РЕПОРТАЖ ИЗ БОЕВОГО ПЕКЛА

Приняв решение сделать репортаж прямиком с поля брани, первым делом я подумал о камуфляже. Всё же я самый обычный журналист, а на месте сражения меня поджидала кровавая бойня, не щадящая ни одного человека вне зависимости от замка и рода деятельности. Выход я нашёл простой - нацепил костюм картофелины, оставшийся с прошлого Хэллоуина - всем известно, что овощей не бьют, наивно думал я.

Выкатившись на грязные поля, стоптанные тысячами сапог и орошённые литрами крови, я нашёл относительно тихое местечко, закопался в грязь и принялся караулить. Ждать пришлось недолго - громко ухая и бряцая оружием, на равнину выбежала разношёрстная толпа людей с эмблемами какого-то зелёного растения на плечах. Какая-то крикливая женщина тут же принялась выстраивать их в более или менее приличное построение, поднимать свалившихся в грязь бойцов и отвешивать подзатыльники зевающим балбесам. Кое-как выстроив войско перед собой, генеральша забралась на небольшое возвышение перед бойцами, набрала в лёгкие побольше воздуха и свалилась лицом вперёд от порыва ветра, сопровождаемого оглушительным грохотом.

За генеральшей виднелось чудное зрелище - два десятка вооружённых до зубов бандитского вида людей с теми же растениями на плечах ехали в телеге, запряжённой десятками отдалённо напоминающих людей механизмов. Сидящий спереди разбойник держал над головой знамя с гербом то ли осла, то ли человеческих ягодиц на зелёном фоне. Я перевёл взгляд обратно на генеральшу - она стояла на том же возвышении, поддерживаемая своими позёвывающими бойцами, и истошно кричала что-то бойцам в повозке. То есть, я думаю, что кричала, потому что это так выглядело, но не было слышно совершенно ничего - скрежет и лязг ездовых роботов (которые к тому же собирали отдельными конечностями всё, что плохо лежало по дороге) заглушил абсолютно всё, разрушив любую потенциальную возможность коммуникации между сторонами.

Немного полежал в грязи. Убедился, что на меня никто не смотрит, и покатился как будто бы под ветром дальше в поисках другой армии. Прокатился мимо разнообразных одиночек - например, один юный боец лежал на земле, яростно притворяясь потерявшим сознание, а второй юнец, маленького роста и с вываливающимися из туго набитых карманов деньгами, пытался его то ли нарисовать, то ли иным образом запечатлеть с помощью магического устройства в руке. Недалеко от этой парочки на холме стояло несколько человек в командирской одежде с красными гербами на плечах. Один из командиров сбивчиво читал с бумажки речь, обращённую к армии, не поднимая глаз от шпаргалки и задерживаясь на особенно длинных словах. Возможно, из-за этого и не замечал, что армии никакой рядом с ними не было - красногербовые бойцы виднелись вдалеке в окопе, решившие, видимо, не дожидаться окончания генеральской речи. Я попытался пожать плечами, вспомнил, что я картофель, и покатился к засевшим в засаде солдатам.

Замедлился, подкатившись поближе к паре оживлённо что-то обсуждающих бойцов. Немного зарылся в землю и прислушался. Один из них доказывал другому: «Ну ты понимаешь, они лежат там вдвоём! Голые! Ну или не голые, но он её обнимает, а у неё глаза закрыты! Как это возможно, что они там делали, вообще, прикинь!». Речь свою он сопровождал активной жестикуляцией и подмигиваниями. Второй боец несколько раз попытался что-то ответить, каждый раз первый его оживлённо перебивал. Второй явно раздосадованно поднял руку, высунув её из-за окопа. В раскрытую ладонь с силой ударился богатого вида лук с чрезвычайно туго натянутой тетивой. Бойцы замолчали. Солдат с луком в руке удивлённо разглядывал оружие - на точке натяжения было видно около десяти насечек. Я выглянул из окопа - невдалеке стоял стильно одетый лучник с оранжевым гербом на плече, озадаченно изучающий оставшуюся после выстрела в руках стрелу. Рядом с ним стояла невероятной красоты лучница с генеральскими погонами и собственной ладонью на лице. Немного полюбовавшись немой сценой, я обратил внимание на сборище людей на горизонте и двинулся к ним.

Генерал этой армии стоял на сооружённом на скорую руку деревянном помосте. Нашивок и герба на его форме не было, как, собственно, и формы вообще - генерал был обнажён по пояс, открывая общему взору татуировку в виде чёрного сердца на животе. По бокам от него простирались две длинных очереди, на острие которых стояла пара бойцов, держащих руки на груди генерала и несколько неохотно поглаживающих его соски. К сожалению, ближе подбираться было опасно, а с такого расстояния речь я не слышал, только отдельные фразы: «собственной силой и хитростью!», «человеческая алчность!», «абсурд!». Наглаживателей сосков в какой-то момент генерал отогнал аристократичным взмахом ладони, тут же подозвав к себе следующую пару, которые продолжили дело своих предшественников. Краем глазка я заметил шевеление в толпе слушателей. Переведя на них взор, я увидел, что в толпе стоят бойцы из других замков, торопливо стягивающих с себя броню и упаковывающих её в мешки. С одной стороны толпы уже началась возня: обнажённые бойцы напрыгивали друг на друга, превращаясь в огромный шар из голых людей. Началось перемирие, понял я, и отправился домой - больше расследовать было нечего.