РАЗОЧАРОВАНИЕ

С возрастом мы чаще оглядываемся назад и задаем себе вопрос: какой была моя жизнь и каким было время, в которое я жил?

При всей сложности и неоднозначности, время, которое выпало моему поколению, все же не было таким страшным и трагическим, как, скажем, 1905-45 гг. Видит бог, мы прожили интересную насыщенную жизнь, и мы все еще живы. И это уже повод для радости и оптимизма.

И все же, и все же…

Свобода, равенство, братство

Базовая эмоция, которая приходит, когда оглядываешься назад и вспоминаешь, что ты думал и чувствовал 40 лет назад, – разочарование.

Я родился и вырос в Советском Союзе. Что люди равны, я впитал с молоком матери. Все что я видел вокруг – в детском саду, в школе, во дворе – никогда не давало повода усомниться в этом базовом убеждении.

Люди – равны.

Не по потенциалу – настолько наивными мы никогда не были, но по возможностям. Конечно, не каждый станет академиком, директором завода или космонавтом. Но каждый может – если будет достаточно трудолюбив и упорен, чтобы развивать свои таланты. Ну и наличие тех самых талантов тоже имеет значение.

Конечно, я понимал, что так было не всегда. Я читал русскую литературу времен Империи и крепостного права. В музее видел восковые фигуры «знатной девушки» и «знатного юноши» из числа коренных народов. И прекрасно отдавал себе отчет, что восстановленная одежда, оружие и утварь простолюдинов никак не могли попасть в музей – просто потому, что в могилы с ними ничего не клали, да и сами могилы давно поросли травой и быльем.

Но была уверенность, что все это разделение на знать и простолюдинов глубоко в прошлом. Человечество вступило в новую эпоху, где дети крестьян становятся маршалами, министрами и генеральными конструкторами. И что отныне так будет всегда.

Не тут-то было.

Построение общества неравенства, основанного на клановости, сословности и родословной – тенденция всех последних десятилетий. Активно идут процессы появления новой знати. Мы уже практически создали мир, где право рождения и принадлежности к клану выше права ума, трудолюбия и таланта.

Дикий капитализм 90-х – закрепление имущественного неравенства – его институализация через контроль чиновничье-бюрократического аппарата – внедрение в систему и продвижение наследников. Сейчас мы где-то на этапе транзита влияния и возможностей от отцов к сыновьям. А следом за возможностями стареющая знать из 90-х готовится передать и саму власть.

В последнее время у нас как-то резко вырос интерес к собственной истории. Государство поддерживает – печатает книги, возрождает музеи, снимает фильмы и сериалы. Само по себе это похвально. Вопрос в том, зачем это делается и какие расставляются акценты.

В истории вообще можно обнаружить много интересного. Юрий Долгорукий, к примеру, не основал Москву, а лишь захватил чужие земли, лишив головы их законного владельца – боярина Кучку. За что «кучковичи» впоследствии отомстили, убив его сына князя Андрея Боголюбского – создателя шедевра русского зодчества, церкви Покрова на Нерли.

Еще был князь Владимир Красно Солнышко, который изнасиловал свою будущую жену на глазах её родителей, а потом убил её отца и двух братьев. Княгиня Ольга, которая из мести послов древлян закопала живьем, следующих живьем же сожгла, а затем перебила на пиру 5 тысяч человек. И многие другие персонажи – все как один святые равноапостольные.

Про это все нам с удовольствием рассказывают каналы государственного ТВ и кинематограф на госфинансировании. Подтекст прост – люди не меняются, так было и так будет всегда. Соответственно, процесс образования новой знати в современной России естественный и закономерный. Потому что прав тот, у кого сила, а не наоборот. Что бы не говорил герой наивного кино, снятого четверть века назад.

Еще 40 лет назад мы были абсолютно уверены, что темные времена и дичь, которая тогда творилась, закончились окончательно и бесповоротно – их навсегда унесли воды истории. Что люди могут и должны быть другими – и каждый день видели тому подтверждения.

Ан нет.

