RW
И Барти снова выдохнул. Но в этот раз это был выдох облегчения.
— Ты же…
— Спал ли я с ней? — брови Розье загадочно поползли вверх. Он усмехнулся. — Ну, трахнул пару раз на столе в маггловском отделе. Прямо там, где работает её папаша.
Челюсти Барти задвигались, зубы скрипнули. Он приоткрыл рот, хотел было что-то ответить, но Эван опередил его.
— Да шучу я, — хохотнул он и протянул руку другу.
— Идиот, — холодно произнёс Барти и резко рассмеялся в унисон с Эваном, пожимая его руку. — Вот почему ты мой друг.
— Без меня ты бы от скуки помер.
***
— Да плевать мне на эту Уизли. Весёлая, эмоциональная, яркая. Интересно поиграть — не более… — эхо до боли знакомого голоса резануло слух так, будто звучало у Джиневры прямо в голове.
Дверь кабинета закрылась с противным скрипом, когда Джинни толкнула её ногой. Звонко. Намеренно. Она знала, что осталась незамеченной, но нарочно дала понять профессору Краучу и Эвану, что их запретный диалог был кем-то услышан.
— Плевать, — она влетела в туалет как ураган. Рыжие волосы липли ко вспотевшему лбу. — Ах, значит, ему плевать!
Девушка язвительно кричала, выругиваясь в пустоту. Звук её напряжённого, дрожащего голоса эхом отбивался от кафельных стен. Руки Джинни сжали холодный ободок раковины, и она посмотрела на себя в зеркало.
— Плева-а-ать… — она резко сплюнула густой комок слюны прямо в слив умывальника и снова уставилась на свой почти звериный оскал.
— Что такое? Скучаешь по первому курсу? — противный визг Плаксы Миртл раздался у самого уха, и Джинни резко выпрямилась, не отрывая при этом глаз от своего отражения.
— Уйди прочь, идиотка, — гортанный, злобный рык сорвался с уст гриффиндорки.
— Нахалка! — пищал призрак, проскальзывая сквозь тело Джинни туда-сюда, намеренно раздражая её своим присутствием. — Слухи о тебе ходят! И не зря, похоже. Что, Гарри Поттер тебе уже надоел?
— Я ему покажу… — закрыв глаза, Джинни погрузилась в свои мысли, абстрагируясь от мерзкого мычания Миртл. — Докажу… Плевать ему… Это мы ещё посмотрим… — она густо сплюнула ещё раз.
***
Маленькие каблучки Уизли монотонно стучали по каменным ступеням. Девушка вздрогнула от резкого холода и обняла себя руками. Она почти никогда не спускалась в подземелья и, конечно же, не продумала заранее, насколько промозгло бывает здесь вечером.
До её слуха донеслись далёкие шаги — толпа студентов шла на ужин. Джиневра мгновенно застыла и прижалась к стене. Ещё несколько секунд — и поток слизеринцев настиг её.
— Уизлиетта, — Забини гордо вздёрнул подбородок и легонько коснулся кончика её носа. — Потерялась, что ли?
Тео, стоявший рядом, зевнул и скучающе закатил глаза, дёргая друга за рукав.
— Жду кое-кого, — ответила Джинни, пытаясь скрыть лёгкую неловкость в голосе.
— Не тебя она ждёт, угомонись, Забини, — злорадно хохотнул Нотт, и компания тут же двинулась дальше.
«Стоило Драко закончить школу, и они внезапно стали… слишком дружелюбными?» — мелькнуло у Джинни в голове.
Но она продолжала стоять. Стоять и всматриваться. Её взгляд сузился. Полумрак коридора, освещённого лишь слабым светом факелов, начинал раздражать: из-за него лица людей сливались в тени. Но нужное лицо она всё же заметила. Протиснувшись в плотной толпе, случайно толкнув плечом Пэнси Паркинсон, Джинни схватила за руку девушку, идущую с ней рядом, и резко притянула её к себе.
— Нам нужно поговорить, — шепнула она прямо в ухо. — Цена вопроса — конспекты Грейнджер по ЗОТИ.
Трейси Дэвис, ещё меньше секунды назад готовая высокомерно закатить глаза и проигнорировать гриффиндорку, вдруг застыла.
— Беги, Пэнс. Я догоню.
Пэнси ушла, а хрупкая, тонкая Трейси рывком стряхнула руку Джинни со своего плеча. Почти брезгливо. Потом девушки отошли в сторону.
— Говори, Уизли, — Трейси скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на неё.
— Ты должна достать мне кое-что. У Снейпа.
— До свидания! — Трейси почти прыснула от смеха и уже разворачивалась, чтобы уйти.
Но Джинни перехватила её за плечи и резко развернула обратно.
