РУНА ХУГИНА
РУНА ХУГИНА
Разрыв между «рациональным» и «иррациональным» путями познания становится чересчур глубоким: наш долг, как одианистов — изыскать и научится применять их совместную модель. Но согласно принципу solve et coagula, прежде чем соединить, нам надлежит определить и усилить отличительные свойства каждого из подходов. Доставшийся нам в наследство недуг возник как
плод универсального дуалистичного склада ума, в котором если одна из этих категорий объявлялась «истиной», другая непременно становилась «заблуждением». Бездумная приверженность и рациональному и иррациональному пути поощряет развитие внутренней зашорен-ности, и наоборот: гармоничное развитие обеих предоставляет неограниченный потенциал к росту.
Повседневная логика, здравый смысл — это способность принимать решения, основываясь на объективных фактах, а в рамках нашей темы будет уместней сказать: на фактах уже установленных. Чему бы вы ни обучались, вы не потратите времени зря, взяв учебник по основам логики и сведя близкое знакомство с ее методами и терминологией — логика полезна во многих отношениях. В общественной жизни она укрепит ораторские способности и даст возможность точнее выражать свои взгляды, а для личной жизненной философии она будет полезна заложением оснований более надежных, нежели те, что можно построить одной интуицией.
Логика — искусство жесткого, «бескомпромиссного» мышления и выведения определений, основанных на критериях, с которыми смогут согласиться другие «здравомыслящие» особы. Склонность к объективности глубоко присуща всем видам традиционного мышления. В этом отношении традиционалисты обладают огромным преимуществом перед приверженцами любых доктрин «откровения», как правило, вовсе не имеющих рационального основания. Тем не менее, как сказано выше, логика справедлива лишь в некоторых заданных пределах — и это подтвердит всякий верный себе объективист: в конце концов, приходится либо ограничить познание, либо в той или иной степени поступиться объективизмом. Настоящий традиционалист избавлен от необходимости такого выбора: он располагает всесторонним взглядом5 — сугубо практическим естественным порождением модели первичного тотального сознания, не имеющего выраженного разделения на объективное и субъективное. Сегодня, в век их наибольшей разобщенности, мы можем определить традиционалистскую мысль, как способ начать возвращение к первичной целостности. «Мистики»-
традиционалисты всегда склонны усматривать в проявленной природе (объективно наблюдаемых явлениях) точное отражение того, что находится за пределами пяти чувств — и стремятся развивать эти чувства, как способность к познанию мира таинств. С другой стороны, приверженцы догм религий откровения не признают реальности наблюдаемых явлений, выделяя только некоторые «знаки», оставленные трансцендентной сущностью и указующие путь к «внешней реальности». Традиционная система целостна и представляет собой настоящий мост между мирами «рациональности» и «иррациональности», в то время как доктринам откровения присущ врожденный дуализм и постулирование непреодолимой пропасти между логикой и вдохновением. Нетрудно понять, почему христианство на протяжении веков препятствовало росту человеческого духа, и увидеть, как означенная пропасть была использована в качестве средства политического и психологического управления.
Каковы же отношения между полярными видами мышления в одианизме, и каких преимуществ можно ожидать от их совмещения? В целях удобства будет разумно олицетворить их: пусть иррационалист будет «мистиком», а рационалист — «ученым». Оба проявления или подхода должны развиваться одианистом в равной мере, как и многие другие пары противоположностей.
У мистика есть две основные причины прибегнуть к помощи научного аппарата: во-первых, он предоставляет возможность интеллектуального общения между личностями, своего рода духовного «перекрестного опыления»; во-вторых, с его помощью обнаруживаются и устанавливаются подходы к собственному телеснодушевному строению, обычно безнадежно закупоренные мракобесием доктрин откровения. Если постигнув интуитивно какую бы то ни было формулу, мистик «спускается с горы» и требует от «жителей долин» (вовсе не участвовавших в действе интуитивного постижения) безоговорочного принятия его выводов — тем самым он занимает сторону доктрин откровения. Но если интуитивное прозрение было обретено как результат глубокого созерцания [сложившихся условий или исторических причин]; если мистик по всем правилам научных изысканий проследит весь путь, приведший его к озарению, прежде чем открывать его — он получит возможность поистине поделиться своим вдохновением с другими, рассказать о нём на понятном каждому разумному человеку языке. Так рождается возможность накопления опыта и обмена знанием, ведения плодотворного диалога, обсуждения, спора. Ученый имеет законную возможность и долг сказать другому ученому: «я согласен, понимаю, разделяю ваш опыт», или «я не согласен, не понимаю и не разделяю ваш опыт» — и у них будет общий язык, чтобы выяснить причины согласия либо несогласия. Но, как уже говорилось,
эта парадигма признает свое ограничение, поскольку каждый должен принимать во внимание нередкую субъективность правды.
И, кроме того, за века мы обросли большим числом паразитических обманов, мелких и крупных, сознательных и непроизвольных — и на всех уровнях нашего бытия сказывается их отравляющее действие. Бескомпромиссный объективизм может оказаться одним из действенных орудий очищения. И в научных исследованиях его применение многогранно. С одной стороны, если бы Шлиман уступил «общему соглашению» ученых его дней, Троя до сих пор покоилась бы в земле. А конкистадоры, будь они поумней, не бродили бы бесцельно в смертельно опасных поисках своего Эльдорадо. Объективный поиск свидетельств и указаний действительно способен привести исследователя к давно забытым сокровищам мудрости, но одним лишь объективизмом нельзя открыть их полную ценность.
В отношении собственной рунной системы я могу сказать, что замечал и замечаю, как факты и подсказки, выуженные из массы сведений усердным изучением, приводят к древним вратам, открыть которые можно и сегодня властью воображения и рождаемых им колдовских фантазий.
В нынешнюю эпоху ученому также требуется помощь мистика — вдохновенного мастера интуиции. Человеческий дух начинает разоблачаться, избавляясь от ярма универсалистского мышления, и ищет пути возвращения к объединенному разуму множественности. Но приближать новую эпоху нам следует, вооружившись дисциплиной — иначе мы вновь падем жертвами безраздельной тирании одного из способов мышления, «рационального» или «иррационального» — и в этом не будет никакой пользы.
Наука может достигать больших высот развития, большей эффективности, если в ее процессах оставлено законное место действию интуиции и недогматичным процедурам. Естественные науки (особенно физика) поняли и приняли это раньше гуманитарных, долгое время подвергавшихся лихорадочному влиянию всевозможных идеологических крайностей. Особенно строгая дисциплина в отношении объективных процедур, субъективных методов и их совмещения, должна поддерживаться в области абстрактного знания. Разбор составляющих должен быть предельно объективным для достижения его максимальной ценности в заключительном воссоединении. Такой подход возвращает ученому-гуманитарию достоинство ценного члена общества, ведь его работа становится действенной частью развития отдельных личностей и общества в целом. Корректный анализ архаичных свидетельств и исторических фактов в этом преобразовательном процессе просто незаменим в своей действенности. Честный исследователь сегодня, как и в прошлом, должен действовать как «рациональный шаман»!
В заключение, обозначу нашу цель как синтез того, что сегодня принято называть «наукой» и «религией», а также окончательное изживание противостояния мистика и ученого, как в обществе, так и в душе каждого одианиста. Этой цели нельзя достичь подчинением одного элемента другому — необходима индивидуация (предельное развитие) каждого из них в модели сознания, построенной на гармонии благороднейших эссенций всего сущего.
«New Runa», N°1