Чтобы снова открыть для себя небо?

МС: Я всё равно не понимаю. Как могут отличаться эти самые перспективы, о которых мы всё время говорим?

Рафаэль: Это как… вот это.

МС: Снежный шар? Откуда он у тебя?

Рафаэль: Наверное, его тоже оставил смотритель маяка. Я видел маленький мешочек на стуле.

Рафаэль берёт маленький снежный шар и закручивает его. Внутри закручиваются и опускаются не тающие снежинки. Маленький мир переворачивается вверх тормашками.

Рафаэль: Океан и небо тоже как два снежных шара.

Рафаэль: Для тех, кто живёт под водой, это стекло — поверхность океана. Для тех, кто на поверхности, это стекло — небо.

Рафаэль: Мы можем плыть под водой и подниматься к поверхности, но так исследовать небо мы не можем.

МС: Я… вроде поняла…

МС: Ты не любишь быть в воздухе, потому что ощущения другие, не как при плавании.

МС: Ты боишься потерять контроль, но на самом деле хочешь исследовать небо.

Рафаэль: …

МС: Глупо говорить, что тебе что-то не нравится, только потому что это недоступно.

Рафаэль: Это как настаивать на споре, даже когда устала. Одно и то же.

Ветер постепенно стихает. Внутри старого маяка маленький огненный отблеск повторяет закат.

Когда я открываю глаза, меня удивляет несколько мерцающих звёзд.

МС: Белый шум правда помогает тебе заснуть… Уже восемь! Ра—

Рафаэль: Я не сплю.

Услышав голос за спиной, я оборачиваюсь и вижу, как Рафаэль чуть наклоняет голову, будто только что проснулся.

Рафаэль: Первый раз вижу гида, который засыпает на рабочем месте.

Рафаэль: Ты же не собираешься снова ложиться спать, да? Пойдём в место, что я выбрал.

Парадные платформы, украшенные разноцветными огнями, прибывают на заполненную людьми площадь. Но мы с Рафаэлем не успеваем остановиться и рассмотреть их.

МС: Быстрее! Мы не должны упустить последнюю возможность!

МС: Сказал бы, что хочешь на колесо обозрения! Я бы поставила напоминание.

Рафаэль: Я никогда на нём не катался, откуда мне знать, что там есть ограничения по времени.

С дальнего конца площади доносится объявление о работе колеса обозрения. Я, волнуясь, хватаю Рафаэля за руку, и последние метры мы добегаем.

МС: Успели! Фух!

Рафаэль: Кабины даже не останавливаются, чтобы люди смогли зайти…

Рафаэль откидывается на сиденье. Я не понимаю, он в шоке или просто устал.

МС: Они так и работают. Крутятся, пока их не выключат.

МС: С такой скоростью у тебя не будет проблем даже когда станешь семидесятилетним дедушкой.

Рафаэль: Ты собираешься затаскивать меня на колесо обозрения, когда сама постареешь?.. Мне страшно.

МС: …Кто сказал, что я вообще буду таскаться вокруг тебя в старости?!

Когда кабина медленно поднимается, Рафаэль смотрит на пол, пытаясь скрыть нервозность скучающим видом.

Рафаэль: Мы сейчас примерно в двенадцати футах от земли.

Рафаэль: Пятнадцать, двадцать… Нет, тридцать. Тридцать футов.

Я тяжело вздыхаю и слегка трясу его.

МС: Если боишься, не смотри вниз. Смотри на небо.

Рафаэль поднимает голову, но вместо того чтобы смотреть в окно, несколько секунд смотрит на меня, абсолютно без выражения.

Мы молчим, но никто не отводит взгляд.

МС: Почему ты так смотришь на меня? Я же не салют.

Смутившись, я отворачиваюсь и делаю вид, что разглядываю пейзаж.

Рафаэль: Я просто подумал, что приятно, когда рядом кто-то есть, когда мне тревожно.

МС: …

Когда я поворачиваю голову, Рафаэль тоже смотрит в окно. Яркие огни парка развлечений освещают его профиль.

МС: Вообще-то, я приготовила кое-что, чтобы тебя успокоить.

Рафаэль: Правда? Мне нужно что-то делать?

МС: Тебе нужно довериться мне, чтобы я могла помочь. Сможешь?

Рафаэль: Я это всегда делаю.

Рафаэль: Я закрыл глаза. И что теперь?

Рафаэль: Знаешь, ты была права. Мне правда гораздо спокойнее, когда я не знаю, на какой высоте мы находимся…

Рафаэль: Но так я не смогу любоваться видом.

Рафаэль: Моё сердце сейчас куда спокойнее, правда?

Рафаэль: …

Рафаэль: И теперь ты должна понять, почему оно так сильно билось.

Рафаэль: Красиво… Хочешь загадать желание?

Рафаэль: Хотя желание на салюты — это не то же самое, что желание на падающую звезду…

Рафаэль: Но желания существуют, чтобы делиться ими с теми, с кем хочешь их осуществить.

За окном взрываются фейерверки, похожие на медуз, плывущих в море. Лицо Рафаэля почти растворяется среди ослепительных огней, то размытое, то предельно чёткое.

Рафаэль: Ночное небо постоянно меняется… Забавно, что люди выбирают меняющееся небо свидетелем своих неизменных клятв.

Рафаэль: Но нарушенные клятвы — это всего лишь ложь. Удовольствие настоящего оборачивается болью в будущем.

МС: Тогда не думай о недостижимом. Может, сначала стоит подумать о том… вернёмся ли мы сегодня домой вместе.

Рафаэль: Тогда ты не имеешь права передумать даже через сто лет. Или тысячу.

МС: Не придётся ждать сто лет. Мы можем прямо сейчас…

МС: Эй? Почему ты смеёшься?

Рафаэль: Потому что желание, которое я загадал, выходит за рамки этого.

Рафаэль: Я не думал, что мы «договорились», а думал на самом деле о том...

Рафаэль: ...что мы начинаем.