Нет равенства – нет и братства. Одна умная коллега недавно говорила мне, что нигде нет такой ненависти, как в коллективах, где на одинаковых должностях работают блатные и нищие.

Представьте себе управление какого-нибудь министерства или департамент госкорпорации. Большинство тех, кто там работает – люди в кабале ипотеки за однушку на окраине Москвы. Откуда они ежедневно по полтора часа добираются на работу на метро или взятом в кредит китайском авто. Они делают львиную долю работы, пашут как кони – ипотека сама себя не погасит.

А рядом – улыбчивые принцы и принцессы из правильных кланов. Детки, племянники и племянницы «кого надо». Они сидят на потоках и пилят несравнимые деньги, формально находясь на равных с рабочими лошадками должностях. И живут несравнимо – в других домах, ездят на совершенно других автомобилях, отдыхают на других курортах.

Нищие каждый день с утра до вечера наблюдают, как блатные, особо не напрягаясь, имеют на порядки больше. Видят все атрибуты сытой счастливой жизни. И скрипят зубами от злобы и ненависти.

Вот где разворачиваются настоящие человеческие трагедии – куда там «Бесприданнице»!

Служить бы рад, прислуживаться тошно

В последнее время много стали говорить о служении как высшей цели для каждого гражданина своей страны. Слова правильные, и слава богу, что их начали произносить с высоких трибун.

Но кому и чему можно служить в сложившейся системе? А самое главное, как?

Можно, наверное, служить науке. Служить искусству. Быть верным своей профессии и всю жизнь совершенствоваться в ней. Можно служить людям, выбрав стезю врача или учителя. Можно вынести все лишения, которые наложит на вас и ваших близких такой путь и ваше упорство на нём.

Но как служить Родине? Как делать это в здравом уме и твердо рассудке? Сегодня есть один путь – уйти на СВО. А в мирное время?

Служба царю и Отечеству была главным содержанием жизни всей имперской элиты, будь эта служба военной, гражданской или придворной. Эта прошитая изначально установка вела к тому, что на всем протяжении российской истории в последние 500 лет, начиная с Ивана Грозного, дальше при Петре и Екатерине, и до царей Романовых в XIX веке государство крепло, страна прирастала территориями и богатела.

1917 год положил конец поступательному развитию, но затем советская власть перевела страну на новые рельсы. В итоге уникальной по своей стремительности модернизации Империя не только выстояла, но и достигла пика своего могущества в 60-70-е годы XX века.

А что сейчас? Чему и кому служат элиты новой России?

Каждая неделя приносит новости об арестах нынешних «служилых людей», у которых находят циклопические поместья с золотыми унитазами, специально купленные квартиры, набитые поддонами с наличкой, и портреты себя любимых в образах Кутузова и героических полководцев войны 1812 года.

Тут дело даже не в коррупции, тут вещь пострашнее. Фактически все высшее сословие – те, от кого сегодня зависит процветание и развитие страны – напрочь лишилось права и обязанности служения Родине. И это без преувеличения огромная трагедия – и для страны, и для самого служилого сословия.

Для служения должна быть выстроена система. С соответствующими нормами и правилами, принципами и кодексом чести, с мощной мотивацией. С понятными критериями продвижения внутри её. Хорошо служишь – быстро двигаешься. К сожалению, у нас совсем другая картина.

• Не служить – а прислуживать и выслуживаться.
• Радеть не о службе, а о своем кармане.
• Не выделяться, не брать ответственность.
• Не просто не отстаивать свою позицию – не иметь её в принципе. Ибо чревато.
• Быть полезным не Родине, а начальству. Именно расположение начальства, а не практический результат – залог успешного продвижения по службе.

Недавно под пиво говорили по душам с одним моим давним другом. Он из моего поколения. Без малого 40 лет назад выбрал своим путем служение Родине. Выбрал осознанно, согласно семейной традиции.

