Радость на зимней поляне

Лилия, в редкий для себя раз, устал. Устал по-настоящему, что для него было практически немыслимо. 
За всю его жизнь такое случалось два, ну максимум четыре, раза и слабость всегда приходила после ужасных событий.

А теперь он чувствовал себя разбитым от одного только украшения зала: еле как держал глаза открытыми, уши прямыми и ковырял до общежития по едва вычищенной от снега тропинки.
— Так низко пасть нужно было ещё умудрится. — Оценивая свое состояние, тихонько ворчал Ванруж, заодно стараясь не столкнутся с особо низкими ветками. Получить концентрированную порцию снежинок прямо в лицо не очень-то хотелось. Щеки и так мерзли, голова кружилась, а в глазах рябило от количества белого. 

День уже был занесен в список не самых приятных.

На секунду Лилия прикрыл веки, просто чтобы перестало слепить, и в следующую же секунду, споткнувшись не то о корень, не то о заледеневший ком снега, кубарем полетел с небольшой горки.
Приземление было не таким болезным, разве что снег неприятно забился в нос да немного рот, заставляя сначала прокашляться и уж только потом посмотреть куда он всё таки упал.

А смотреть было на что.

Из под белого настила, совсем не робко, скорее наоборот, во всю силу цвели цветы, что для зимы было практически немыслимо.
И если, как Ванруж подозревал из своих кое-каких познаний в ботанике, морозник вполне имел право гордо на него смотреть, то подснежники, а уж тем более цикламены были настоящим, что ни на есть чудом!
Лилия внимательно, словно ребенок, глядел на лепестки, касаясь их только подушечками пальцев, будто проверяя иллюзия это или действительно в зимнем лесу находилась целая цветущая поляна. В какой-то момент по клыкам ударил холод. Он и не заметил как губы сами расползлись в улыбке, а тело затрясло от смеха. 
Который там год он тут ошивается и умудряется не замечать волшебства под самым носом?
— А ещё генералом звался, ротозей. — Беззлобно прокомментировал собственную невнимательность Ванруж и с заливистым смехом уткнулся лицом прямо в снег между стебельками. Немного подождав, пока эмоции улягутся, а тело прекратит бить дрожь, Лилия перевернулся на спину, громко хлюпнув носом.
Наверняка завтра он станется красным, появится насморк и слезящиеся глаза, прямо как на пороге редкой болезни.

Но он будет явно не менее счастливым.

Наоборот, Ванруж будет улыбаться даже ярче, чем сейчас, смотря на яркое солнце, чувствуя снег за шиворотом и руками щупая неровные, хрупкие лепестки.