— И конспекты по гербологии, — процедила она сквозь зубы, прекрасно осознавая, какой ценой ей это обойдётся. Но дороги назад уже не было.
— Конспекты Грейнджер? Оба? — пухлые губы Трейси поджались, а мышцы лица напряглись. И Джинни поняла: попала. Трейси заинтересовалась.
— Да.
— Почему сама не достанешь?
— Потому что Снейп меня ненавидит. А к слизеринцам он полезет в зад без мыла, — невозмутимо бросила Уизли.
Трейси недовольно нахмурилась.
— Извини, ничего личного. Просто факты, — Джинни сохраняла ту же уверенность в голосе, без намёка на слабость.
— И маггловедение, — ядовито добавила Дэвис.
— Что?
— ЗОТИ, гербология и маггловедение.
— По рукам.
Пальцы девушек, которые всегда стояли по разные стороны баррикад, сомкнулись на запястьях друг друга. Это был жест не дружбы — а сделки.
***
Навязчивые солнечные лучи били в лёд и снег за окном; весь мир сверкал, а катастрофически яркий свет заливал кабинет защиты от тёмных искусств. Джинни помешивала чай в аккуратных розовых чашках, которые неизменно напоминали ей о противной старухе Амбридж. Раз в пару минут ей приходилось доставать волшебную палочку и подогревать напиток так, чтобы над ним снова поднимался лёгкий пар.
Пока дверь за её спиной не скрипнула.
Джинни вздрогнула, выронив палочку от резкого звука, и стремительно выпрямилась, оборачиваясь к входу. Он был здесь. Высокий, долговязый, со странно привлекательными серыми мешками под глазами и тонкой сеткой капилляров на коже щёк. На нём была белая незаправленная рубашка, небрежно висевшая на теле, воротник помят, а руки прижимали к груди целую кипу плохо собранных бумаг. Джинни заметила, что некоторые явно были смяты и потом кое-как выровнены. И даже на расстоянии нескольких метров она уловила запах табака, смешанный с тяжёлым парфюмом.
— Привет, Джинни, — беззаботно прощебетал он.
— Привет, Эван, — её голос звучал удивительно ровно.
— Эван? — он приподнял бровь, ухмыльнулся и неторопливо направился к ней. Обойдя девушку, Розье остановился у её парты и практически вывалил все бумаги на стол, чуть не опрокинув чашку — пар над ней уже давно рассеялся. — Странно. А куда делось твоё сладенькое «господин Розье»? Или мы теперь с тобой лучшие подружки? — его руки упёрлись в край парты. Кончик языка лениво скользнул по нижней губе, и жест вышел двусмысленно до боли.
Джинни, будто подчиняясь его движениям, резко села. Он наклонился — то ли к парте, то ли к ней самой — и во рту у неё тут же пересохло. Но каким-то чудом Уизли удавалось сохранять привычное самообладание.
— Конечно, — она легкомысленно подмигнула ему. — Давай посекретничаем. Нотт вчера…
— Давай просто покончим с этим, — сухо перебил её Розье и выудил из кипы одну из немногих не смятых страниц. — Подписываешь здесь… и вот тут. После этого наша практика считается завершённой, и ты можешь отправляться на зимние каникулы со спокойной душой, милая.
Каждое его милая заставляло внутренних демонов Джинни подниматься на уши, пускаться в дикий, запретный пляс. Она ощущала, как тело будто реагирует само — на его голос, движения, даже дыхание. Он был слишком близко. Чересчур.
— Конечно, — кивнула она, макнув перо в чернила и медленно выводя свою витиеватую подпись там, где он указал. — А ты? — буднично бросила Джинни, намеренно замедлившись. — Какие планы на зимние каникулы?
— У меня? — он фыркнул. — Придурок Бруствер не дал мне отпуск. Буду чахнуть в серых стенах министерства и грезить о…
— …французских пабах… — мечтательно подхватила Джинни, почти провоцирующе.
— Изучила меня, дорогуша? — его голос стал тише, теплее, опаснее.
Слова звучали сладко, игриво, провокационно. Движения были такими же. Но голос… голос оставался слишком спокойным. Глубоким. Даже слегка отстранённым. Эта двойная игра — смесь явного флирта и скрытой хищности — заставляла сердце Джиневры клокотать за решёткой рёбер, подталкивала её отвечать, ввязываться в эту опасную, и в то же время очаровывающую игру.
Но Джинни не ответила. Она едва ли не силой заставила себя воспринять его вопрос как риторический.
— Чай, — предложила она наконец, шепнув невербальное заклинание, чтобы напиток снова стал горячим. Уизли так и не решилась поднять свою палочку с пола. — В благодарность за наше столь… приятное сотрудничество.