А потом жизнь сложилась так, как и у многих наших ровесников. После событий 1991-го и 1993-го не смог продолжать носить погоны – ушел на гражданку. Всю жизнь проработал в крупных корпорациях, в основном, принадлежащих государству. С последней работы уволился пару лет назад. Заработанное за жизнь вложил в фондовый рынок и живет на ренту.

Состоявшийся человек, успешная и благополучная жизнь. Вот только служения в ней не было – не получилось.

Так вот, я спросил, как так получилось, что человек, которого я знал несколько десятилетий назад, который был целиком про честь и служение, стал делать то же, что и все – встроился в мутные схемы. Куда делись его идеалы?

А что мне было делать, говорит он, взять пистолет и застрелиться? Я пришел на службу в систему. Там ты или будешь как все, или тебя попросят на выход. В лучшем случае, на улицу, в худшем – в места не столь отдаленные. Ты пойми, у нас сажают не за то, что берут, а за то, что берут не по чину. Причем, как в большую, так и в меньшую сторону. Если берешь меньше положенного – ты ломаешь систему. Уничтожаешь мотивацию участников подниматься по карьерной лестнице. Этого система тебе не простит. Поэтому, раз уж ты пришел, делай, что положено, и не пробуй выделяться.

Сегодня «спиздинг и распилинг» – наша главная духовная скрепа. Буквально и без преувеличения. Нет никакой коррупции на самом деле – есть принцип и закон существования системы, ее базовая прошивка. Бороться с этим – это даже не плыть против течения, а плыть против течения в средневековых латах и доспехах. Это, конечно, красиво и благородно, но результат немного предсказуем.

Отдельный интересный вопрос: как в этом построенном нами мире чувствуют себя настоящие мужчины? Такие, как мой друг - которые про битвы и про победы, а не про горностаевые мантии и золотые пряжки на туфлях?

В течение полутора десятков лет я периодически работал с одним руководителем. Помню, как поразился переменам, произошедшим с человеком после его женитьбы. Он долго ухаживал за девушкой из семьи, принадлежащей к региональной элите. Модель, актриса, светская львица – вот это вот всё. А когда добился её руки, человека будто подменили.

Если раньше с ним были возможно строить партнерские отношения к выгоде обеих сторон, да и подчиненных не обижал в финансовом плане, то теперь работать с ним стало абсолютно невозможно. А как работать с человеком, у которого только и мыслей, как отжать у тебя любую лишнюю копейку? Он вроде преуспел – выстроил в элитном подмосковном посёлке дом, размером и обликом как Павелецкий вокзал, ездит на джипе, который за версту кричит о благосостоянии владельца. Но стал ли он счастливее? Не думаю.

Мир, где главным индикатором успеха является размер твоего дохода, – он по своей природе женский, а не мужской.

Мужчина нацелен на победы, на достижения и свершения.

Женщина нацелена благополучие и достаток в семье. Причем, достаток, явленный наглядно, считывающийся по бесспорным признакам.

А дальше происходит вот что. Как и на что и женщина будет мотивировать своего мужчину – то у него и будет получаться. Если, конечно, у мужчины нет своего глубинного целеполагания. А откуда оно возьмётся, если служить нечему и некому?

Вот мужчины и реализуют жизненные сценарии, заданные своими женщинами. Не задумывались, какую роль в участи присевшего Тимура Иванова или застрелившегося Романа Старовойта сыграли их женщины? Как минимум, важную, если не определяющую.

Мы построили не просто цивилизацию престижного потребления. Мы соорудили пирамиду иерархий, где каждая следующая ступень отличается от предыдущей по одному единственному критерию – что ты потребляешь. Насколько «дорохо и бохато» ты можешь позволить себе жить.

Марка машины и размер дома, статус курорта, где ты проводишь отпуск, и вечеринок, на которые тебя приглашают. Престижность заведения, где учатся твои дети, средний чек ресторанов, где ты ужинаешь. И прочая блестящая мишура.

И на каждом этаже социальной пирамиды – бесконечная паутина, сотканная самками-паучихами. К которой липнет все ценное, что создается  трудом и потом жителей страны. Которые ежедневно кусают своих самцов-паучков ядовитым жалом, побуждая двигаться наверх, на следующую и следующую ступень, чтобы попавшаяся в их паутину добыча становилась больше и жирнее.

