Racer. глава 8.
Minnie @Понедельник начался для Феликса с удара в сердце.
Он стоял перед входом в школу, сжимал лямку рюкзака и смотрел, как мимо проходят ученики. Вчерашние синяки на шее он замазал тоналкой, но всё равно казалось, что все смотрят. Все знают.
«Спокойно, Ли. Никто ничего не знает», – сказал он себе и шагнул внутрь.
На первом этаже его чуть не сбил с ног кто-то из старшеклассников.
– Эй, ботан, глаза разуй! – крикнул тот и побежал дальше.
Обычное дело. Феликс даже не обиделся. Поднял упавшую папку и пошёл на второй этаж.
В коридоре толпились люди. Феликс пробирался вдоль стены, как обычно, стараясь никому не мешать. И вдруг услышал своё имя.
– Ли Феликс!
Он замер. Обернулся.
К нему шла та самая Чо Хеин – красивая омега из десятого, которая вешалась на Хёнджина на прошлой неделе. Смотрела на Феликса как на грязь под ногтем.
– Ты чего вчера делал в субботу? – спросила она громко, чтобы все слышали.
Феликс напрягся.
– Дома был, – ответил он тихо.
– Ага, – она скрестила руки на груди. – А то Хёнджин вчера ни с кем не тусовался. И все говорят, он с кем-то новым. Слышал, он даже от меня отказался. Ты случайно не знаешь, кто это?
Сердце ухнуло вниз.
– Откуда мне знать? – ответил Феликс, стараясь не выдать голос. – Мы не общаемся.
– Ну да, – усмехнулась Хеин. – С кем ты вообще можешь общаться, серая мышь.
Она развернулась и ушла, цокая каблуками.
Феликс выдохнул. Руки дрожали.
Он забился в туалетную кабинку и просидел там до звонка. В голове билось: «Они уже заметили. Все заметят. Всё раскроется».
Первый урок прошёл как в тумане. Феликс не слушал учителя, просто смотрел в окно. Второй – тоже.
А на третьем, на большой перемене, он спустился в столовую. Купил компот и булку, сел за самый дальний столик в углу. Думал, что пронесёт.
Не пронесло.
Через пять минут в столовую зашёл Хёнджин. С двумя друзьями, громко смеясь. Оглядел зал. Увидел Феликса в углу.
И пошёл прямо к нему.
Феликс замер с булкой у рта.
– Занято? – спросил Хёнджин, уже ставя поднос на стол.
– Здесь… здесь обычно никто не сидит, – выдавил Феликс.
– А я посижу.
И он сел напротив. Прямо напротив Феликса. При всех.
По столовой пошёл шёпот.
– Хван сел с ботаном?
– Ты видишь?
– Что за хрень?
Друзья Хёнджина переглянулись и пожали плечами – сели за соседний столик, но смотрели с интересом.
Феликс наклонился к альфе, прошипел:
– Ты чё творишь? Я же просил!
– А я не обещал, что буду сидеть отдельно, – спокойно ответил Хёнджин, откусывая бутерброд. – Я обещал не создавать цирк. А цирка нет. Просто два человека едят в столовой.
– Все смотрят!
– И пусть смотрят, – Хёнджин поднял глаза. – Я не стыжусь тебя. А ты стыдишься меня?
Феликс открыл рот и закрыл.
Стыдился ли он? Нет. Боялся – да. Но не стыда.
– Не стыжусь, – ответил он тихо.
– Тогда жуй свою булку и не парься, – улыбнулся Хёнджин. И под столом его нога коснулась Феликсовой. Легко, почти незаметно.
Феликс весь покраснел, но булку жевать не перестал.
В столовой стало шумнее. Кто-то хихикал, кто-то обсуждал, кто-то просто офигевал. Но Хёнджин сидел как ни в чём не бывало. Болтал о погоде, о гонках, о том, что на биологии задали много.
А когда прозвенел звонок, он встал, взял поднос и громко сказал:
– Ли, ты сегодня после уроков свободен? Поможешь мне с физикой?
Феликс поднял на него глаза. В них был вызов и вопрос одновременно.
– Свободен, – ответил он.
– Вот и отлично, – кивнул Хёнджин и ушёл.
Феликс остался сидеть. Вокруг него перешёптывались девчонки, пацаны косились, кто-то даже подошёл и спросил: «Ты чё, с Хваном задружил?»
– Ага, – соврал Феликс. – По физике.
Он допил компот и пошёл на урок.
В груди билось что-то большое и страшное. Но вместе со страхом было и другое – тепло. Потому что Хёнджин не спрятался. Не сделал вид, что ничего не было. Он сел напротив при всех и не побоялся.
«Может, он и правда серьёзно», – подумал Феликс.
А потом одёрнул себя: «Не расслабляйся, Ли. Ещё всё может пойти по пизде».
---
После уроков они встретились у крыльца. Хёнджин ждал с сумкой через плечо, в наушниках.
– Пойдём, – сказал он и повёл Феликса не в библиотеку, а в спортзал – там после уроков никого не было.
Они зашли в раздевалку. Хёнджин закрыл дверь изнутри.
– Ты офигел? – спросил Феликс, оглядываясь.
– Не ссы, никого нет, – ответил альфа. Подошёл ближе. Прижал Феликса к шкафчикам.
– Я сегодня весь урок не мог на доску смотреть, – прошептал он. – Твоя спина за партой… Я с ума схожу.
– А ты не смотри, – выдохнул Феликс, но сам положил руки на плечи альфе.
– Не могу.
Хёнджин поцеловал его. Быстро, жадно, будто боялся, что сейчас кто-то войдёт. Феликс ответил – тоже быстро, тоже жадно. Пахло виски и малиной, холодным железом шкафчиков и школьным мылом.
– В субботу следующая гонка, – отстранившись, сказал Хёнджин. – Приедешь?
– Конечно, – кивнул Феликс. – Только учти, я снова тебя сделаю.
– Попробуй, – усмехнулся альфа. – А после гонки – ко мне?
– А куда я денусь? – усмехнулся в ответ Феликс.
Они стояли в пустой раздевалке, и в щель под дверью пробивался свет. Феликс чувствовал, как сердце стучит в унисон с сердцем альфы.
Страшно было. Но уже не так, как утром.
Потому что теперь они были не одни. И даже в школе, где все смотрели, Хёнджин выбрал его.
И Феликс впервые подумал, что, может быть, быть серой мышкой днём – не так уж плохо, если ночью ты король трассы. И если утром тебя ждёт тот, кто готов сидеть напротив в столовой, несмотря на всё.
Он улыбнулся. По-настоящему.
– Пошли, – сказал он, беря Хёнджина за руку. – А то кто-нибудь зайдёт, и будет пиздец.
– А мне похуй, – ответил альфа, но руку не убрал. И они вышли вместе, сквозь пустой коридор, к выходу.
Солнце светило в глаза.
Феликс сощурился и подумал: «Вот оно. Началось».