РУССКИЙ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМ БУЛГАРИНА (АВТОРСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ).

Нарочито забытая фигура, по воле Провидения обременённая насыщенной биографией и всеми известными талантами; облечённый несчастиями офицер, писатель и мыслитель, литературный издатель, благородный муж Фаддей Венедиктович Булгарин (1789 - 1859 гг.).

Тернистый, но подобно захватывающему приключенческому роману жизненный путь выдающегося польского шляхтича (настоящее имя — Jan Tadeusz Krzysztof Bułharyn), составляет предмет отдельного исследования.

Данная же статья имеет собой не тривиальное повторение сказанного многими филологами ранее, но смелое намерение раскрыть с абсолютно свежей, прежде не интерпретированной высоты булгаринское учение, отразившееся в его дебютном, главном сочинении — романе «Иван Иванович Выжигин».

Написанный в самом конце первой четверти 19 века роман «Иван Выжигин» (1829 года) прогремел не только кульминацией и триумфом молодого Булгарина (именно это сочинение стало первым (!) в России бестселлером, переведённым, к тому же, при жизни автора на многие зарубежные языки, что не могло не вызывать дикой зависти), но базисом учения русского Национал-социализма. Как говорилось несколько выше, громкое имя Булгарина намеренно затушёвывают среди остальной, гораздо менее талантливой плеяды российских авторов 19 века. Любопытно другое обстоятельство: среди русских и славян вообще не нашлось человека, имеющего отвагу с достоинством интерпретировать обсуждаемое сочинение; большинство сервильных писак не особо любят даже упоминаний Булгарина, а если и заходит речь об оном, то называют его главный труд «плутовским романом», «приключенческой канвой», а самого автора безосновательно поносят — обсуждать, мол, здесь нечего. 

Филфот вновь имеет дерзость заполнить сей пробел.

Начать, вероятно, следует с того, что Булгарин испытывает особые чувства к еврейскому вопросу (автор, не стесняясь в выражениях, их прямо так и называет — «жиды»). В романе представители еврейского народа описываются ровно такими, какими были в действительности (см. другую нашу работу, документально подкрепляющую роман Булгарина) — наживающимися на страданиях и слабостях простых людей жестокими ростовщиками.

Приведём всего лишь несколько отрывков на данный счёт: «Жид, как истинный вампир, сосал кровь усыплённого человечества [...] богател и, подобно болоту, принимал в себя всю живительную влагу, иссушая окружные источники богатства и порождал повсюду нищету и бесплодие» или же такое: «он [жид] посредством водки выведывает у крестьян и служителей все тайны, все нужды, все связи и отношения их господ, что делает жидов настоящими владельцами помещиков и подчиняет жидовскому влиянию все дела и все обстоятельства, в которых являются на сцену металл и ассигнации. В самом деле, помещики наслаждаются одним только звуком металлом и видом ассигнаций, а в существе своём они принадлежат жидам» — и далее подобные истины в смелых выражениях мелькают на протяжении всего романа!

Вместе с этим Булгарин с глубоким презрением относится к легкомыслию и распутству, порождающие разврат, порок, слабость и какие «рано или поздно вовлекают в бездну». И напротив, воспевает свойственные европейскому, арийско-олимпийскому духу качества: честь, мужество и отвага; стойкость в невыносимых условиях, самопожертвование, требующее «ограничить нужды и прихоти твои, и тогда ты будешь иметь излишнее; употреби излишнее на полезное, и оно принесёт тебе довольство»; творческие начала и безудержную тягу к открытиям — в этом достойного участия героическом (а отнюдь не «плутовском»!) духе и должен представляться читателям булгаринский «Выжигин», являющий собой наставление юным читателям в лице, например, того же колоритного персонажа, падшего дворянина Миловидина.

Зачатки русского Национал-социализма отчётливо проявлялись много раньше волнительного 20 века, но, к великому сожалению, им так и не удалось явиться на грешный свет. Фаддей Венедиктович со всей откровенностью вкладывает мысль «Volksgemeinschaft» (т.е. народное единство) в уста Петра Петровича:

«Только просвещённый, образованный человек может в полной мере чувствовать свои обязанности в отношении к другим и уважать все сословия. Просвещённый человек знает, что в благоустроенном государстве каждое звание почтенно и столь же нужно, как все струны в инструменте, для общего согласия. Невежество полагает преграду к сближению» - здесь честному исследователю нельзя не вспомнить слова, ставшие священным гимном Национал социализма — «работники мозга и кулака, объединяйтесь!».