Но вернемся к служению. Еще две тысячи лет назад один мудрый человек, который понимал мир и людей глубже прочих, сформулировал простую истину. Никто не может служить одновременно двум господам, одному станете усердствовать, а о другом нерадеть.  

Это на сто процентов верно и сегодня. Нельзя одновременно служить Родине и маммоне, нужно выбирать.

Что выбирает человек строящейся на обломках советского величия цивилизации потребления, объяснять не нужно.

Научно-технический прогресс

Заполнить околоземную орбиту спутниками, чтобы системно решать задачи связи, телевидения, разведки, картографии, геодезии, навигации и многие другие придумал соратник Королева, советский конструктор и академик Михаил Федорович Решетнев.

Придумал почти случайно. В начале шестидесятых ракета, над которой работало молодое КБ Решетнева в «почтовом ящике» Красноярске-26 не пошла в серию – проиграла конкуренцию аналогичному изделию КБ Челомея.

Только что созданному сибирскому предприятию, чтобы сохраниться, нужен был стабильный госзаказ. И Решетнев придумал проектировать и создавать в Сибири спутники. Сделать их столько, чтобы создать единую мощную космическую группировку, состоящую из аппаратов разного назначения и характеристик. И успешно воплотил задумку в жизнь. Советский Союз лидировал в космосе, аппараты НПО ПМ были дешевле, проще, а часто и надежнее западных, решая те же самые задачи.

Теперь в космосе господствует Илон Маск.

Больше того, именно Маск сегодня – главная надежда человечества на технический прогресс, на полеты к планетам Солнечной системы и к звездам. Он уже создал самый массовый электромобиль, многоразовую тяжелую ракету-носитель, захватил 2/3 околоземной орбиты и собирается колонизировать Марс.

А что мы? Мы не просто безнадежно отстали – мы полностью самоустранились из этих процессов. Ладно космос, но могли мы еще 40 лет назад представить, что пройдет всего несколько десятилетий, и Россия будет мучительно пытаться создать полостью отечественный гражданский самолет, и у нее не будет получаться? Но сегодня это с нами происходит.

Почему так вышло? Попробуем разобраться на простом примере.

Мой отец всю жизнь проработал на том самом космическом предприятии Решетнева – создавал системы управления для всех решетневских спутников. Был там не последним человеком. Помню, как он хвастался мне, возвращаясь с командировок: «Я вхожу в зал Центра управления полетами – и все генералы встают».

И это было заслуженно – в середине 70-х он, например, вручную вытащил из закрутки спутник стоимостью несколько миллионов еще старых долларов. Аппарат считался безвозвратно утерянным из-за сбоя в системе управления –крутился хаотично на орбите, солнечные батареи не получали и не запасали энергию, необходимую для работы аппаратуры.

Батя безвылазно сидел двое суток в ЦУПе, рассчитывал точки траектории, и, когда спутник в них оказывался, вручную вводил команды на короткое включение двигателей. Это позволяло точечно корректировать положение аппарата на орбите. В итоге периоды зарядки батарей становились все длиннее. И когда бортовая аппаратура заработала, спутник удалось окончательно сориентировать и вернуть контроль над управлением. Такого не делал никто ни до, ни после него.

В 90-е он носился с идеей перекроить архитектуру системы управления спутников – сделать ее более легкой и компактной. Это позволило бы сэкономить до 10 кг веса и отдать освободившиеся килограммы под полезную нагрузку. А полезная нагрузка – это очень большие деньги. А потом и вовсе предложил сделать принципиально новую архитектуру всего аппарата. Если бы получилось – это было бы минус уже около 100 килограммов со спутника. И плюс миллионы долларов от увеличения полезной нагрузки.

Но ему указали на дверь. Не время этим заниматься, отвлекать на это работников НПО.

