Однажды я работал

Мне одновременно нравилось и не нравилось работать с ними. Нравилось потому, что их пьянство позволяло с чистой совестью ничего не делать. Не нравилось, потому что я не понимал, для чего так жить и грустил из-за этого словно ученый, бьющийся над нерешаемой формулой. 

«Для чего» — интуитивно понятно. У них были жены и дети, я не мог понять именно «зачем».

Смена начиналась в семь утра, за месяцы работы я видел их трезвыми всего несколько раз. Мы собирали по цеху инструменты, которые были нужны в этот день, клали их в кузов грузовика, наперед зная что по дороге все перемешается.

Только устроившись, я управлял фургоном как нормальный городской житель: быстро трогался со светофора, старался не тупить и всячески продвигался вперед. Но уже через пару недель понял, что это — святое время ничегонеделанья. Тогда стал тошнить сорок километров в час в правом ряду, ни на секунду не беспокоясь о других участниках движения.

Объекты у нас были смешные. Дворцы в несколько этажей с собственными лифтами, где спальни выглядели как музей забытого монарха. Плохо, если они находились близко к базе. 

Тогда мы приезжали раньше девяти. Раньше времени начала продажи алкоголя. Приходилось парковаться у попавшейся по пути пятерочки и ждать утра, чтобы закупиться.

Если на объект должно было приехать начальство, то это значительно усложняло распорядок дня. Приходилось хоть что-нибудь делать, носить и привинчивать, улыбаться. Что, естественно, не нравилось никому из команды. Благо, это случалось не часто.

Зато каким прекрасным был день, когда начальников не предвиделось. Коллеги пили, либо в открытую, если не было камер или других работников, либо в закрытую, находя в капиталистических лабиринтах уютную, чаще всего ещё не отделанную бетонную комнату.

Друг (по совместительству коллега) рассказывал про любимую жену, троих детей, свою чудесную жизнь. Потом напивался сильнее, говорил как на днях давал в рот проститутке на трассе, которую встретил, пьяным сев за руль гнилой нексии, чтобы доехать до ближайшей круглостуки, продающей алкоголь, из родного гнилого барака, стоящего в лесу.

Мне рассказывали как обносили банкоматы, в которых было слишком много денег, как об стену убивали котов, которые слишком громко мяукали, как угоняли мерседесы и как провожали хороших друзей, продавшихся ментам и потому повесившихся на кухне.

Услышав впервые, я задумывался – а не является ли услышанное просто алкогольным бредом. Но слушая истории раз за разом нельзя было не поверить в их искренность.

Сложнее было воспринять рассказанные истории как норму жизни. Не моей жизни, но чьей-то чужой, в которой человек с определенным опытом делает так, а не иначе. Не потому что плохой, а потому что его когда-то так научили, и как он когда-то так воспринял.

Итога нет, как и всегда. По поводу писанины — че то делаю, че то получается, че то нет. Рано или поздно че то будет.

Спасибо, что выходите со мной на связь.