REVOHEARD

— Пора уходить. Если останемся здесь ещё хоть на секунду, то попросту умрём! — напряжённо воскликнул Астат из машины, обратившись к остальным членам команды.

Их путешествие в Виренции не подошло к концу, но нынешняя ситуация в городе вынудила спасаться исключительно бегством.

Забежав в машину, что была изрядно потрепана, запачкана и поцарапана, они столкнулись с Робин, саркастично их приветствующей. Её слова звучали с наигранно наивной радостью, словно они возвращались с курорта, а не из места, напоминающего скорее жерло извергающегося вулкана.

Джейн взглянула на пульт управления и, выдохнув, нервно, но весьма тихо произнесла:

— Не время для таких шуток. Грешно шутить над чужим горем.

Робин хотела было ответить на ее фразу каким-нибудь антирелигиозным высказыванием, но разъяренный кулак Теллура решил познакомиться с одним из её модулей, что сопровождалось испуганным взглядом Джейн, ведь участь чинить последствия его эмоций выпадет именно ей. Удар, чуть не повредивший модуль, был способом невербально донести до Робин такую мысль: "Эй, глупая железка, веди нас и закрой хлебало", что робот прекрасно поняла и замолчала, ожидая дальнейшего приказа от лидера. Руки Астата начали судорожно печатать на клавиатуре дату желаемого отправления. 1983 год. Франция. Париж. Это были просто внезапно пришедшие в голову дата и место, лишь бы быстрее куда-то да убежать.

— Принято! Приятного полета. Надеюсь, это приключение не будет для вас таким же головокружительным, каким оно было для Патриции.

Джейн тяжело вздохнула после этих слов и холодно отвернулась от пульта управления. Мотор активно заработал, раздававшись гулким эхом по всей территории машины. Скрестив кисти рук, механик начала мысленно молиться за удачу их прыжка во времени и дальнейшую целостность своих, так скажем, коллег. Пережить смерть ещё одного члена экипажа она бы ни за что не смогла.

Марселин, держа Либэ за руку, что-то тихо шептала своей сестре на французском. Вероятно, она пыталась успокоить ее и заверить в том, что все пройдет хорошо. Либэ нервничала, особо не слушая сестру. Она прокручивала в голове события прошлого перемещения во времени. Что, если следующей после Патриции жертвой окажется она? Или, например, её дорогая старшая сестра? Эти мысли в разной степени сопровождали каждого из присутствующих.

Астат не отлипал от панели управления, волнуясь, словно она вдруг взорвётся или превратится в чудовищное нечто, и не обращал внимание на остальных из команды. Саола сидела рядом с Астатом, нежно касаясь его руки. Этот жест – единственное, что может сделать встревоженная девушка, чтобы хоть как-то успокоить своего друга. Ее сломанные ногти слегка царапали кожу парня, но он не реагировал на это, его это, как и всё остальное, попросту не волновало.

Теллур бросал свой суровый взгляд то на Астата, то на сидящую неподалёку Саолу. Он скрестил руки на груди, ожидая, когда наконец их посудина объявит о посадке. Он, кажется, был единственным, кто нисколько не волновался о том, что будет после.

До свидания, Виренция.

        Здравствуй, Париж.

Электрический ток прошёлся по внешним стенкам машины. Бах! Она исчезла вместе с пассажирами, не оставив и намека о своем существовании, за исключением последствий деятельности пассажиров.

Голова начала кружиться, уровень кислорода снизился, вызывая у некоторых ощущение удушения.

Казалось, что все органы вывернули наизнанку, а затем силой вырвали из тела. К этим ощущениям участники команды однозначно никогда не смогут привыкнуть. Каждый раз, прыгая во времени, они испытывали сильнейшую боль, которую было просто невозможно терпеть. Из-за этого, а также из-за воспоминаний о первой смерти на борту, большинство присутствующих боялось, что совсем скоро они отключатся, никогда больше не проснувшись. Ни в будущем, ни в прошлом и даже настоящем.

Извне послышался стук. Осторожный и едва уловимый, но повторяющийся с определённой периодичностью.