В те годы на предприятии свирепствовал хозрасчет. Это было так: создавалось хозрасчетное подразделение, в котором было 100 человек, а не 10 тысяч, как во всем КБ. Они получали заказ из Москвы, выпускали конструкторскую документацию, нещадно эксплуатируя при этом разработки всего предприятия. И получали прибыль. В то время как остальные 9900 человек корпели за нищенскую зарплату.

Главными людьми в таких схемах стали не конструкторы, а главные экономисты и бухгалтера. Эффективные управленцы. Им не нужны были новые прорывные решения, передовые технологии, уникальные изделия. Все то, что мы подразумеваем под словами «технический прогресс». Им нужно было выжимать прибыль из того, что уже сделали до них другие. Потому что новое – это всегда риск, а деньги любят надежные и проверенные схемы.

Чуть позднее, когда я работал уже журналистом, правоохранители рассказывали мне историю об одном из таких «экономистов» из «фирмы Решетнева», нажившемся на мутных схемах конца 80-х – начала 90-х. Когда за ним пришли, у него обнаружилось 11 гаражей в разных частях города, а в них 9 «Волг» ГАЗ 3102. Два гаража не успел заполнить. То есть, человек настолько не знал, куда девать скапитализденные на родном предприятии деньги, что бездумно скупал гаражи заполнял их «Волгами». Если его спросить, зачем он это делал, он вряд ли нашелся бы с ответом.

В этих 11 гаражах и 9 автомобилях – наиболее яркий символ наступившей эпохи.

А отец ушел довольно рано, не сделав всего, что мог сделать. Он так и не нашел себя в этом новом мире. Где все решают деньги. Где генералы встают не при виде тех, кто может творить, выдавать уникальный результат, создавать то, чего никто кроме них не создаст. А тех, кто умеет направить финансовые потоки в свои карманы. Чтобы купить квартиру на Патриках, а в выходные пафосно выгуливать жену в ЦУМе. Потому что и сами новые генералы – люди того же типа.

Недавно одного из руководителей АвтоВАЗа спросили, можно ли сделать машину, близкую по уровню к «пятерке» БМВ. Его ответ стал мемом года: «Можно, а зачем?» По сети гуляет ролик, в котором авторы задают вопросы: «Можно ли запустить человека в космос? Создать передовой самолет полностью своими силами? Первый в мире атомный ледокол? Самый массовый и надежный автомат в истории?», и так далее. Созданные ИИ Королев, Гагарин, Курчатов, Калашников, Туполев отвечают: «Можно, а зачем?» Дескать, если бы они так думали тогда, ничего из перечисленного никогда не было бы создано.

Я думаю, честный ответ немного другой: «А мне что с того?» Именно из-за этого у нас ничего не летает, не ездит, не бороздит и не побеждает.

Не что я могу сделать для страны, для науки, для человечества, а что мне от этого будет? В чем моя прямая материальная выгода здесь и сейчас?

Пока мы снова не научимся мечтать, не думая о выгоде. Пока это ответственное мечтание не станет самым сильным мотивом, побуждающим к действию, ничего у нас не изменится.

Миру – мир?

Может показаться, что все написанное выше – возрастное брюзжание. Мол, сидит досужий человек и тенденциозно подбирает рандомные истории, чтобы рассказать, как все плохо.

Мы живем в мире, где каждый день лента приносит новости, одна чудовищнее другой.

• Спецназ одного государства совершает налет на резиденцию главы другого государства. Расстреливает охрану и похищает лидера свободной страны вместе с женой, бросает в тюрьму.
• Государство прицельным огнем убивает лидера другого государства, духовное лицо, вместе с его семьей, и не только не скрывает – бахвалится этим. Продолжает убивать тех, кто приходит на смену, и бахвалиться.
• Снаряды и ракеты сравнивают с землей кварталы и целые города на Ближнем Востоке, вместе с больницами, храмами и жилыми домами, убивают тысячи мирных людей – стариков, женщин, детей. А так называемый цивилизованный мир стыдливо молчит.
• Современные орудия убийства разносят школу для девочек, убивают почти две сотни учениц и учителей. Не поймешь, то ли агрессоры ошиблись с целеполаганием, то ли окончательно потеряли человеческий облик, то ли атаку спланировал и осуществил искусственный интеллект, у которого химеры гуманизма и морали не было от создания.
• Рыжий клоун и торгаш объявляет во всеуслышанье день и час, когда он уничтожит 2,5-тысячелетнюю цивилизацию. Изведет под корень – так, чтобы она никогда не восстановилась.
• Утырки из одной страны взрывают газопроводы, поставляющие топливо другой стране, делают это в территориальных водах третьей.
• Страны – геополитический лузеры и слабаки – задерживают танкеры с нефтью, принадлежащие некогда могущественной державе. И для них не наступает никаких последствий.

