Ради Господа

Благовестники из нашего братства стали посещать Армению с 1997 года. Церкви и группы верующих возникли в Ереване, Армавире, Гюмри, Артике, Лукашине и в Нагорном Карабахе. Страна переживала различные потрясения: военные действия, переселение беженцев. Но Господь неизменно продолжал спасать людей Своих от грехов их.

Руслан Багдасарян — благовестник в городе Гюмри. Это второй по величине и значимости город в Армении. Он переехал сюда с женой в 2017 году. А в 2022 году на помощь родному брату прибыл Арам со своей семьёй. В первой части Руслан рассказывает о своём детстве и обращении к Богу. Во второй части, планируемой к публикации в следующем номере, пойдёт речь о переезде и нелёгком, но благословенном служении армянскому народу.

Детство

Наши родители пережили сильнейшее землетрясение в Армении в 1988 году. Не успели обжиться после стихийного бедствия, как началась война с Азербайджаном. В стране царила разруха и нужда. Сначала папа сам уехал на заработки в Россию, в город Надым. А в 1994 году забрал и маму с Ромой. Я родился уже на Севере, в 1995 году.

Папа был безбожником и часто посмеивался над мамой и своим братом, который ходил к пятидесятникам: «Слабаки! надо на свои силы надеяться, что вы к Богу?» А мама была из набожной семьи, всегда ходила в апостольскую армянскую церковь, ставила свечки и молилась за папу, чтобы он тоже начал поклоняться Богу и у них всё на­ладилось.

Буквально через три дня по приезде в Надым папа сказал маме, что здесь есть какие-то верующие. Они пошли вместе в Дом молитвы и оказались на воскресном богослужении, после чего уже не пропускали собраний. Служение в Надыме тогда совершал Владимир Фёдорович Тулюпа, который переехал с Украины в 1990 году. Папа с мамой стали читать Евангелие и вскоре покаялись, а в июне 1994 года вдвоём приняли ­крещение.

Первые шаги в вере и знакомство с церковью были очень искренними и яркими. Бог чудесным образом избавил папу от природной национальной вражды к азербайджанцам: до обращения его кто-то из братьев спросил, что бы он сделал, если бы у него был автомат и навстречу ему попался азербайджанец. «Расстрелял бы его!» — горячо воскликнул он. После покаяния он с удивлением почувствовал свободу от гнева. Перед крещением ему снова задали подобный вопрос. «Господь избавил меня от ненависти», — радостно отметил он.

Наставления и советы родители воспринимали очень непосредственно — как сказали братья, так и надо делать. Сказали, что нужно молиться после обеда — значит, так и надо делать. Помню, мы уже убрали со стола, а потом вспомнили, что не помолились. Расставили грязную посуду обратно и закончили молитвой. Так в простоте учились жизни в вере.

Наша семья пережила нелёгкое время. Зарплату часто не давали, обманывали. Был период, когда папа зарабатывал тем, что копал могилы. Мы всегда ждали его с работы, он приносил хлеб, и у нас на ужин был хлеб с маслом и чай. В очередной раз он приходит и говорит: «Детки, я сегодня не смог ничего купить». Ему не дали деньги за работу. Мы сели за стол: ни сахара, ни хлеба, только чай. Поблагодарили Бога, попили чай и пошли спать. Господь учил нас доверять Ему и благодарить за всё, что у нас есть. Это нас сформировало.

В любой нужде папа всегда говорил: «Будем молиться». Запомнилось, как Бог отвечал на молитвы. Мы играем с друзьями во дворе — у них велосипеды есть, а у нас нет. Естественно, нам тяжело, просим у родителей велосипед, хотя бы один на всех. Папа сказал: «Мы не можем купить даже один. Но молитесь об этом Богу!» И мы начали молиться.

Проходит какое-то время, слышим сильный шум в подъезде. Открыли дверь, смотрим: дядя Саша Папулин пытается поднять наверх сразу три велосипеда по лестничному маршу. «Принимайте! Это ваши велосипеды!» Для нас это было яркое чудо. Родители заложили в нас веру в силу молитвы.

Молились об автомобиле. У папы был старый «Москвич-2141», который часто ломался. Однажды мы поехали в роддом за мамой и девятым ребёнком. Так случилось, что папе пришлось уезжать от милиционеров по дворам. Они, конечно же, догнали нас, а мы, восемь детей, сидим в два ряда на заднем сиденье, кто-то прячется в ногах.

