Racer. глава 7.

Феликс проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок.

Сначала он не понял, где находится. Чужая кровать, чужие простыни, пахнет виски и чем-то мужским. А потом всё обрушилось – вчерашняя гонка, слова «я хочу тебя трахнуть», его собственное «поехали». И жаркие поцелуи в темноте.

Он резко сел, прижимая к груди одеяло.

Хёнджин лежал рядом на животе, лицом в подушку. Голые плечи, растрёпанные волосы. Спал и улыбался во сне – как дурак.

Феликс посмотрел на себя. На шее – фиолетовые пятна. Губы припухшие. Тело ломило, но как-то приятно. Внутри всё было тёплым и расслабленным.

«Блять, что я наделал», – подумал он.

Осторожно попытался выбраться из кровати. Но Хёнджин, даже сквозь сон, поймал его за запястье.

– Стоять, – хрипло пробормотал альфа, не открывая глаз. – Куда сбежал?

– Домой надо, – тихо ответил Феликс. Голос сел, наверное, от вчерашнего.

– Родители?

– Не заметят. Я всегда рано встаю.

Хёнджин наконец открыл глаза. Посмотрел на Феликса – заспанный, с опухшим лицом, без укладки, без приколов. Обычный парень.

– Иди сюда, – сказал он и потянул омегу обратно.

Феликс упал на подушку. Альфа тут же прижался к нему сзади, обнял, уткнулся носом в белые волосы.

– Пахнешь вкусно, – пробормотал он. – Малина. Не выветрилась.

– Отстань, – беззлобно ответил Феликс, но не двинулся. Наоборот, сам прижался спиной к горячей груди.

Так они лежали минут десять. Молча. Слышно было только дыхание и где-то за стенкой гул от холодильника.

– Феликс, – первым нарушил тишину Хёнджин.

– М?

– Ты пожалел?

Омега задумался. Мог бы соврать, сказать «да» и уйти. Легче было бы. Но вчера он обещал себе не врать хотя бы здесь, в этой комнате.

– Не знаю, – честно ответил он. – В школе будет пиздец, если узнают. А ты… ты же всё равно захочешь кого-то другого через неделю. У тебя так всегда.

Хёнджин приподнялся на локте, заставил Феликса повернуться к нему.

– Слушай сюда, Ли. Я вчера и сегодня – только с тобой. И завтра – с тобой. Мне никто не нужен. Я уже сказал.

– Сказать можно всё что угодно, – ответил Феликс, глядя в потолок.

– Тогда докажу, – бросил Хёнджин. – В понедельник в школе сяду с тобой за одну парту на обеде.

– С ума сошёл? – Феликс сел, чуть не ударив альфу лбом. – Ты – король школы. Я – ботан. Над тобой же смеяться будут.

– Пусть.

– И надо мной тоже.

– А тебе не всё равно? Ты же говорил, что тебе плевать на школу.

Феликс замолчал. Потому что это была правда. Ему правда было плевать на мнение других. Пока это не касалось Хёнджина.

– Мне не плевать, что они будут говорить про тебя, – тихо сказал он. – Ты популярный, у тебя репутация. Из-за меня всё потеряешь.

Хёнджин посмотрел на него как на идиота. Потом засмеялся – громко и искренне.

– Ты серьёзно? После вчерашнего ты думаешь, что мне важна какая-то репутация? Феликс, я ночью трахал лучшего гонщика города. И он – омега, который сделал меня на трассе. Это, блять, лучший секс в моей жизни. И человек – лучший. Остальное – хуйня.

Феликс покраснел до корней волос. Закрыл лицо руками.

– Ты невыносим, – пробормотал он из-под ладоней.

– А ты врешь, что я тебе не нравлюсь, – парировал Хёнджин.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

– Ладно, – сдался Феликс. – Делай что хочешь. Но если в школе начнётся цирк – я свалю и больше с тобой не заговорю. Даже на трассе.

– Договорились, – кивнул Хёнджин. – Но цирка не будет. Я всё сделаю аккуратно.

Он встал, потянулся, хрустнув спиной. Голый, красивый, со следами от Феликсовых ногтей на лопатках. Омега смотрел и не мог отвести взгляд.

– Нравится? – усмехнулся Хёнджин, поймав его взгляд.

– Пошёл ты, – буркнул Феликс и отвернулся.

А сам улыбался в подушку.

---

Через час он уже был дома. Зашёл в свою комнату тихо, пока родители не проснулись. В зеркале – синяки на шее, растрёпанные волосы, дурацкая счастливая улыбка.

Феликс прижал ладони к щекам.

– Ты дурак, – сказал он своему отражению. – Влюбился, дурак.

И пошёл в душ, чувствуя на губах вкус виски со льдом.

А в понедельник он боялся идти в школу больше, чем любой гонки в своей жизни.

Потому что сегодня Хван Хёнджин должен был сделать что-то, что перевернёт всё.

И Феликс не был готов. Но отступать было некуда.