Переместив одно блюдечко к себе, она осторожно подтолкнула второе ближе к Эвану. Он улыбнулся краешком губ. Джинни сделала глоток и пристально наблюдала за тем, как Розье берётся за позолоченное ушко чашки, как подносит её к губам, как делает мелкий, медленный глоток… как неторопливо облизывает губы.
Сердце Джинни пропустило удар.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, рыжая, — он ухмыльнулся, склоняясь ещё ближе, чем прежде.
— Почему? — ровно спросила она.
— Зелёный чай, — шепнул он. — Меня бы оскорбило, если бы ты правда считала, что я настолько глуп и не знаю, от чего он приобретает этот предательский блеск. Или ты думаешь, в министерстве я целыми днями плюю в потолок?
— Я… я не понимаю…
— Не строй из себя дуру, Джинни, — он резко наклонился, поднял её палочку с пола, выпрямился и задумчиво покрутил в пальцах.
Не в силах перебороть почти болезненное желание отражать его движения, она тоже поднялась. Вышла из-за парты. Теперь он, кажется, впервые заметил, как Джинни неловко перебирает пальцами.
— Не нервничай, — он подошёл ближе. — Откуда достала амортенцию? — его голос стал мягче, но от этого только страшнее. Он медленно ухватил ткань её гриффиндорского галстука, вложив его край в свою ладонь. Он не тянул — но Джинни, будто отчаянно желая, чтобы он это сделал, сама шагнула навстречу.
— Это не… — её собственный голос предательски охрип. Но даже так она не отвела взгляда. Тьма его карих глаз стала её личной тюрьмой, и, кажется, Джинни бы с радостью выбрала пожизненный срок.
— Ты больная дура, Уизли, — холодно прошептал Эван, отпуская её галстук. Но он всё ещё не отходил, словно намеренно держал её в пределах вытянутой руки.
— Я очень хочу плюнуть тебе в лицо, Эван… — всё так же хрипло прошептала Джинни. — …господин Розье, — внезапно поправилась, будто сама подставляя шею под удар.
— Вот так. Хорошо, — он провёл ладонью по её волосам, а затем схватил их в охапку — крепко, но не больно. И всё же шея Джинни вытянулась, голова чуть откинулась назад. — Мне нравится, когда ты показываешь характер. Люблю это.
Она застыла в его руках, мысленно взмолившись кому угодно — Мерлину, древним духам, маггловским богам — лишь бы это не кончилось. Но стоило мигу промелькнуть, и Эван отпустил.
Однако игра не оборвалась. Он приблизил лицо к её лицу, но в этот раз совсем не коснулся. Эта нарочитая недоступность, этот запрет сводили с ума. Держать себя в руках стало почти невозможно, когда губы Джиневры уловили жар его дыхания.
— Да не должна ты подливать мне амортенцию, чёртова сука, — его едкое шипение заполнило ничтожный просвет между ними.
Бёдра Джинни инстинктивно сжались.
— Почему? — её голос, к собственному удивлению, не дрогнул.
— Опять эти твои «почему?». Мерлин, да что же ты…
— Так почему?
— Потому что мне это не нужно! Мне не нужна амортенция, — огрызнулся он. И Джинни… улыбнулась. Эта улыбка разозлила его ещё сильнее. Её странное, необъяснимое, почти безумное поведение ломало его логику, выбивало из привычного цинизма.
— Я хочу тебя. Полностью, — выдохнула она. Кулаки Розье озлобленно, даже болезненно сжали ткань рукавов собственной рубашки. — А ты?
— Ты можешь перестать задавать вопросы? — он наклонился ещё ближе, на жалкий миллиметр. Кончиком пальца поднял её подбородок. — Я схожу с ума от тебя три раза в сутки, — выдавил он — жалобно и грубо одновременно, словно сопротивляясь самому факту того, что признаётся.
— Так стань моим, — прошептала Джинни, дерзко улыбнувшись и шагнув навстречу.
И вдруг… Розье отступил.
Она заморгала, рот приоткрылся от удивления.
— Ты подписала бумаги, — сухо сообщил он. Подошёл к парте, быстро собрал свою хаотичную стопку документов в подобие порядка. Прошёл мимо неё, даже не взглянув, и добавил: — Удачных каникул. Передавай привет папаше. И скажи, что мне понравился стол в его кабинете.
Громкие шаги, словно лезвия, резали ей по барабанным перепонкам, по каждому нерву. Желчь, кислота, гнев, жажда, отчаянная тяга и ещё что-то — то, чему она побавивалась дать внятное название — сдавливали грудь. Джинни была готова разрыдаться.
Дверь скрипнула, начав открываться.
— Останься, — вдруг сказала она. И голос ей прозвучал до ужаса строго, почти приказывающе. — Я хочу чтобы ты остался.