Racer. глава 4.

В школе всё шло как обычно. То есть для всех – обычно. А для Хёнджина – пиздец.

Раньше он жил просто: гонки, учёба кое-как, и каждую пятницу новый омега. Красивые, пахнущие конфетками, клубникой, ванилью. Они сами вешались на шею, писали в директ, поджидали у раздевалки. Хёнджин брал, что давали, и не парился.

Но после той ночи с Чумовым всё сломалось.

В четверг на большой перемене к нему подкатила Чо Хеин – омега из параллельного десятого. Волосы чёрные, губы накрашены, запах карамели. Красивая. Всё при ней.

Она прижалась к его плечу в столовой, томно вздохнула:

– Хёнджин, ты в субботу на гонку? Может, поедем вместе? Я поддержу тебя.

Он посмотрел на неё. Раньше он бы сказал «да», подмигнул и уже вечером затащил к себе в машину.

А сейчас он вдохнул её запах. Карамель.

И почувствовал… ничего.

Ни тепла в паху. Ни желания прижать к стенке. Просто пустота.

– Не, Хеин, – сказал он и мягко отодвинул её от себя. – Извини.

Она округлила глаза. Он никогда не отказывал.

– Ты чё? – не поняла она.

– Всё нормально. Просто не хочу никого сейчас.

Она обиженно пожала плечами и ушла к подругам. А Хёнджин уставился в свой компот.

В голове была малина. Ебанная малина.

Вечером того же дня он случайно пересекся в коридоре с Пак Чимином – симпатичным омегой из одиннадцатого, с которым у него было пару раз. Чимин игриво толкнул его локтем.

– Хван, ты пропал. Давно не виделись.

– Ага, – буркнул Хёнджин.

– Может, завтра встретимся? – Чимин коснулся его запястья.

Альфа смотрел на эту руку и понимал, что ему противно. Не от Чимина. От самого себя. Потому что вместо того чтобы радоваться, он вспоминал, как белобрысый омега в кожаной куртке смотрел на него через лобовое стекло. С вызовом. С насмешкой. И победил.

– Нет, – сказал он резче, чем хотел. – Не надо.

Чимин отошёл, поджав губы.

В пятницу Хёнджина достала уже вся школа. Слухи разлетелись быстро: «Хван завязал с омегами», «Хван кого-то нашёл», «Хван заболел».

Он сидел на последнем уроке, смотрел в потолок и думал.

Тут зашла классная руководительница, поправила очки и объявила:

– Девятые классы сегодня остаются после уроков на генеральную уборку. Если кто-то хочет помочь – велком.

Хёнджину вдруг резко захотелось помочь. Хотя раньше он сваливал с уборки при любой возможности.

Он спустился на первый этаж, прошёл мимо девятого «Б». Заглянул в класс.

Там Феликс стоял на подоконнике и мыл окно. В своей дурацкой серой толстовке, в очках, с тряпкой в руке. Белые волосы упали на лицо. Никто на него не смотрел.

К нему подбежала какая-то девчонка, тоже омега, с розовыми волосами.

– Ли, подвинься, я протру верхнюю раму.

– Хорошо, Ин, – тихо ответил Феликс и слез.

Он даже не спорил. Просто отошёл в угол. Серая мышь. Никто.

Хёнджин смотрел на это и чувствовал, как у него внутри всё переворачивается. Потому что он знал, кто этот пацан на самом деле.

В голове не укладывалось, как один человек может быть настолько разным. Днём – никто. Ночью – бог.

Хёнджин шагнул в класс.

Девятиклассники замерли. Альфа из десятого, сам Хван, зашёл к ним? Это было как пришествие инопланетянина.

– Чё надо? – спросил какой-то пацан.

– Не тебе, – отрезал Хёнджин и направился прямо к Феликсу.

Феликс поднял голову. Через очки на него смотрели уставшие, но спокойные глаза.

– Опять ты, – вздохнул омега.

– Опять я, – согласился Хёнджин.

Все в классе молчали, раскрыв рты. Та самая Ин, с розовыми волосами, выронила тряпку.

– Феликс, ты чего с ним… – начала она.

– Иди мыть, Ин, – перебил Феликс. Потом посмотрел на Хёнджина. – Чего тебе?

Хёнджин наклонился к его уху. Шёпотом, чтоб никто не слышал:

– Я от других омег отказываюсь. Не хочу никого, кроме тебя. Ты понимаешь, что ты сделал?

Феликс покраснел до корней белых волос. Отшатнулся.

– Ты чё, дурак? – прошипел он. – Здесь школа. Люди смотрят.

– А мне насрать, – так же тихо ответил Хёнджин. – Я больше не могу притворяться, что ты для меня никто.

Он выпрямился, громко, чтобы все слышали, сказал:

– Ли, ты мне после уроков поможешь книжки в библиотеку отнести. Директор попросил, а я один не управлюсь.

Слабое прикрытие, но хоть что-то. Феликс кивнул, не поднимая глаз.

Хёнджин вышел из класса, а за спиной начался шум:

– Что это было?

– Хван и этот ботан?

– Да ну, бред какой-то.

– А Феликс красный как рак.

Но главное услышал только Феликс. Он стоял у стены, сжимал в кармане тряпку и понимал, что Хёнджин не шутит.

Этот альфа реально переключился на него. Со всех красивых, пахнущих конфетками омег – на серую мышь, которая по ночам становится монстром.

И Феликс не знал, радоваться ему или бежать нахер.

После уроков они встретились у библиотеки. Хёнджин пришёл один, без своих дружбанов. Смотрел на Феликса так, будто тот был его личной пачкой наркоты.

– Слушай, – начал Феликс, поправляя очки. – Ты вообще в своём уме? Я для школы никто. Если ты начнёшь со мной общаться, над тобой же будут смеяться.

– Пусть смеются, – пожал плечами Хёнджин. – Мне насрать.

– А мне не насрать! – неожиданно зло сказал Феликс. – Я хочу спокойно доучиться, без драм. Мне не нужны проблемы.

– А я проблема?

– Ты – ходячая проблема, Хван. Ты популярный альфа, вокруг тебя вечно что-то происходит. Мне это нахуй не надо.

Хёнджин замолчал. Смотрел на Феликса, и лицо у него стало серьёзным. Без дурацкой ухмылки.

– А мне надо, – тихо сказал он. – Я не знаю, что это. Но когда ты рядом, у меня голова не болит. Когда ты уходишь – я как дурак ищу тебя взглядом в столовой. Я не выбирал это, Ли. Само пришло.

Феликс открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов.

Потому что внутри у него само тоже пришло. И он не знал, что с этим делать.

– В субботу увидимся, – наконец сказал он. – На гонке. Там и поговорим. А в школе… в школе не подходи ко мне. Хорошо?

Хёнджин кивнул.

– Договорились. Но только до субботы.

Они разошлись в разные стороны. Феликс шёл и чувствовал на себе взгляд альфы до самого поворота.

И пахло от него малиной так, что хоть в окно выпрыгивай.