Архимандрит Рафаил (Карелин) о памяти смертной

Один из парадоксов нашего сознания состоит в том, что мы, повсюду видя смерть, меньше всего думаем о ней в связи со своей собственной жизнью. Нам кажется, что мы как бы исключение из общего правила: все умрут, но нас смерть не коснется. Смерть всегда нежданна, всегда трагична. Одна из причин этого – наша неподготовленность к ней, мы стараемся обмануть себя, чтобы спокойно грешить. В этом отношении мы все похожи на страуса, который, как говорят, спасаясь от врагов, зарывает голову в песок: он ничего не видит и думает, что враги его тоже не видят. Замечательно, что страус – одно из самых быстроногих животных, догнать которое не может даже всадник на коне, и если бы он знал, от кого и как надо спасаться, то сохранил бы себе жизнь. Если бы человек помнил о смерти и готовился к ней покаянием и молитвой, то смерть стала бы для него переходом в вечную жизнь, а не палачом, который вошел в двери его дома, чтобы связать и затем казнить.

Поэтому надо помнить о последнем дне своей жизни, которым может стать любой, даже сегодняшний день. Преподобный Иоанн Лествичник считает память о смерти необходимой для молитвы. Надо спрашивать себя: «Кто ты, зачем пришел сюда, когда и куда уйдешь ты отсюда?». Иоанн Лествичник пишет: «Некоторые говорят, что молитва лучше, нежели память о смерти, я же воспеваю два существа в одном лице».

Следующее, о чем необходимо вспоминать, это ад. Ад – это место забвения, это вечное отвержение, там нет ни надежды, ни любви, это море ненависти. Мы содрогаемся, когда читаем повествования о камерах пыток в лагерях и застенках. С какой утонченной жестокостью палачи издеваются над своими жертвами, но тут, по крайней мере, есть конец – смерть, а в аду нет смерти, вернее, там вечная смерть, не имеющая конца. Какими бы жестокими садистами ни были люди, какое бы дикое наслаждение ни находили они в мучениях своих жертв, все же в душе каждого палача иногда просыпается что-то живое и человеческое, хотя бы как воспоминания детства. Но демон куда более страшен, жесток и беспощаден, чем все злодеи, жившие на земле! Он воплощение самого зла. Демон – это черный пламень ненависти к Богу, мстящий Богу в лице Его создания: человек – образ Божий, поэтому, ненавидя Бога, демон ненавидит человека.

Однако самое невыносимое в аду – это не мучение, а скорбь потери: грешник знает, что он потерял, кем он мог быть и кем стал. Но в аду нет уже места покаянию, там демоноуподобление, и потому сознание потери вечной жизни вызывает у грешника ненависть к Богу, подобную ненависти демона. В аду самые близкие по крови люди будут ненавидеть друг друга: там, осужденные на вечную муку, отцы, матери и дети предстанут друг перед другом в образе мерзких и страшных чудовищ. Любить в человеке можно только доброе, действительное или предполагаемое. Рафинированное зло любить невозможно. Зло, когда в нем нет и следов возрождающего добра, подлежит самоуничтожению. Ад – это разлучение, разделение добра и зла. Ад, как и рай, динамичен, но только в аду – процесс распада, там лишь центробежные силы, и грех, раскрываясь в вечности, будет делать каждого грешника все бОльшим и бОльшим подобием сатаны. И античному32, и современному гуманизму одинаково трудно было воспринять учение об аде: они предпочитали считать его либо «педагогическим приемом», либо «жуткой мифологией». На самом деле это апология греха, самоуспокоение грешника, не желающего бороться со своими страстями. Если бы человек знал, как ужасен и мерзок демон, то понял бы, что царство демона – это царство вечной смерти, что грех не просто оскудение добра, но в метафизическом плане – убийство Христа; поэтому нераскаянный грешник – богоубийца. Грех – это разлучение души с Богом. Бог – Жизнь и Источник жизни, другого источника нет; бессмертие без Бога обращается в смерть.

Последний предмет размышления – райское блаженство. Человек создан для рая: рай – это пребывание с Богом; внутренний рай – это Божественный свет в человеческом сердце. Здесь, на земле, человек чувствует себя изгнанником, он несчастен, страдает, причем это универсальный факт. Внешне благоприятные условия жизни не избавляют от страданий – значит, с человечеством произошло нечто по-настоящему ужасное, раз вся история его превратилась в трагедию. Так может страдать царь, потерявший свое царство. Человек ищет счастья, но нигде не находит его. Философия не указывает пути ни к счастью, ни к истине – это лабиринт: открыв одну дверь, человек видит десять других закрытых, притом, открывая их, он не знает, приближается к выходу или нет. Чувственные удовольствия также не приносят счастья. У людей, всецело предавшихся страстям, угрюмые и мрачные лица. Единственный просвет в жизни человека – это чувство близости к Богу, это те капли духовной радости, которые ощутил человек на молитве, особенно в Таинстве или у чудотворной иконы, и которые живительны для него, как капли воды для погибающего от жажды в пустыне.

Человек ищет истинной любви, но здесь, на земле, он находит иную любовь, болезненную, аффективную, смешанную с грязью страстей, приносящую лишь одно жестокое разочарование за другим, сокрушающую душу. И только в некоторые мгновения своей жизни он чувствует, как прикосновение Божественного перста, другую, чистую, Божественную любовь; ее может дать только Бог, но ей противостоят человеческие страсти. Рай – это любовь души к Богу и Бога к душе. Рай – лучи любви от каждого святого ко всем и от всех к каждому, это настоящий сияющий океан любви.

Прошу молитв о грешном рабе Божьем Александре

Источники изображений и текста:

http://pochaev.org/wp/archives/gmedia/amfilohiy_golovatyuk_010-nef-jpg
https://florovsky-mon.church.ua/svyatye-2/

http://hram-nikola.kiev.ua/zhitiya-svyatykh/1617-prepodobnaya-elena-khranitelnitsa-kieva

http://www.eparhia.mk.ua/novosti/5783-04102021-otpevanie-raba-bozhiya-andreya.html

https://azbyka.org/otechnik/Rafail_Karelin/dyhanie-zhizni-o-molitve/