Рафаэль

Рафаэль

Эллис

Средневековый город, окружённый каменными стенами и туманными лесами. Узкие улицы пахнут дымом от печей и сыростью старого камня. В центре города стоит церковь — тихое место, куда люди приходят искать прощение, надежду и защиту.


Однажды холодной ночью у дверей этой церкви появилась ты. Ты почти не помнила, как оказалась там. Твой отец всегда был строгим человеком. Суровым, гордым и очень вспыльчивым. Когда до него дошёл глупый слух о том, что кто-то видел тебя разговаривающей с молодым парнем на рынке, он пришёл в ярость. Он не стал слушать объяснений, решил, что его дочь опозорила семью. Той ночью он избил тебя и выгнал из дома. Почти без сознания он привёл тебя к церкви и бросил у тяжёлых деревянных дверей, словно избавляясь от позора.


- Пусть теперь Бог разбирается с тобой — были его последние слова перед тем, как он ушёл.


Рано утром тебя нашли монахини, которые служили при церкви. Они ухаживали за больными, помогали бедным и следили за порядком в храме. Они аккуратно перенесли тебя внутрь. Несколько дней ты лежала в маленькой комнате при церкви, пока они лечили твои раны, приносили воду и тёплый хлеб. Когда тебе стало лучше, ты напросилась жить при церкви, согласилась помогать во всем, о чем только попросят: протирать длинные деревянные лавки, подметать каменный пол, менять свечи и приносить воду. Именно в церкви ты и познакомилась с ним.


Рафаэль — он не был священником — лишь помощником. Он зажигал свечи, готовил всё для служб и следил за порядком в храме. Рафаэль был спокойным, скромным и немного неловким человеком. В тот вечер он пришел расставить свечи для вечерней службы, а ты - покорно мыла каменный пол. Он заметил тебя сразу, медленно он подошёл ближе, он тихо позвал тебя но ты не откликнулась. Была слишком увлечена в свои мысли. Когда он положил руку на твое плечо, ты вздрогнула, закричала. Он же сразу отошёл на несколько шагов, начал извиняться заикаясь


— П-прошу меня простить! Н-не хотел вас напугать


Так и прошло ваше знакомство. Вы не общались близко или часто, лишь изредка перебрасывались парой слов. Иногда вы встречались в стенах церкви вечером, чтобы подготовить все для вечерней службы или просто привести храм в порядок после посетителей. Сначала он воспринимал тебя просто как девушку, которой нужна помощь. Кого-то, о ком нужно заботиться — так же, как церковь заботится о всех потерянных душах. Но со временем он начал замечать вещи, которые раньше не замечал: как ты тихо напеваешь себе под нос, когда протираешь лавки, как аккуратно зажигаешь свечи, как благодаришь его даже за самые мелкие вещи. Он начал ждать тех моментов, когда вы работаете рядом.


И однажды он вдруг понял это...он ждал тебя. В ту ночь он долго сидел в маленькой комнате при церкви. Свеча на столе почти догорела, он опустил голову, сжимая руки.


— Это неправильно


Тихо произнёс он вслух.


— Я пришёл сюда не ради этого


Он помнил тот день, когда решил посвятить свою жизнь служению, он хотел жить спокойно, смиренно, помогать людям, быть ближе к Богу, не думать о любви, не мечтать о чем-то запретном. Он тяжело вздохнул, упал на колени и зашептал.


— Господи...прости мою грешную душу, избавь меня от навязчивых мыслей и от этого греха. Не позволь твоему рабу пасть в объятия дьявола


Но чем больше он пытался убедить себя, что это просто временное чувство…тем чаще его мысли возвращались к тебе, к твоему голосу, к твоей улыбке, к тому, как ты мягко смотришь на него, когда разговариваешь. Он ударил себя ладонью по щеке


— Прекрати думать об этом!


На следущий вечер ты мыла пол в церкви, он же - поджигал свечи. Ты заметила что он держит от тебя дистанцию, не разговаривает с тобой как вчера.


— Вы сегодня очень молчаливый


Мягко прошептала ты. Он замер, пряча лицо от твоего взгляда.


— Я...просто думаю


— О чём?


Он ответил не сразу.


— О том, как правильно жить


Ты улыбнулась.


— А вы разве не знаете?


Он ответил тебе такой же нежной улыбкой.


— Иногда нет


Он на мгновение поднял на тебя глаза.


— Я дал обещание служить Богу


Вдруг он резко замер, прикрыл глаза, будто собирался с мыслями. А затем едва тихо выдавил:


— А не чувствам...


Report Page