Ну и так далее. Оруэллу и не снилось!

В этом потоке новостей я лишь собираю пазлы личных историй, прикладываю их один к одному, чтобы сложить цельную картину. Понять, кем мы стали и куда идем. Потому что если мы не осознаем что-то важное и не сменим курс, то придем не туда, куда прийти бы хотелось.

Ведь то, что с нами происходит, зависит от того, какие мы. И в том, что происходит сегодня с миром, в значительной степени виноваты именно мы – русские.

В конце 00-х я увлекался Латинской Америкой. Выучил разговорный испанский, путешествовал – изучал страны и культуру.

Как-то познакомился в сети с мексиканцем, путешествовавшим по России. Он получил российское образование – закончил МИФИ. Уехал на родину, трудился инженером-ядерщиком, и иногда возвращался в Россию – по делам или просто туристом. Он сносно говорил по-русски, звали его Рафаэль Юрий. Второе имя, как нетрудно догадаться, мама с папой дали в честь Юрия Гагарина.

Мы пригласили его в гости, открыли бутылку рома. Говорили обо всем. А когда речь зашла о политике, Рафаэль выдал такую эмоциональную тираду, которую я никогда не забуду. Настолько она была неожиданной.

Мы – мексиканцы – вас никогда не простим за то, что вы предали тех, кто пошел за вами. Мы живем в подбрюшье Америки, у нас общая граница. И мы никогда не хотели быть такими, как они, всегда выбирали свой путь. Но Америка слишком мощная, а ее экспансия слишком агрессивна. Опорой, которая позволяла нам противостоять этой экспансии, всегда был СССР. Вы были нашей надеждой. И не только нашей, но и еще половины мира - большей части Латинской Америки, Африки, Азии.

А потом вы нас всех предали – бросили на произвол судьбы. Причем, вас никто не победил – вы просто сами сдались на милость врага. Перешли в его лагерь. Уничтожив надежду тех, кто шел за вами. Этого мы вам никогда не забудем и никогда не простим.

Вот коротко смысл. Слов я, конечно, уже не помню, но их было много, они были довольно злыми и обидными. И поделом.

Моим любимым местом для путешествий была в те годы Венесуэла. Я буквально был влюблен в её удивительную природу и в живущих там прекрасных людей. Как-то с таксистом в Каракасе спорили полчаса о русской литературе. Он рассказывал мне свое видение Шолохова и Фадеева, восхищался мужеством Николая Островского.

Революция в Венесуэле всегда была настолько же священна, как и католическая вера. Венесуэльцы спорят с нашими методами – по их мнению, революция не должна сопровождаться Гражданской войной. У нас будет свой путь к свободе и справедливости, без братоубийства и крови, говорят в Латинской Америке.

Заветная мечта венесуэльцев – воплотить идеи Боливара. Объединиться с соседями – Колумбией, Никарагуа, Эквадором, Перу – в этакие Соединенные Штаты Южной Америки. Один народ – один язык – одно государство. Построить на севере континента царство свободы и справедливости – боливарианский социализм.

Такого сценария, конечно, американцы допустить не могли. Идеи Боливара нужно было давить на корню.  