— Как думаешь, что это может быть? — раздался вдруг тихий, слегка удивлённый мужской голос.

— Без понятия. Может, какая-то новомодная машина… Правда, я совсем не понимаю, как она работает, — произнёс женский и нежный голос.

— Да у этих буржуев, — шутливо прикрикнул ещё один мужской голос, сильнее стуча по корпусу, — все работает непонятно как!

Марселин начала раздражённо постукивать по стенкам, намекая, что там всё слышно. Остальные члены команды, за исключением Либэ, не понимали раздражение девушки, ведь они понятия не имели, о чем там идёт речь, – никто не владел французским языком, а некоторые, не будем показывать пальцем, даже на английском говорят еле-еле, и понять их может разве что Господь Бог. Трое человек с улицы резко отошли от машины, удивившись наличию кого-то внутри. Марселин бросила свой взгляд на Астата, приказав открыть так называемые двери, чтобы они могли познакомиться с этими "бестактными французами". Парень, тяжело вздохнув после последних слов, всё же послушался. Двери начали медленно открываться, оголяя для троицы из прошлого внутреннее убранство удивительной машины. Были видны различные провода, кнопки непонятного назначения и сенсорные панели с различными датами и странными комбинациями цифр. Марселин, всё ещё держа Либэ за руку, демонстративно выбежала и начала громко ругаться с ними.

— Вы знали, — начала она с наигранно раздраженной интонацией, — что стучать по чужой машине и трогать её невежливо? Что вы вообще себе позволяете?

Её собеседники встали смирно, испугавшись подобных резких слов. Их интерес обернулся им боком. Один из них начал что-то судорожно бормотать себе под нос - то ли извинения, то ли оправдания – не разберёшь. Девушка слегка попятилась назад, глядя на странно и в некотором роде пугающе выглядящую девушку напротив.

Её короткие волосы цвета февральского снега плавно перетекали в огненно-красные пряди. Она носила широкие чёрные штаны, что были изрядно потрепаны и порваны, создавая ощущение, что их прокрутили через грязную мясорубку. На поясе виднелся пистолет вместе с неизвестным для нынешней эпохи оружием, на руках - перчатки без пальцев. Плечи были оголены, а на белоснежной и чистой коже простирались шрамы, ссадины и синяки. Она носила чёрный обтягивающий топ, что был также порван, а где-то были видны небольшие засохшие пятна крови.

Марселин предстала перед ними олицетворением гротеска – красота сочеталась с ужасом, шрамы были совсем рядом с нежным, женственным лицом, а серьёзное оружие контрастировало с гиперболизированными эмоциями девушки.

Она ещё на протяжении нескольких секунд с укором смотрела на них, но после того, как Либэ дёрнула её за рукав, она резко опомнилась, начав смеяться.

— Видели бы вы свои лица!

Троица смотрела на неё с ещё бóльшим непониманием. Но один из них, парень с рыжими кудрями, подхватил этот смех. Девушка рядом с ним посмотрела на Либэ. Темно-каштановые волосы с редкими красноватыми прядями, как и у Марселин, были идеально прямыми. Одежда была в том же плачевном состоянии, что внушало страх. Но взгляд Либэ был спокойным, флегматичным, в некотором роде даже нежным. Либэ смотрела на Марселин, а затем на рыжего незнакомца и девушку рядом с ним. Их взгляды соприкоснулись, и к ним пришло осознание, что обе стоят рядом с идиотами, которых, на удивление, невероятно уважают. Это было понятно без всяких слов, как и то, что думают они сейчас об одном и том же, произнося это вслух в унисон.

— Кто вы?

— Я, — сказала Марселин, задрав голову вверх и положив руку на грудь, — неподражаемая Марселин, потрясающий лингвист и умелый шутник. Я пришла к вам из далёкого будущего вместе с дикарями, не понимающими французский.

Раздался электронный смех. Робин, что давно, по её меркам, не говорила, решила наконец проявить себя рядом с далёкими от подобных технологий людьми. Троица испугалась.

