Racer. глава 2.

Ночь была тёплая. Феликс стоял у своей тачки на заправке за городом, пил энергетик и смотрел на звёзды. Шлем держал под мышкой. Волосы растрепались после гонки.

Тут со стороны выезда заурчал мощный двигатель. Белый спорткар подлетел как пуля и остановился в трёх метрах от Феликса.

Из машины вышел Хван Хёнджин.

Высокий, плечистый, в чёрной куртке-косухе. Волосы зализаны назад, на губах полуулыбка. От него разило виски со льдом – резко и дорого. Феликс невольно втянул носом воздух.

Альфа посмотрел на него и замер.

Феликс без очков, в облегающей чёрной одежде, с белыми волосами, развевающимися на ветру, выглядел иначе. Совсем не так, как в школе.

– Ли? – тихо спросил Хёнджин. Голос прозвучал хрипло.

Феликс внутри всё сжалось. Блять. Узнал.

– Ну... Я, – ответил он, стараясь не дрожать.

Хёнджин присвистнул. Прищурился, прошёлся взглядом по тачке Феликса, потом по самому омеге.

– Серая мышка балуется машинками? – усмехнулся он.

Феликс почувствовал, как в груди закипает злость. Надоело. Всё надоело. Что в школе его не видят, что здесь, ночью, какой-то красивый альфа смеет смотреть сверху вниз.

– …А ты думаешь, если альфы сильные, то только они могут быть гонщиками? – кинул Феликс, сузив глаза. – Я катаюсь лучше всех в Сеуле. Я омега.

– Я не буду тебе потакать, – заязвил Хёнджин, смотря на омегу сверху вниз. Навис над ним, будто хотел раздавить одним своим присутствием.

Феликс сделал шаг назад. Не от страха. Просто чтобы было удобнее смотреть этому альфе в лицо.

– Я не говорил, что мне нужно потакать, – спокойно ответил он.

– Ты мне не ровня, – добил Хван.

Повисла тишина. Где-то вдалеке проехала фура. Свет фар на секунду выхватил их обоих – белого и чёрного.

Феликс выдохнул носом. Решение пришло мгновенно.

– Три раунда, – сказал он. – Только ты и я. Победит сильнейший.

Хёнджин удивлённо поднял бровь. Потом медленно, очень мерзко ухмыльнулся.

– Я буду быстрее, – ухмылка наползла на его красивое лицо. – Даже с закрытыми глазами.

– Идёт, – кивнул Феликс.

Он развернулся, открыл дверь своей тачки. Потом обернулся.

– Крепись, – сказал Хёнджин ему в спину. – Я не дам поблажек.

Феликс ничего не ответил. Только усмехнулся про себя.

---

Они выехали на трассу. Пустое шоссе, только фонари и разметка. Ноль машин.

Старт дал мужик с рацией – бывший гонщик, которого все звали Старый.

– Три круга. На счёт три.

Хёнджин сидел в белом спорткаре, поправил зеркало. Через открытое окно посмотрел на Феликса. Тот тоже опустил стекло.

– Ты хоть с открытыми-то проиграешь, мышка, – крикнул Хёнджин.

Феликс молча достал из кармана чёрную тканевую повязку. Надел на глаза. Завязал туго.

Хёнджин офигел.

– Ты чё, серьёзно?

– Чтобы честно, – спокойно ответил Феликс. – А то ты с закрытыми, а я с открытыми – некрасиво.

И поднял стекло.

Старый крикнул: «Три!»

Двигатели взревели.

---

Феликс не видел ничего. Только тьма.

Но он чувствовал.

Чувствовал, как дорога уходит влево на первом повороте. Как асфальт становится шершавым перед вторым мостом. Как вибрация руля говорит, что пора сбрасывать газ на третьем километре.

Его тачка летела как привязанная.

Хёнджин сначала рванул резко, обогнал на старте. Но на первом же круге Феликс догнал – просто за счёт того, что входил в повороты без торможения. Там, где альфа сбрасывал скорость, омега давал газу.

На втором круге они шли рядом. Хёнджин кричал что-то в салоне, но Феликс не слышал. Он был в своей стихии. Чёрная пустота перед глазами, шум двигателя, запах малины в салоне.

На третьем круге – последний прямой километр. Феликс выжал педаль в пол. Машина взвизгнула колёсами.

Финишную черту он пересёк первым. На полкорпуса впереди.

Снял повязку. Глаза слезились от ветра.

Белый спорткар Хёнджина остановился в двух метрах позади.

Альфа вышел из машины. Лицо – смесь шока, злости и чего-то ещё. Чего-то тёплого, чего Феликс не ожидал увидеть.

– Ты… – выдохнул Хёнджин. – Ты реально ехал вслепую?

Феликс опёрся на капот, улыбнулся. Не по-мышиному. А как Чумовой – уверенно и чуть нахально.

– Говорил же. Я лучший в Сеуле.

Хёнджин молчал. Просто смотрел на этого белобрысого омегу в облегающей коже, который только что унизил его на его же поле.

Пахло бензином и малиной.

– Ты… – повторил Хёнджин. Голос сел. + Ты ненормальный.

– А ты говорил, что не будешь потакать, – парировал Феликс. – Пришлось доказать, что я тебе и не нуждаюсь в этом.

Хёнджин шагнул ближе. Феликс не отступил.

Альфа смотрел на него сверху вниз, но взгляд уже был другим. Не насмешливым. А почти… восхищённым.

– Ладно, – тихо сказал Хёнджин. – Ты быстрый. Я признаю.

– Спасибо, – кивнул Феликс и пошёл к своей двери.

– Эй, – окликнул Хван. – В школе… почему ты такой другой?

Феликс обернулся.

– Потому что школа – это не моя жизнь. А ночь – моя.

Сел в тачку и уехал, оставив Хёнджина одного на пустой трассе.

Альфа смотрел вслед чёрной машине до тех пор, пока её габаритные огни не растаяли в темноте.

– Чумовой, блять, – выдохнул он и полез в машину.

Сердце колотилось как бешеное. И пахло в салоне почему-то малиной, даже забыл, когда открывал окно.