РИТУАЛ

Описав Пять Врат Горя (о них можно прочитать в предыдущих текстах этой серии), Веллер переходит к рассказу о своем методе работы с гореванием. Работа, которую он делает в индивидуальном и групповом формате, находится где-то на грани психотерапии и шаманизма, и во многом схожа с Системным ритуалом и другими подобными практиками. Приведу несколько отрывков, где Веллер обосновывает свой выбор.

«Возвращение этого основополагающего навыка поможет нам лучше удовлетворять потребности нашей души и культуры. Чтобы вступить на землю исцеления, нам нужно больше узнать о том, что такое ритуал. Это забытый нами язык, однако мы устроены так, что понимаем его и можем говорить на нем. Нам необходим вернуть себе ритуальную грамотность». 

«Ритуал предлагает нам две вещи, которые необходимы для того, чтобы полностью отпустить горе, которое мы несем внутри себя: герметичный сосуд (Прим. пер. – там, конечно, containment. Но я не могу больше слышать в этом контексте слово «контейнер») и освобождение. Герметичный сосуд – это поддерживающее пространство для горевания – безопасное место, куда можно упасть, спуститься в глубины изведанных и неизведанных слоев горя».  

Дочитав книгу, я откладываю ее в сторону, начинаю перебирать разнообразные ритуалы, внутри которых мне доводилось быть, и понимаю, что это самые сильные и субъективно значимые переживания в моей жизни. При этом не так важно, какого рода это ритуал: формальный и принадлежащий определенной традиции или же спонтанный, рождающийся в со-присутствии с другими людьми. Ритуальность имеет особый вкус, который ни с чем не спутаешь – и разумеется, я здесь имею в виду не «пустой» ритуал (с которым мы на разных уровнях часто сталкиваемся в социуме) и не «повседневные» ритуалы (которые, безусловно, скрашивают нашу жизнь и являются важными точками опоры в изменчивом и непредсказуемом мире). Размышляю над тем, что все практики, которыми я когда-либо занималась и занимаюсь, становятся для меня действительно важными и значимыми тогда, когда случается узнавание этого безошибочно узнаваемого качества. 

«Проще говоря, ритуал – это любой жест, совершаемый с эмоциональной наполненностью и намерением одним человеком или группой в попытке соединиться с трансперсональными энергиями в поиске исцеления и трансформации. Ритуал – это частота звука, достигая которой личный и коллективный голос нашего намерения и креативности может достичь невидимых измерений жизни, выйти за пределы сознательного ума и соприкоснуться с природой и духом».

Недавно на просторах Сети я нахожу книгу 1988 года «Психология ритуала» («Psychology of ritual», Murry Hope) – многогранное исследование ритуалов на протяжении истории человечества в его многогранности, в разных культурах и в разные эпохи. Листаю страницы истории, подробные антропологические описания, и думаю о том, что многие общепринятые ритуалы современности, включая ритуалы инициации, либо опустошены и представляют собой безжизненную оболочку, либо искажены и превращены в формы манипуляции индивидуальным сознанием со стороны различных групп заинтересованных лиц в самом широком смысле этого слова.

«Ритуал – это форма прямого знания, имманентная нашей психике. Он появился на свет вместе с нами, он дает нам прямое знание – знание на уровне костного мозга. Я называю ритуал процессом, воплощенным в теле». 

Я чувствую, как тело слегка подается вперед, а позвоночник выпрямляется – в этих словах я инстинктивно чувствую важное – ритуал важен не столько как культурный атрибут или социальный фетиш, сколько как способность, как качество, присущее человеку как виду. В современной повседневности мы не так часто пользуемся этой способностью (впрочем, как и многими другими). 

Ритуал попадает в поле нашего внимания зачастую только тогда, когда все остальное просто-напросто не работает. Когда мы не можем остановить войну. Когда мы не можем остановить развитие заболевания. Когда мы не можем вернуть ушедших от нас навсегда близких. Краевые ситуации, помещающие нас в экзистенциальное измерение, связанные с потерей, смертью и страданием, возвращают нас к человеческому внутри нас и заставляют обращаться к ритуалу, когда другого выхода уже нет. 

Психотерапевтка (использую феминитив, чтобы обратить внимание на интерес Гринспэн к вопросам фемининности и особенностям психотерапии женщин) Мириам Гринспэн вводит термин «интеруязвимость», или «взаимоуязимость», и отвечая на вопрос о том, что значит «быть взаимоуязвимым», говорит следующее: «Взаимоуязвимость означает, что все мы, сознательно или бессознательно, испытываем страдание вместе с другими людьми». 