Милиционеры спрашивают:

— А что так много-то? Это все твои?

— Ну да.

— Прям твои-твои? Все?

— Ну да, — подтверждает папа.

— Так что ж делать с тобой? А куда едешь-то?

— В роддом.

— Ещё за одним?

— Да.

— Так, поехали!

Сели в машину и сопроводили нас прямо до роддома.

О машине мы молились долго. И в 2009 году на День города администрация района выделила нашей семье 14-местную «газель».

Мы были привязаны к церкви благодаря папе. Он решал хозяйственные вопросы в общине — организовывал праздники, выезды и так далее. Потом его рукоположили на дьяконское служение. В Надыме организовали базу для зимнего и летнего благовестия в том регионе. Многое нужно было подготавливать заранее — технику, пропитание. Папа поручал нам чистить моторный отсек катера или готовить его к покраске. Очередной раз, когда мы зачищали поверхность, снимали слои старой краски, образовалась дыра — оказывается, всё держалось на краске! Братья нас в шутку пожурили: «Ну, кто вас просил так сильно ковырять, всю краску снимать? Надо было аккуратно, только верхний слой!»

К благовестию нас привлекал Александр Михайлович Сюлись — рукоположённый благовестник надымской церкви. Он учил с нами стихи, песни, брал на библиотеку. Мы выходили с ним к приезжим ненцам на День оленевода и раздавали жителям тундры Евангелия.

Александр — хант по происхождению. Очень простой брат, но всё делал с любовью, искренне, по-настоящему. Он был руководителем подростковой группы и привил нам много доброго. Его энергия, внимание к подросткам привлекали нас. Благовествовал он всеми силами, не ждал, что должны приехать, помочь. Бог послал возможность — надо её использовать. Его пример стал образцом для меня.

Миллион для Христа!

Однажды наметили очередной выезд с библиотекой. Братья мне тоже разрешили поехать. Сбор был назначен на десять утра у Дома молитвы. Мы жили на окраине города, и в тот день был сильный мороз. Я пробегал метров 700, забегал в магазины погреться и делал новую перебежку. До места сбора оставалось совсем немного — пробежать через территорию садика. Но я увидел издалека, что последний брат садится в уазик, захлопывает дверь, и машина уезжает. Я бежал, кричал, плакал: «Братья, стойте!» Я не успел на благовестие, было так горько!

Подростками нас брали в длительные поездки. Зимой посещали стойбища оленеводов, а летом нередко оставались на базе за сторожей. Мы рыбачили, готовили еду и пели проезжим песни. Так проходил наш подростково-юношеский возраст.

Однажды мы размечтались — что бы сделали, если бы у нас был миллион? Тогда ещё Дома молитвы у нашей церкви не было. Мы договорились, что основную часть денег пожертвовали бы на Дом молитвы. Остальные деньги, ну почти все, отдадим родителям, а если ещё что-то останется, уж тогда... И стали о своих маленьких мечтах говорить.

Прошло около 16 лет, и эта мечта исполнилась! На сертификат от государства родители приобрели две квартиры в Надыме, и, когда мы переехали в Армению, приняли решение продать одну из них и разделить деньги между старшими детьми. Так у нас на руках оказался миллион. В это время мы как раз искали помещение для жилья и собраний, купили недостроенный дом в Гюмри. Когда уже делали ремонт, я вспомнил, что был такой разговор в детстве — и вот он, Дом молитвы за миллион рублей! Слава Богу!

Спасён, чтобы спасать

Осознанное покаяние и возрождение произошли у меня в десять лет. В конце богослужения был призыв: несколько человек вышли и покаялись, даже из подростков, а я не решился. Закончилось собрание, все приветствуются, расходятся. А у меня внутри переживания: «Надо было покаяться!» Я прошёл вперёд к кафедре, там Владимир Фёдорович, наш пресвитер, собирает свои книги в сумочку. Я прошёл мимо, сделал вид, что смотрю фотографии на стене, а в то же время говорю как бы невзначай: «Я бы тоже хотел покаяться». Он расслышал и громко объявил: «Братья и сёстры, не расходитесь, минутку внимания. Здесь один брат хочет покаяться». Я встал на колени и слёзно просил у Бога прощения. Поднялся с колен — такая радость в сердце! Все радуются, подходят, поздравляют. А я смотрю, папы нет. Думаю: «Почему? Я же покаялся!» Минут пять-семь спустя пришёл папа и подарил шоколадку. Оказывается, он услышал о моём покаянии и побежал в магазин, чтобы было чем меня поздравить.