Прекрасную страну сначала десятилетиями душили экономической блокадой. Убили, судя по всему, яркого харизматичного национального лидера – в Венесуэле никто не верит в естественную смерть Уго Чавеса в 58 лет. А потом и вовсе совершили налет на резиденцию его преемника. Перестреляли верную президенту личную гвардию, а самого его вывезли вместе с женой и бросили в американскую тюрьму.

Ну а нам что с того, спросите вы?

Тут ведь дело не столько в миллиардах долларов, вложенных нами в нефтедобычу в Венесуэле. Хотя и тут логика понятна: меньше доходов государства – беднее живем.

Дело в том, что слабых бьют. Всегда и везде. Не смогли защитить своего союзника? От вас отвернутся и другие. Не с кем будет торговать, некому поставлять свою продукцию – страна будет экономически хиреть, ее проще задушить санкциями.

Для достижения хваленого технологического и экономического суверенитета нужна соответствующая емкость рынка. Которая позволяет сбывать продукцию и направлять прибыль на научные и инженерные разработки. По оценкам экономистов, для этого необходимо объединить рынки стран с как минимум полумиллиардом жителей. С кем мы будем кооперироваться, чтобы стать сувереном? Кто захочет вступать с нами в союз?

Дальше – больше. Не смогли один раз дать отпор? Будут наглеть – останавливать и арестовывать танкеры. Страны-карлики, которые еще недавно и дышать в нашу сторону боялись, начнут предоставлять свое воздушное пространство для атак на нашу портовую инфраструктуру, а это опять минус сотни миллионов долларов доходов.

Это замкнутый круг.

Все невзгоды, которые сейчас на нас валятся, происходят от одной простой вещи – дефицита доброй силы. При этом, силушка-то у богатыря какая-никакая есть, а вот использовать ее не может или не хочет – лежит безвольно на печи. Потому что потерял себя в стремительно меняющемся мире

А его очень не хватает. Пустоту, которая образовалась после его самоустранения, заполняет агрессия и неприкрытый грабеж. Нападают на всех, кто в этом мире имеет несчастье быть слабыми.

Мы отдали Сирию, Венесуэлу, бросили один на один с агрессором Иран и Кубу. Следующими придут за нами. Уже приходят – атакуют, грабят, душат санкциями, лишают доходов. Ухудшают жизнь простых людей – нас с вами. Потому что могут себе позволить.

То, что происходит с нами на Украине – прямое следствие того предательства, о котором говорил мексиканец Рафаэль. Точнее, само появление проблем – следствие нашего давнего предательства. А то, что мы 5 лет не можем с ними справиться, - следствие того, какими мы стали.

Предали себя, идеалы и принципы своих великих предков – лишились правды. Стали неправы – лишились силы.

Мир сегодня идет вразнос, потому что из него ушли русские. А китайцы так и не стали настоящим полюсом силы – из-за зацикленности своей цивилизации на себе, обращенности внутрь. И еще из-за своей хитрожопости, желания ладить и торговать со всеми, не доводя до конфликтов.

Много говорят про многополярный мир. Но от самоназвания полюсом не стать. За какие такие заслуги? Ведь это полюса СИЛЫ, а где у нас она? Как мы ее проявляем?

Мы публикуем координаты заводов в Европе, где производят комплектующие для украинских БПЛА. Это как бы такая угроза. На что это похоже? Два школьника дерутся, и один говорит другому: «Если будешь продолжать меня бить, я могу врезать тебе под дых, ребром ладони в кадык или ногой по яйцам!» Как он при этом выглядит в глазах своего противника и зрителей? Правильно – жалко! Драка уже идет, надо бить, а не угрожать. Тебя прикончат, пока ты будешь разглагольствовать. Это однозначно считывается как слабость. Как сигнал, что болтуна надо добивать.

Если мы не одумаемся, не вспомним кто мы есть, в чем наша роль и наша миссия в мире, то будет один из трех сценариев.

• Или после нового передела мир будет не про нашу честь.
• Или никаких нас в нынешнем виде не будет – разделят на десяток частей и додавят поодиночке.
• Или не будет самого мира – он сгорит в пучине Третьей Мировой.

