Racer. глава 5.

Суббота наступила быстрее, чем Феликс успел придумать, как себя вести.

Весь день он просидел дома, перебирал вещи, пил воду и не мог найти места. В школе Хёнджин держал слово – не подходил. Но смотрел. Каждый раз, когда Феликс оглядывался в коридоре, он натыкался на взгляд альфы. Тяжёлый, голодный, такой, от которого хотелось провалиться сквозь пол или, наоборот, подойти первому.

К вечеру Феликс собрался. Натянул чёрную узкую кожанку, джинсы, зачесал белые волосы назад. В зеркале – Чумовой. Не Феликс. Смелый, быстрый, тот, кто не боится альф.

Но внутри всё тряслось.

Главная гонка месяца проходила на трассе за старым складом. Там собралось человек пятьдесят – гонщики, болельщики, девки в коротких юбках, мужики с пивом. Горели фары, играла музыка из чьей-то тачки.

Феликс приехал затемно. Остановил свою чёрную у обочины, надел шлем. Спрятал лицо.

Сразу нашёл его глазами. Хёнджин стоял у белого спорткара в чёрной майке, без куртки, с голыми загорелыми руками. Пил воду, разговаривал с каким-то мужиком про двигатели. Запах виски со льдом разносился на несколько метров.

И когда Феликс вышел из машины – в шлеме, в коже, – Хёнджин голову повернул. Принюхался.

И улыбнулся.

– Чумовой, – сказал он громко, чтобы все слышали. – Пришёл подтвердить, что ты лучший?

Феликс промолчал. Только кивнул в сторону трассы.

Гонка была жёсткой. Четыре круга, шесть машин, мокрый асфальт после дождя. Феликс стартовал третьим, на первом круге обогнал одного, на втором – второго. На третьем круге Хёнджин поравнялся с ним.

Они шли борт о борт, между ними – полметра. Феликс видел через тонировку, как альфа поворачивает голову. Улыбается. Словно им нравилось соревноваться.

На последнем круге Феликс вошёл в опасный поворот на полной скорости там, где все сбрасывали газ. Машину занесло, но он выровнял на инстинктах. Вылетел вперёд.

Финиш. Первый.

Он остановил тачку в стороне, заглушил двигатель. Снял шлем. Белые волосы слиплись от пота.

Через минуту рядом остановился белый спорткар. Хёнджин вышел, хлопнул дверью. Выглядел он не злым, а странно спокойным. Как будто так и должно было быть.

– Ты снова меня сделал, – сказал он, подходя ближе.

– Ты снова пытался, – ответил Феликс, откидываясь на сиденье.

Народ на стоянке орал, праздновал, кто-то спорил, кто-то наливал виски из горла. Никто не смотрел на них.

Хёнджин наклонился к открытому окну, опёрся локтями на дверцу. Их лица разделяли несколько сантиметров.

Запах виски ударил в нос. И малина смешалась с ним – Феликс сам себя чувствовал, как дешёвый коктейль.

– Феликс, – тихо сказал Хёнджин. Серьёзно. Без ухмылки. – Я больше не могу. Ты даже не представляешь, что со мной творится на уроках, когда я смотрю на твою спину за партой. Какой ты под этой толстовкой, я помню.

– Хван, – выдохнул Феликс и попытался отодвинуться, но некуда.

– Я хочу тебя трахнуть, – сказал Хёнджин прямо, глядя в глаза. – Не чтобы победить. Не чтобы унизить. Просто хочу. Всё.

Феликс замер. Сердце в груди билось так, что, казалось, его видно через кожу.

Он хотел сказать что-то умное. Что он не такой. Что они мало знакомы. Что это неправильно. Ничего не пришло в голову.

Потому что внутри, в самом низу живота, отозвалось что-то горячее и липкое. Тело слушалось хуже, чем тачка на мокрой трассе.

– Ты… – начал он и сглотнул. – Ты даже не спросил, хочу ли я.

– А хочешь? – спросил Хёнджин. Голос стал ниже на октаву.

Феликс посмотрел на него – на красивое лицо, на то, как майка обтягивает плечи, на губы, которые были слишком близко.

Правда была простой и мерзкой.

– Хочу, – прошептал он, сам не веря, что говорит это вслух.

Хёнджин шумно выдохнул. Напряжение в его плечах спало.

– Тогда поехали, – сказал он. – Ко мне. Никто не увидит.

Феликс на секунду закрыл глаза. Думал о школе, об училке, об Ине и её розовых волосах. О том, что если кто-то узнает, жизнь кончится.

Но там, глубоко, омега внутри него ныл и требовал. Запах виски плыл. Руки дрожали.

– Веди, – сказал он.

Хёнджин кивнул. Вернулся в свою тачку.

Они выехали с трассы друг за другом – белый и чёрный, как инь и янь.

По дороге в квартиру Хёнджина Феликс не думал ни о чём. Просто сжимал руль и дышал. В зеркале плыли огни ночного города.

Он знал, что это всё неправильно. Что он влип по уши.

Но остановиться уже не мог.

И его тачка летела за белым спорткаром, как привязанная.