Ради милого

Ради милого


Ирка поменяла причёску.

Много-много лет бегала, наскоро свернув на затылке гульку из буйных тёмных кудрей, а тут пришла с тщательно вытянутым длинным рыжим каре. Ну или типа того, я не специалист.

Когда из головы получается аккуратная такая залупка (ну или макушка) кузена Оно, и прядки качаются, чуть не касаясь плеч.

И тревожно так: "Нравится?"

Когда кто эдаким тоном интересуется, мне всё всегда нравится. Хотя бы нейтрально, типа "тебе идёт". Человеку же не мнение, ему таки чтобы одобрили. Ну и кому бы было жалко.

Тем более, что идёт, да.

И то, что кудрявая гулька лично мне нравилась больше, значения-то не имеет.

Дальше – больше. Гульку истребить и залупку сделать, Серёжа попросил.

Серёжа – новый мужик. Ну как "новый" – с год, а то и поболе. Но всё медленно, как часто в зрелости, напоспешались в двадцать, теперь пробуем, хвалим, брать не торопимся.

Только вот я точно знаю, что будет дальше. Видали мы таких Серёж пачками, сами говна наелись и врагу-то, конечно, желаем, мы ж не христиане, нам мстя дороже.

А вот ни в чём не повинной Ирке желать я могу только счастья.

А его-то как раз и дефицит.

Счастья нет – борьба за него есть.

И зовут эту борьбу Серёжею.

Разведённый сорокалетний с чем-то там подарок судьбы. Даже без алиментов – ребёнок один и уже тю-тю – вырос.

Не алкаш (даже подозрительно для мест и возраста), не нищеброд, ищущий тёплую сиську, чтобы присосаться и лежать, не пугало.

Пресловутый "хороший мужик".

Ещё молодящийся такой: туризм, танцы, йога. Где-то на йоге они и познакомились. Или на танцах. Не помню.

Так вот. За это время под серёжиным чутким руководством Ирка сделала в своей квартире ремонт. Хотела (и со мной делилась планами), чтобы всё поярче: оранжевую кухню, плитку с ярким рисунком в ванную, белый пол, синие стены, деревянная мебель, глубокие кресла, торшеры и книги.

Поделилась с ним. Обсмеял. Вмешался, как опытный ремонтодел и желатель добра.

Теперь у Ирки дома чёрно-белый минимализм, местами тронутый сталью и хромом. Даже холодильник не красный, как было выбрано и любовно показано всем, а опять же матовый металлик. Двустворчатый, как в американском кино.

Лёгкие белые диваны в кожаных чехлах. Белые икеешные полки со скрытыми креплениями. Совсем немного книг (зачем, всё же есть в интернете, ну отвези эту рухлядь в библиотеку).

Вместо многослойных цветных занавесок – римские жалюзи и плотные тёмные гардины.

В коридоре – турник. Когда Серёжа не ночует, Ира сушит на нём бельё. На серой стальной плите серые стальные кастрюли.

Никаких ковров. Никаких пледов, подушечек, мягких игрушек.

Потому что пылесборники.

Ира похудела. Сильно. Ира следит за весом с лицом двоечницы, растущей в требовательной семье: тайком бегает в гости с тортом, чтобы съесть кусочек. Иногда заказывает на работу роллы типа "Филадельфии", но дома сухофрукты, мёд, хлебцы.

Ира хочет салат, заправленный майонезом. Делаю. Жрёт. Дома строго масло и уксус.

Серёжа добра хочет. Серёжа правильно делает.

Ира курит в кулак раз в пятилетку. Серёжа всё равно чует. И устраивает скандалы с позиции "я с тобой бьюсь второй год, а ты – необучаемая рабыня вредных привычек и провинциального быта".

Ира принимает противозачаточные, потому что Серёжа не признаёт презервативы.

Ира учится правильно дышать во время йоги и правильно сжимать мышцы всего во время секса.

Ира хочет быть прогрессивной женщиной, достойной такого замечательного мужчины. Ира не приводит в дом, в свой, к слову, дом, "этих хабалок", своих подруг.

Ира очень старается. Ира задумалась о блефаропластике.

Что-то там у неё под глазами заметил Серёжа.

Ира всерьёз думает о коррекции груди – Серёжа "был очень тактичен", но явно намекнул, что в наше время править грудь – как вовремя вставлять зубы.

Ну и что, что "зачем", беззубым старухам тоже "зачем", а это вопрос качества жизни, умения оставаться молодым.

А теперь вот ещё и причёска. Прежняя была слишком "стихийной" и "не по возрасту". Отныне, видимо, Ирка намерена каждое утро тратить по полчаса или больше на укладку. И на сколько-то тысяч рублей в месяц – на окраску. Или покраску? Выкраску, млять.

Никогда в таком не ошибаюсь, и в этот раз не ошибусь: типичного людоеда моя Ирка встретила. Он будет её ломать сначала внешне, мягко подталкивая к ненужным ей переменам. А потом, когда она совсем перестанет понимать, кто она вообще, чего хочет и где находится, когда привыкнет вкладывать столько себя в эти стрёмные отношения – тогда она получит полные новые, на серёжин вкус купленые труселя проблем.

Он сожрёт её жизнь.

А потом включит полное непонимание: разве я просил?

Да, помог с ремонтом. Но ты же моё мнение спросила, ты же не возражала!

Да, поддержал тебя в желании похудеть! Но это было твоё решение и это отныне твои проблемы с пищевым поведением, я тебя блевать и жрать под подушкой не учил! Я хотел эту стрижку? Я?! Я, значит, за шиворот отволок тебя к парикмахеру, мы тебя связали, да?

Да ты в стопицот раз стала лучше выглядеть и это тоже моя вина?!

Впрочем, нет. Это Серёжа скажет общим знакомым и прочим окружающим.

Сам он эту "истеричку", "фантазёрку" и "дуру" сольёт, как бачок в унитазе.

Только вот живой женщине, уже попавшей в такое дерьмо, это никогда не объяснить. Хоть горло сорви. Коготок уже увяз. Впрочем, ходить по подругам Серёжа скоро тоже запретит. Его женщина должна быть под присмотром, пока не надоела.

А она ещё далеко не надоела.