— Что это? — удивлённо спросил один из них.

— Радио? — предположила девушка. — С плохой связью, не так ли?

Теллур пригрозил кулаком, казалось, в никуда, но на деле он, как и в момент отправления, намекнул Робин помалкивать.

— Идиотка, — произнёс он, что было понятно и без какого-либо перевода.

После этого нахлынула волна молчания, что овладела компанией на несколько ужасно долгих и мучительных секунд.

— Ладно, — наконец вздохнул рыжий, начав говорить демонстративно гордо, — я Маэль, неподражаемый и невероятно талантливый актёр театра неподалёку. Я пришёл к вам из Российской империи и, соответственно, далёкого прошлого вместе с коренными французами – Лилиан и Жульеном.

Парень похлопал своих спутников по плечу, после чего подал руку Марселин. Она хлопнула его по руке, а затем они сделали странное импровизированное приветствие, словно являлись давними друзьями.

— Кажется, сам Бог велел им познакомиться, — прошептала Джейн, обратившись к Астату, — но меня смущает "Российская империя" в словах этого человека. Мы ведь в 80-ых, не так ли? Может ли это значить, что они такие же, как мы?

Астат скептически посмотрел на неё, отрицательно покачав головой. Он не хотел объяснять свою позицию, ибо, ввиду незнания языка, они могли просто неправильно его понять. Может, он сказал это просто вскользь, не так ли? Подобное сомнение быстро развеяла их попутчица, что, смеявшись, перевела слова Маэля.

— Говорит, что он из прошлого, из Российской империи! Представляете, во дурень.

— Марс, — сурово сказал Астат, — неужели ты сказала ему о том, откуда мы прибыли?

Марселин хихикнула, махнув рукой, а-ля "расслабься, это всего лишь шутка". Астат нахмурил брови, намекая на то, чтобы она больше ни слова не сказала о настоящей их предыстории.

Либэ решила прервать эти тарантиновские диалоги и обратилась к собеседникам.

— Мы не местные. Нам бы, знаете, переночевать где-нибудь.

Жульен, услышав слова Либэ, показал правой рукой на темно-серое здание.

— Здесь есть гостиница, — хотел было сказать Жульен, но девушка быстро перебила его.

— Нет, гостиница нам не подходит, — отрезала она, понимая, что им не хватит денег, да и валюта у них, очевидно, не та. — Может, вы разрешите нам переночевать у вас? Одну ночь, правда.

— Не волнуйтесь, среди нас нет извращенцев, — подхватила Марселин.

Маэль хихикнул. Жульен, глядя то на Лилиан, то на смеющуюся Марселин, не знал даже, что и ответить.

— Ну... Можем дойти до театра, нашего места работы, и обговорить с Этьеном возможность вам на время побыть у нас.

— Я думаю, он согласится, — шутливо, но одновременно с этим и довольно нервно произнесла Лилиан, — у нас всех берут фактически с улицы.

Маэль слегка потрепал волосы Лилиан и направился в сторону театра, а за ним – эти неместные и несколько подозрительные личности. Пятна крови и наличие холодного оружия пугали Лилиан, и, учитывая отказ от гостиницы, у неё складывалось ощущение, словно сейчас они приведут в свой театр уголовников. Она удивлялась, что ни Жульена, ни Сашу это вовсе не смутило, пусть первый и выглядел слегка встревоженным, но это у него в какой-то степени хроническое, отчего вряд ли было спровоцировано подобными подозрениями. Желая хоть как-то себя успокоить, она спросила:

— Откуда вы вообще?

Марселин обратилась к команде, переведя им вопрос, и после тихих ответов парировала:

— Я и Либэ из Франции, — сказала она, сделав длинную паузу, — точнее, из провинции. Теллур из Швеции, Астат и Саола из Японии, а Джейн из Англии. Такая у нас разношерстная компания. Но сейчас мы прибыли из, — очередная пауза, — Индии.