Попутно с этим, Булгарин высмеивает тартюфство либералов, ничем не отличающихся от наших современников: «Князь Слабоголовин, прочитав несколько книжонок французских о политике, при помощи своего гувернера и подписываясь на несколько английских газет, вообразил себе, что он самый великий политик <...> и прослыл либералом, оратором, защитником человечества. Когда же он, споткнувшись на пути честолюбия, приехал в свою деревню, то <...> правительство, пекущееся о благе подданных на деле, а не на словах, принуждено было взять в опеку имение красноречивого оратора человечества за жестокое обхождение с крестьянами и разорительное управление имением. Послушайте всех этих крикунов за вкусным обедом или на вечере, в толпе молодых людей: они вопиют о благе человечества, о законах; а дома у себя и в каждом месте, подчинённом их начальству, хотят быть самовластными пашами» — в чём же отличие от сегодняшних левацких хипстеров, рассуждающих «за вкусным обедом» — на захваченном такими же лаваками Западе! — о будущем устройстве несчастной России?..

Роман и вправду, подобно драгоценному минералу, поражает своей многогранностью. Удивительно, но «Выжигин» являет собой всё что угодно, кроме «плутовства», например — утопию! Булгарин делится аллегорическим образом идеала той самой «русской весны», заключённого в лице честного русского дворянина с говорящей фамилией Россиянинов — в этот образ Фаддей Венедиктович вложил все сокровенные переживания людей со здравым смыслом. Достаточно привести несколько выдержек об устройстве имения господина Россиянинова, явно отдающие ноткой Пантеизма:

«Может ли быть что приятнее для северного жителя, как лелеянье нежных произведений благословенных климатов? Самое воззрение на разнообразие, богатство и щедрость природы возвышает душу и сближает человека с Творцом. Среди этих растений различных стран мысль летает по земному шару. Скажу более: зачем лишать себя удовольствия отведать иногда нежных плодов, в которых нам отказала северная природа? Это не есть удовлетворение постыдного обжорства, но успокоение позволительного любопытства. Впрочем, мне кажется, что гораздо лучше заниматься воспитыванием растений, нежели держать в неволе множество животных и травить слабых зверей».

Или вот, например, господин Россиянинов метко объясняет главную ошибку русской аристократии, которая, в том числе, привела к трагедии 1917 года:

«Без познания чужеземных языков человек никогда не может образоваться, как прилично европейцу. Другие народы опередили нас в просвещении и имеют более средств подвигаться беспрестанно вперед, на поприще наук. Переводить всё, что появляется важного и любопытного в чужих краях, невозможно. Выдумывать самим то, что давно уже открыто и обдумано, было бы смешно, итак, надобно приобрести легчайшее средство одним взглядом обнимать обширное царство просвещения, и это средство есть познание чужеземных языков. Зная многие языки, вы делаетесь гражданином мира: согласитесь, что прежде надобно быть человеком, а потом уже русским или французом».

Именно так следует рассуждать и восхищаться, возводя «русский мир» по образу и подобию Россиянинова.

Наверняка уважаемый читатель понял, отчего старательно запрещают распространяться об одном только имени Булгарина.

Но существует и другое, весьма занимательное обстоятельство: булгаринский «Выжигин» имеет орудие массового поражения, какое особо ненавидит всё левацкое быдло — сатиру, как в меньших (национальные пороки), так и больших масштабах (европейская цивилизация и в целом вечные проблемы человечества). Отнюдь не зря Булгарин постулировал в личной переписке: «благонамеренная сатира способствует усовершенствованию нравственности, представляя пороки и странности в их настоящем виде и указывая в своём волшебном зеркале, чего должно избегать и чему следовать».

Данная статья, конечно, лишь пытается зажечь интерес и вводит читателя в неизвестный ранее мир «Ивана Выжигина», великодушно созданного Фаддеем Венедиктовичем Булгариным. Столь табуированного левыми агитаторами писателя ещё только лишь следует подвергнуть тщательному осмыслению всем славянским народам.

Цитируя героев романа, Филфот наставляет вас помнить, что «только отчаянное мужество может спасти нас. В очевидных опасностях лучше предупреждать бедствие сопротивлением, нежели малодушно ожидать удара» и тогда, возможно, «придёт время — и правда всплывёт наверх, как елей над водою».