Хороших сценариев для нас нет. Конечно, если мы останемся теми, кто мы есть сегодня. Обществом хатаскрайников с одним вопросом на все: «А что мне с этого?» А не нацией людей, с честью и совестью, с идеалами и принципами. Единой и монолитной, сплочённой общими интересами. Где «мы» важнее «я». Где каждый понимает, кто он и куда идет. И выбранный большинством путь ведет в одном направлении.

Эпилог

Помимо космических аппаратов, в моем родном Железногорске создавали мирный атом. И не очень мирный. Три АЭС были в нашей Горе, какие-то из них отапливали город и его предприятия, другие ковали ядерный щит – нарабатывали оружейный плутоний.

Хорошо помню, как в конце 90-х разглядывал снимки демонтажа одного из реакторов – вывернутые внутренности нашего технологического шедевра, а рядом суетятся чернокожие партнёры из-за океана. Контролируют, все ли мы сломали из того, что десятилетиями создавало основу нашего могущества. Мы пообещали американцам разобрать наши реакторы в обмен на джинсы и видеомагнитофоны.

Глядя на эти снимки, уже тогда щемило сердце. Но я еще не понимал, от чего. Понял значительно позднее. Вместе с реакторами, с нашей военной мощью – демонтированной системой ПВО, отданными соседним республикам полигонами и много чем еще, мы разобрали самих себя. Сделали это, когда гордо надели протянутые Западом стеклянные бусы.

И если ядерку за минувшие 35 лет мы худо-бедно сумели восстановить, то собрать себя заново нам не удалось. Не удалось стать теми, с кем считаются. Кто может не только болтать языком о своем суверенитете, но и защитить его – на всех фронтах всех многочисленных гибридных войн, которые против нас ведутся.

Мы - поколение разрушителей. Поколение паразитов, чей удел – довыжимание благ из созданного великими предками. Мы оставим после себя мир, который стал значительно хуже, чем во времена, когда мы в него пришли. Менее честным, менее справедливым, менее безопасным.

Ведь наших потомков в будущем не будет интересовать, обед из скольких блюд был у нас на столе и насколько мягкой бумагой мы вытирали свой зад. Извините, вечности это безразлично.

Они спросят, что мы сделали такого, за что нас стоило бы помнить. Чему им бы стоило у нас поучиться. Какими из наших свершений они могли бы гордиться.

Что мы им предъявим?

Процитирую свой недавний текст:

Советская эпоха оставила многочисленные памятники по всей территории страны от Калининграда до Чукотки. Такие, как гигантский экраноплан, ржавеющий в Дагестане, или остатки нереализованной Трансполярной магистрали на крайнем Севере.

Многие из этих объектов – до сих пор действующие. Они вошли в наши дни, как водопровод, сработанный еще рабами Рима. Тот же Норильский комбинат, Саяно-Шушенская и Красноярская ГЭС. Те же стратеги Ту-160, до сих пор добросовестно стерегущие небо Родины. Да мало ли их – таких свершений советского прошлого, что не только молча свидетельствуют о былом величии, но и приносят реальную пользу людям.

А какие памятники оставит после себя нынешняя эпоха? Она существует ведь уже 35 лет – половину того срока, что просуществовал Советский Союз. Москва-Сити? Дороги? Но куда ведут эти дороги? К какому храму? И есть ли вообще какой-то храм в новых российских небесах, его зримый образ?

Из созданного в новые времена на ум приходит разве что Крымский мост, который действительно может остаться в веках и рассказать о нас нынешних. Если, конечно, его не взорвут хохлы, науськанные британской разведкой.

Величие цивилизации – это великий дух и грандиозные идеи, воплощённые в материальных свершениях, в камне и металле. Без одного не бывает другого. Именно поэтому до настоящего величия нам еще далеко. Государство какое-никакое вроде бы есть. Цивилизация тысячелетняя тоже имеется. А государства-цивилизации нет. И будет только тогда, когда, вдохновленные грандиозной идеей, мы начнем делать что-то по-настоящему великое.

Пока же мы еще даже не начинали.