Паузы смутили Лилиан. Ей начало казаться, что Марселин врёт или как минимум что-то намеренно умалчивает. Подозрительно. Актриса всё менее охотно хотела видеть их в театре, чтобы не набраться проблем с законом.

— А что это за машина? — не унималась Лилиан, желая докопаться до истины.

Марселин замешкалась. Рассмеявшись, она постаралась уйти от ответа.

— Ой, знаешь, я в этих штуках не разбираюсь! Это надо у Джейн спрашивать, она у нас механик.

Девушка, услышав свое имя, подняла голову, что была меланхолично опущена, и заинтересованно уставилась на Марс. Та, в свою очередь, перевела ей содержание их диалога. Джейн укоризненно посмотрела на свою знакомую.

Похоже, в её голове сейчас возникла мысль в духе "Неужели ты решила переложить на меня ответственность? Будто бы я знаю, что ей ответить..", но сказать подобного она не могла, Бог не любит язвительных. Выдохнув, механик начала диктовать Марселин то, что она впоследствии передаст Лилиан.

— Скажи, что данная машина является единственной в своём роде по структуре и внутреннему строению. Она была сделана по специальному заказу из заморских стран.

Ложь – то, чего Джейн всегда сторонилась и боялась как огня. Но, увы, сейчас это являлось лучшим решением, ибо правда может плохо сказаться на отношениях с их собеседниками. Не стоит рассказывать кому попало о том, что вы являетесь путешественниками во времени. В лучшем случае вас выставят идиотами, а в худшем... Кхм, в целом, даже думать об этом не стоит.

  Марселин перевела всё слово в слово, не упустив ничего из сказанного, на что сразу поступил ехидный и каверзный вопрос от Маэля.

— Из каких таких заморских стран, извольте поинтересоваться? — начал он. — И насколько это дорого? Хотя, судя по вашему виду, получили вы это явно нелегальным путем.

Парень рассмеялся, увидев побледневшие лица Либэ и Марселин, а также непонимающие физиономии их спутников. Он не был особо-таки негативно к ним настроен, но, видя отношение Лилиан, он слегка заинтересовался, а его опыт путешествий, контрабанды и бегства вплавь лишь играл ему на руку. В большей степени он хотел всего-то подыграть актрисе, а также опровергнуть её подозрения. 

— Из Индии, я ведь сказала! — заикаясь, отмазалась Марселин.

Её рука рефлекторно сжала кисть сестры. Она глянула на Астата, который, скрестив руки на груди, шёл и, кажется, вовсе не обращал внимания на диалог и нервный голос одной из участниц их операции. Он был погружен в размышления о Виренции с головой. Потеряв любую связь с этим городом, а с ней и мнимый контроль над ситуацией там, он боялся последствий. Вина-то будет на нем. Это ведь он приказал всем убежать оттуда, спрятавшись здесь. Если его страхи станут явью, то Астат никогда себе этого не простит, не желая больше звать себя лидером, когда он в первом же путешествии подвел команду. Даже если всё это являлось преувеличением с чрезмерной самокритикой, он никак не мог отделаться от этих мыслей. И Робин же точно не отправит их в ту же самую секунду, в которую они исчезли из города, чтобы ни один из его худших сценариев не был экранизирован. Она, даже если чисто физически и сможет перенести их в конкретное без погрешности время, попросту из личной прихоти отправит их, к примеру, на несколько часов вперёд. За недолгое время пребывания вместе с ней он уже успел убедиться в ненадежности роботизированного помощника.

Саола шла с ним рядом, нежно держа его за предплечье, а то мало ли, вдруг случайно столкнётся с каким-то столбом, пока будет рассуждать о ситуации, близкой к коту Шрёдингера. В ее мыслях были только воспоминания о том, как этот человек когда-то помогал ей. Слушал её песни, даже если она фальшивила на каждой ноте, готов был поддержать, даже если весь мир был против неё. А сейчас единственное, что она может сделать, – просто держать его, избавляя от участи упасть и заработать синяк, не более. Она делает куда меньше, чем стоило бы, как и всю свою жизнь, не так ли? Рядом с ними шёл Теллур – единственный, чья голова, казалось, была набита соломой. Он не думает ни о чем, кроме того, что его раздражает непонимание сути диалога между неизвестными ему личностями и заносчивой Марселин. Странно, что он к этому ещё не привык, ведь английский язык, на котором говорят все члены экипажа, как и французский, является для него тёмным и непроглядным лесом.

