Racer. глава 10.
Minnie @Это случилось в пятницу.
Феликс сидел на последнем уроке – химия. Скука смертная. Учительница что-то рисовала на доске, Феликс смотрел в окно и думал о предстоящей гонке в субботу. Хёнджин вчера набросился на него в коридоре с поцелуем, когда никто не видел, и сказал, что хочет видеть его на трассе в полной красе.
И тут за окном раздался звук, от которого у Феликса сердце ухнуло в пятки.
Рёв мощного двигателя. Низкий, рычащий, знакомый до боли.
Его двигатель.
Он резко повернул голову. За школьным забором стояла чёрная тонированная тачка. Его тачка. С открытой дверью.
– Что за… – прошептал он.
Все в классе повернулись к окну. Учительница замерла с мелом в руке.
– Кто это? – спросила она растерянно. · Парковка для учителей…
А Феликс уже всё понял. Он вскочил с места.
– Можно выйти? – спросил он, уже не дожидаясь ответа.
Учительница открыла рот, но он вылетел за дверь.
Сердце колотилось. Кто пригнал его машину в школу? Он оставил её в гараже за городом. Ключи – только у него.
Он выбежал на крыльцо. Там уже толпилась половина школы – кто-то выскочил с уроков, кто-то просто глазел из окон. Все смотрели на чёрную тачку, которая урчала у ворот, как живой зверь.
Из водительской двери никто не выходил. Просто стояла и рычала.
– Ли Феликс! – крикнула какая-то девчонка. – Это не твоя машина?
Он промолчал.
И тут из-за угла школьного корпуса вышел Хёнджин. С телефоном в руке, улыбался своей мерзкой улыбкой.
– Хван, – выдохнул Феликс, подходя к нему. – Ты чё сделал?
– Я ничего, – пожал плечами альфа. – Я просто дал ключи одному своему знакомому. Попросил подогнать.
– Зачем?!!
– Затем, · Хёнджин шагнул ближе. – Чтобы все знали, кто ты на самом деле. Ты перестал быть серым, Феликс. А теперь пусть увидят, какой ты на самом деле крутой.
– Ты с ума сошёл! – прошипел Феликс. – Я не хотел…
– А я хотел, · перебил Хёнджин. – Не спорь. Просто покажи им. Пожалуйста.
Он взял Феликса за руку. Сжал.
Сзади подошли ученики, учителя. Кто-то уже снимал на телефон. Шёпот стоял такой, что можно было ножом резать.
Феликс закрыл глаза. Вдохнул.
Внутри всё кричало: «Беги! Прячься!» Но рядом стоял Хёнджин. Тот, кто не испугался сесть с ним в столовой. Тот, кто ночью шептал ему на ухо тёплые слова.
И Феликс решился.
Он снял очки. Сунул их в карман. Поправил волосы. И пошёл к воротам.
Толпа расступилась.
Феликс подошёл к чёрной тачке, открыл водительскую дверь. Рядом с ним – никого, только низкоурчащий мотор и запах бензина.
Он сел внутрь. Выжал газ.
Машина взревела так, что у всех заложило уши. Феликс развернулся на месте, оставив на асфальте чёрные следы от резины. И вылетел на школьную площадку, где обычно стояли автобусы.
Там было пусто.
Он сделал два круга – быстро, красиво, почти без тормозов. Потом остановился прямо перед крыльцом. Заглушил двигатель.
Вышел.
Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шевелит листву.
Феликс стоял у машины, в чёрной футболке, с растрёпанными белыми волосами, без очков. И весь дрожал.
– Это… это Ли? – сказал кто-то.
– Нет, блять, – ответил кто-то другой. – Это Чумовой. Чумовой из ночных гонок.
Толпа взорвалась.
– Чумовой – это Феликс?!
– Тот самый гонщик, который всех делает?
– Да он же лучший!
– Он что, наш одноклассник?!
К нему подбежали пацаны из десятого, которые гоняли по ночам. Они смотрели на тачку, потом на Феликса, потом снова на тачку.
– Ты? – выдохнул один. – Ты тот самый Чумовой? Мы тебя искали полгода!
– Ага, – коротко ответил Феликс. · Я.
– Пиздец, – сказал тот.
Подошёл учитель физры, мужик с большим пузом, который тоже гонял в молодости. Глянул на машину, посвистел.
– Уважаю, – сказал он. – Мощный агрегат. Сборка?
Феликс улыбнулся.
– Сам.
Из толпы выбежала Ин. У неё глаза были по пять копеек.
– Феликс! Ты… ты Чумовой? Я видела тебя в интернете! Ты же лучший! Почему ты молчал?!
– Потому что, – ответил он, – не хотел, чтобы меня знали. Я просто хотел гонять.
Она схватила его за руку и затрясла.
– Ты придурок! Ты гений!
Феликс растерялся. Он не привык к такому вниманию.
И тут из толпы вышел Санхёк – тот самый альфа, который вчера пытался его задеть. Он стоял, смотрел на тачку, на Феликса. И лицо у него было… уважительное.
– Ли, – сказал он. – Я… я не знал. Если честно, я тоже катаюсь. Я видел твои гонки. Ты – легенда. Я не хотел лезть, прости.
Феликс кивнул.
– Бывает.
Санхёк ушёл, опустив голову. Кто-то хлопнул его по плечу, что-то сказал, но Феликс уже не слышал.
Он смотрел на Хёнджина.
Альфа стоял в стороне, прислонившись к стене, и улыбался. Улыбался так гордо, будто это он сам победил на всех гонках мира.
– Я же говорил, – сказал он, подходя ближе. – Ты не мышь.
Феликс хотел ответить что-то колкое, но вместо этого улыбнулся.
– Ладно. Ты был прав.
– Я всегда прав.
И Хёнджин, не стесняясь никого, взял его за руку. При всех. Взял и поцеловал в щёку.
Толпа заорала. Кто-то свистел. Кто-то хлопал.
Феликс покраснел до корней белых волос.
– Хван, иди нахуй, – прошептал он, но улыбка не сходила с лица.
– Пойдём, – сказал альфа. – Я хочу прокатиться с Чумовым по городу. Пока весь класс офигевает.
– А уроки?
– А похуй уроки, – ответил Хёнджин.
И они сели в чёрную тачку.
Феликс нажал на газ, и они вылетели со школьного двора под гул голосов, криков и свиста.
В зеркало он видел, как толпа смотрит им вслед. И среди них – учителя, которые больше не будут называть его мышью.
Он больше не был никем.
Он был Чумовым.
И он был с тем, кто увидел его настоящего.
Феликс сжал руль и улыбнулся.
– Куда едем? – спросил Хёнджин, включая музыку.
– На трассу, – ответил омега. – Покажу тебе, что значит ездить с лучшим.
– Уже видел, – усмехнулся альфа.
– Тогда смотри ещё.
И они улетели вперёд, оставляя школьные заботы далеко позади.
---
В понедельник Феликса встречали в школе как героя.
Девчонки подходили, просили автограф. Пацаны хлопали по плечу и спрашивали про гонки. Даже учительница химии сказала, что всегда знала, что он особенный (врала, но было приятно).
А Хёнджин стоял рядом и улыбался как победитель.
– Ну что, Чумовой, – сказал он. – Теперь ты самый популярный в школе.
– А я и не хотел, – ответил Феликс.
– Захотел, не захотел, – хмыкнул альфа. – Теперь ты мой. И все знают.
Феликс закатил глаза, но внутри было тепло.
Он больше не прятался.
И это было лучше любой гонки.