У нас в семье был такой порядок: папа вставал в шесть часов утра на работу, будил нас, мы шли на кухню, он открывал Библию и читал вслух. Потом мы шли дальше спать, а он уходил на работу. Когда мы научились читать, нам подарили Евангелие и мы стали читать с папой вместе. Я замечал, что в тот день, когда почитаю и помолюсь, получаю пятёрки, не дерусь, помогаю маме. После покаяния, на следующее утро, я, как обычно, читал Библию и сразу ощутил разницу — я стал всё понимать! Я поделился с папой радостью — как замечательно, когда понимаешь Слово Божье! Вопросы задавал теперь уже по существу. Это было ещё одним фактором, утвердившим меня в возрождении.

Время шло, на меня влияли школьные друзья, и вера начала ослабевать. Постепенно я перестал читать, молиться, стал драться и безобразничать в школе. Мой старший необращённый брат меня даже вразумлял: «Ты же верующий! Тебе так нельзя!» Сначала меня это останавливало, но потом я стал говорить ему: «Да успокойся ты, никакой я не верующий!» К 12–13 годам духовная жизнь угасла. Я сильно отдалился от Бога.

После школы я поступил в колледж, там появились не очень хорошие друзья, мы часто устраивали посиделки в гаражах, ­гулянки.

Когда мне почти исполнилось 17 лет, Господь стал надо мной работать.

К папе направили человека с наркозависимостью, из-за которой у него рушилась семья. Его звали Костя, он был лет на восемь старше меня. Папа почему-то мне посоветовал: «Пообщайся с ним». Мне стало его очень жаль. Мы быстро друг ко другу привязались — наверное, искали ответы на одинаковые вопросы. Он ко мне приходил, часто звонил: «Руслан, как понимать то или другое? А как здесь поступить? А как у вас в семье было? А как в церкви? А почему ты верующий?» Я пытался ему что-то сказать. Пока никто из домашних не видит, я быстро открывал Библию, читал, искал нужные тексты и отвечал: «Знаешь, Кость, вот так у нас, вот что об этом говорит Библия. А остальные вопросы можешь задать служителю». Своими вопросами Костя направил меня к Слову Божьему. Начались какие-то внутренние процессы.

Однажды в четверг Костя предложил: «Давай завтра на крещение заявим!» Интересно, я даже не покаялся в грехах и порочной жизни, а завтра уже заявлять на крещение?! Я был против, напрягся, но Костю почему-то поддержал: «Да, давай». — «Тогда, если ты об этом переживаешь, побудем в посте завтра». Потом думаю — как я вообще мог согласиться? Как это теперь реализовать? Я знал, что Косте Бог поможет, не раз ему об этом говорил. Внутри всегда понимал, что когда-то тоже буду верующим. А когда? Не знаю. Стал взвешивать, кто лучше: Руслан старый, в грехах, или Руслан новый, Руслан во Христе? Смотрю — у жизни в церкви одни плюсы!

Наступила пятница. Я в посте, пошёл в колледж. В кармане пачка сигарет. Подумал: «Если я в посте, и мне нельзя есть, то тем более нельзя курить!» Поломал пачку, выкинул. Зажигалку оставил — кто знает, что будет! Подхожу к училищу — стоят ребята на улице, курят. Обычно денег у студентов особо нет, все друг у друга сигареты стараются «стрельнуть». А тут у всех почему-то были, да хорошие, премиального уровня, все предлагают: «Руслан, давай с нами, потом зайдём». Я говорю: «Нет, ребята, я не хочу». Они настаивают. Но я отказался, зашёл внутрь. После каждого урока одногруппники выходят, курят. Такой запах от них, я ничего не мог делать, мучился, сильно хотелось выйти покурить. После третьего урока я не выдержал, раздражённо сказал соседу по парте: «Давай сюда, быстрее давай!» — «Да на, бери, попросил бы, давно бы дал».