— Странно, — задумался Маэль, демонстративно хмыкнув, — я поставлял рыбу в Индию, но никогда подобных приблуд не видел. Что-то в вашей истории не сходится, мадмуазель.

Марселин смотрела на Астата. Астат не смотрел на неё. Марселин бросила свой взгляд на Джейн, которая была погружена в свои мысли, словно во всепоглощающее болото, отчего не проявляла интерес к коллеге, как и командир.

Придётся импровизировать.

— Ладно, хорошо, — протянула девушка, продолжив фразу уже шёпотом, — мы украли данный аппарат из секретной базы Соединённых Штатов Америки. Только это абсолютная тайна, Маэль, понимаешь? Никто не должен об этом узнать.

— Ага-ага, — саркастично поддакивал Саша, — вам ещё, видимо, пришлось убить пару охранников по пути, не так ли?

Марселин отвела взгляд.

— Что ни сделаешь ради великой цели!

В голосе сочетался как смех, так и лёгкая тревожность – эти её отмазки звучат максимально глупо, увы, в плохом смысле. Даже если она скажет правду, то ей, очевидно, никто не поверит, и она лишь сильнее закопает себя и свою команду. Девушка решила перевести тему.

— Почему милейшая Лилиан сказала, что у вас всех с улицы берут? Что ж это за театр такой! Небось все там бездельники.

Маэль оскорбленно посмотрел на Марселин, но это быстро сменилось лёгкой улыбкой.

— За то, чтобы тебя взяли с улицы, — сказал он, глядя на небо, словно рассказывал внукам историю из своей долгой, 27-летней жизни, — нужно драться.

После этих слов он перекинул свой взгляд на Лилиан, слегка прикоснувшись рукой к её плечу. Она словно проснулась. Погруженная в мысли о последствиях, что могут произойти из-за этой странной компании, она вовсе не следила за разговором.

— А? Драться? — удивлённо спросила она.

Маэль кивнул.

— Помнишь, как мы с Вивьен яро настаивали на том, чтобы тебя взяли? Ты тогда совсем маленькой была.

— Между прочим, я тоже настаивала! — донёсся вдруг звонкий голос женщины, что стремительно бежала в их сторону.

Лайла… Её изящная фигура была видна издалека – она оделась в ярко-желтое платье, которое кокетливо ласкал попутный дневной ветерок. Она весьма редко носила платья, предпочитая удобные брюки и рубашку. Сегодня, должно быть, какой-то особенный день.

Маэль помахал коллеге рукой, а затем жестом показал на новых знакомых. Лайла остановилась, не дойдя пару шагов до этой кучки людей, и удивлённо поглядывала на Маэля, Лилиан, Жульена и их компаньонов.

— С каких это пор, — начала она на выдохе, — людей в театр привожу не я?

— Здравствуйте, мадмуазель, — начала было Марселин.

— Прошу меня извинить, но называйте меня мадам. Я Лайла, являюсь коллегой ваших проводников. Буду крайне рада знакомству с вами, только вот я очень спешу. Мне нужно прикупить парочку материалов для реквизита, чем, кстати, должен был заниматься ты, Александр Ульянов.

Настоящее имя Маэля всегда звучало крайне забавно в исполнении француженки, но на этот раз он не издал ни звука. Парень виновато посмотрел на землю, пока женщина отчитывала беспризорника-коллегу. Не то чтобы она была зла - наоборот, после долгих рабочих смен в душном помещении она была рада освежиться. Это просто привычка, ведь каждый работник театра для неё как ребёнок, которого хочется оберегать и иногда ругать. Слегка растрепав непослушные и кудрявые рыжие волосы Маэля, она с невинной улыбкой направилась в магазин неподалёку.