Racer. глава 1.

Феликс ненавидел школу.

Не потому, что там трудно учиться. С учебой у него как раз всё было отлично. А потому, что в школе он чувствовал себя прозрачным.

Утром понедельника он, как обычно, натянул серую толстовку с длинными рукавами, джинсы на размер больше, сунул ноги в старые кеды. Белые волосы упали на лоб, очки в толстой оправе сползли на нос. В зеркало он смотрелся как типичный ботан, которого в столовой толкают локтями, а на физре выбирают последним.

Но ему было плевать.

Мама оставила на столе записку: «Сын, не забудь поесть. Ты слишком худой». Феликс сунул йогурт в рюкзак и вышел.

В школе запах малины от него не чувствовал никто. Потому что все омеги вокруг пахли сладким. Феликс среди них был просто еще одним. Серая мышь.

На первом уроке он сидел на задней парте и смотрел в окно. Училка что-то рассказывала про параграф двадцать три, пацаны впереди перекидывались жвачкой, девчонки хихикали над кем-то из альф. Феликс всех их слышал, но не слушал.

В голове у него была совсем другая жизнь.

Там, где ночью он садится за руль. Где ветер хлещет в открытое окно. Где тачка летит по мокрому асфальту, и весь мир сжимается до узкой полоски дороги в свете фар.

Там он – не мышь.

На большой перемене к нему подсела одноклассница Чон Ин. Тоже омега, но яркая, заметная, с ярко-розовыми волосами.

– Феликс, ты чего такой сонный? Опять ночью не спал?

– Спал, – соврал он, жуя йогурт. – Просто устал.

– Сходил бы на вечеринку в пятницу, – вздохнула Ин. – А то ты вообще никогда никуда не ходишь. Только учишься и спишь.

– Мне нормально, – ответил Феликс.

Она пожала плечами и убежала к своим подружкам.

Никто не знал, что после полуночи у Феликса начинается совсем другая жизнь.

В его комнате, в самом дальнем углу шкафа, за старыми учебниками, висела кожаная куртка. Черная, блестящая, по фигуре. Под ней – тонкий свитер. Джинсы черные, узкие, сидят как влитые.

Он надевал это только ночью.

И садился в машину – низкую, черную, с двигателем, который урчит как рассерженный зверь. Феликс сам купил её на деньги с ночных гонок. Собирал два года по запчастям, сам чинил, сам настраивал.

Отец думал, что сын ходит на дополнительные по математике.

Вот и сегодня.

Вечером Феликс закрыл дверь комнаты, дождался, пока родители уснут. Стянул с себя серую тряпку, надел кожанку. Убрал очки в карман – ночью они были не нужны. В зеркало смотрелся уже не ботаник. Тощее тело под курткой смотрелось острым и поджарым, как у зверя.

Он вышел через черный ход.

Через десять минут его тачка уже неслась по ночному городу. Феликс обогнал три машины, проскочил на желтый и вылетел на трассу, где собирались гонщики.

Там его ждали.

– Чумовой приехал! – крикнул кто-то, когда черная тачка без опознавательных знаков зарулила на стоянку.

Прозвище «Чумовой» Феликс получил за то, как он ездит. Будто ему вообще насрать на тормоза. Но при этом – ни одной аварии. Ни единой царапины.

Его никто не знал в лицо. Машина тонирована в ноль, шлем он надевал, когда выходил к людям. Имени никто не спрашивал. Чумовой – и всё.

Сегодня была тренировка перед большой гонкой в субботу. Феликс знал, что там будет вся троица лидеров. Тот самый альфа Хенджин, про которого весь десятый класс вздыхает.

Но Феликсу было плевать.

Он нажал на газ и вылетел на трассу первым, оставляя всех позади. Двигатель рычал, запах малины смешивался с бензином и ночной прохладой.

В зеркале заднего вида мигали чужие фары – далеко, слишком далеко.

Никто не мог его догнать.

Никто в школе даже не подозревал, что тихий омежка с белыми волосами – это лучший гонщик в городе.

И Феликс улыбнулся в первый раз за день. По-настоящему.