Выхожу из кабинета, иду по коридору, а на входной двери мощная железная ручка. Я берусь за неё, и у меня в голове отчётливая мысль: «Либо сейчас, либо никогда». Стою и думаю: что это такое может быть? Хочу выйти на улицу, и у меня опять эта мысль, ещё более ясная. Я понял, что это Бог говорит: если сейчас не остановлюсь, то, скорее всего, потом прийти к Нему будет сложно, либо я вообще не смогу этого сделать. Нет, гибели я не хотел, всегда знал, что когда-то буду верующим. Развернулся и бросил сигарету в стоящую рядом урну. Думаю, куда идти, где-то надо помолиться. Побежал в раздевалку, там сидела вахтёрша, проскочил мимо неё, забился в угол под куртки и начал молиться: «Господи, если Ты хочешь, чтобы я стал Твоим, пожалуйста, избавь меня от этой зависимости!» Я помолился, встал, вздохнул так легко — грудь ничего не давит! Иду, улыбаюсь. Вахтёрша смотрит на меня: «Руслан, всё нормально?» — «Да, всё хорошо».

Открываю дверь в аудиторию, смотрю на всех и улыбаюсь. На учительницу посмотрел, улыбнулся ей. Стою и радуюсь. А дверь открыта, сквозит. Одногруппники мне: «Руслан, да заходи ты уже!» Один говорит: «Смотрите, он ненормальный какой-то. Ты что, обкурился?» — «Нет, я покаялся». — «Что?» — «Я Богу начал молиться!» Сел на место, радуюсь, что я Богу начал молиться. Я пытался на протяжении нескольких лет бросить курево, но не получалось. А тут всё так легко! Почему я раньше не попросил об этом Бога?

Слышу, что задание какое-то надо выполнить. Сделал, приношу учительнице: «Гляньте, пожалуйста, я правильно сделал?» Она посмотрела на меня с изумлением и, не отрывая взгляда от меня, поставила пятёрку в тетради, расписалась: «Иди, иди, сейчас что-нибудь опять натворишь».

Пришёл домой, благодарил Бога за победу. Открыл Писание и опять вспомнил то время, когда после покаяния читал и всё понимал. Перед собранием помолился Богу, попросил, чтобы Он мне помог понять, как я должен заявить на крещение, я же не каялся. Пришли на собрание. Мы с Костей сели на самую первую лавочку для детей. Малыши от нас шарахаются, ушли на вторую лавку. Думаю: «Даже дети меня боятся, как я до такого дошёл?» Сидим, один — наркоман, другой — непонятно кто, пришли заявлять на крещение. Эта картина перед глазами до сих пор.

Закончилась вторая проповедь, Владимир Фёдорович взошёл на кафедру: «Есть ли у кого объявление? Может, кто-то хочет покаяться или принять крещение... Никого нет? Тогда будем заканчивать наше собрание молитвой». Я Костю толкаю: «Давай ты первый». Он говорит: «Нет, ты». Стоим, друг друга толкаем локтями. Я говорю: «Костя, ты старше, давай, покажи пример». Уже сам боюсь, что закончится собрание и мы не успеем. Наконец он встал, повернулся к собранию, посмотрел на всех и говорит: «Братья и сёстры, я уже каялся в церкви, и мне сказали повременить с крещением, чтобы побольше было общения с Богом...» — стал он подробно рассказывать свою историю. Так красиво, слаженно говорит, а я что скажу?

«Я хочу заявить на крещение», — закончил Костя и сел. Служитель говорит: «Слава Богу, будем молиться за этого брата, у него очень сложные обстоятельства».

А я в это время пытаюсь встать. Взмолился: «Господи, помоги!» Наконец, оторвался от лавки: «Братья и сёстры, я тоже хочу...» — и замолчал, у меня ком в горле, не могу ничего дальше сказать. И я понял, что мне надо просто каяться. Упал на колени и начал молиться, за всё просить прощения, все пороки называю своими именами, всё рассказал, как было, все переживания. Встаю, смотрю: какие-то другие все стали, — такие довольные, радостные, добрые, как ангелы, молятся, благодарят Бога.

Так я заявил на крещение. Это было в середине декабря 2011 года. А 24 апреля 2012 годы мы с Костей приняли крещение.

Окончание следует.