Ритуал дает нам достаточно надежную структуру, внутри которой мы можем разместить свою взаимоуязвимость – один из основных признаков человечности как таковой. Разделенная с другими, взаимоуязвимость, парадоксальным на первый взгляд образом, делает нас сильнее. Помогает стоять в те моменты, когда нам кажется, что вокруг нас все завалено мертвыми телами.

«Ритуал – это практика, цель которой сделать вытесненное видимым. Отчасти поэтому мы боимся ритуалов. На каком-то инстинктивном уровне мы знаем о его силе: мы знаем, что он способен нарушить привычное течение нашей упорядоченной жизни. Именно поэтому он нам и нужен».  

Я вспоминаю ритуал, совершение которого заставило участников выйти за рамки своего личного процесса, и сделать необходимое коллективное действие. Этот момент, видимо, еще долго будет жить в моем теле и давать надежду на то, что это возможно. Это не было легко или приятно – думаю, мы все сталкиваемся с распространенной сейчас иллюзией, что если мы что-то делаем правильно, то оно должно даваться без усилий – это было больно и тяжело, но если той небольшой группе людей удалось выполнить этот разворот, то может быть это случится где-то еще. И еще. И еще. И будет продолжать случаться. Иногда наше присутствие является необходимым, но недостаточным условием. Иногда нам нужно разделенное с другими намерение и ясная готовность не только быть, но и совершать действия. Сейчас это кажется важным. Стояние как процесс удержания вертикали, позволяющей нам оставаться людьми, как активное действие, направленное вверх. 

Я вспоминаю слова мастера буто Масаки Ивана, который писал о продолжительном этапе своего становления как танцора следующее: «Помимо обнаженности, среди этих принципов было пребывание в неподвижности и вертикальное положение тела. Эти три ключевых элемента моего танца были «не-танцем» с общепринятой точки зрения, однако моим намерением было укрепление внутреннего пространства и приведение его в прямую конфронтацию с внешним пространством» (курсив мой – Н.П.). Обнаженность как уязвимость и открытость, пребывание в неподвижности как сакральное безмолвие тела, и вертикаль как готовность к стоянию – так я понимаю эти слова сейчас. Так я хочу танцевать. 

«Ритуал дает нам то, что нам необходимо на очень глубинном уровне: то свидетельствование, которое действительно дает нам возможность быть увиденными. Чтобы воплотиться в теле, чтобы войти в этот мир с открытостью и чувствительностью, нам нужно внимание. В длящемся акте внимания есть нечто сакральное, он делает связь между всеми присутствующими более глубокой».  

Интересно, что здесь, в книге Веллера, я встречаю очень точное описание практики Аутентичного Движения.  Но если Веллер говорит нам о том, что ритуал дает нам свидетельствование, дает нам «длящееся внимание», то в Аутентичном Движении, как и в буто, мы сначала даем то самое качество внимания, которое – если нам удается сохранить его – может порождать качество ритуальности в опыте движения и свидетельствования движения, в опыте говорения и слушания, в опыте пребывания на сцене и в зрительном зале. Ритуальное действие всегда предполагает включенность зрителя – в идеальном варианте различие между человеком на сцене и человеком в зале (намеренно не хочу обозначать эти роли как Актера и Зрителя) пропадает. Ритуальность стирает границы между Движущимся и Свидетелем, и эти действия становятся одномоментными, если мы вообще можем провести такое различие (видимо, где-то здесь появляется Церемония, о которой пишет Джанет Адлер). Появляется особое качество времени и пространства, где они становятся суть одно – это схоже с многозначным японским концептом «ма» - остановкой во времени, порождающей новое качество присутствия и движения. 

У Мартина Бубера читаем следующее: «Мир Ты не имеет никакой связности в пространстве и времени. Мир Ты обладает связностью в средоточии, где продолженные линии отношений пересекаются в вечном Ты».

Мир Ты для меня равняется ритуальному пространству, иному качество отношения – это жест другого качества. 

Свойства, которым обладает ритуальное пространство (используемые и в психотерапии, и в религиозных ритуалах разных конфессий, и в ритуальном театре):

- замедление

- внимание к форме

- безмолвие или обретение иного языка, отличающегося от обыденного

- особый способ обращения со всеми объектами в пространстве-времени

- особое значение вертикальности

- особое качество света 

Видимо, предстоит исследование каждого из этих свойств в отдельности. 

В интер-уязвимости.