Р4-13

ВНИМАНИЕ!  

Находясь на территории Рай. центра, следуйте протоколу от 7 января ◼◼◼◼ года.  

Правило 1. Запрещено покидать дома после наступления сумерек.  

Правило 2. Не контактируйте с незнакомцами, которые кажутся вам странными. Зачастую подсознательное фиксирует аномалии быстрее, чем сознательное. Немедленно покиньте место, где мог случиться потенциальный контакт, и сообщите в ◼- ◼◼.  

Правило 3. После наступления сумерек наглухо закрывайте окна или гасите свет. Свет привлекает заражённых.  

Правило 4. Всегда имейте при себе раствор соли и соды в пропорции 1 к 1. Даже небольшое количество поможет временно дезориентировать заражённого, давая вам время уйти.  

Правило 5. Если ночью Вы услышите, как с улицы доносится голос родного вам существа, знайте — это ловушка. 

За окном валил снег. На окраине квадрата Р4-13 было спокойно: Габриэль не даром его выбрала для наблюдения. Тихо, спокойно, никто не трогает, не стенает о том, как паршива жизнь после начала эпидемии. Разве что здесь часто фиксировались пропажи жителей Рай. центра по первости.  

Тогда она только заступила на пост. Она верила, что поможет общему делу. Она обходила редкие дома в квадрате, проводила инструктажи, печатала памятки, хотя после Инцидента бумага и чернила были в дефиците. Она горела делом и параллельно вела собственное расследование. Записывала координаты появления заражённых. Опрашивала очевидцев. Отправляла отчётность Михаэлю и смирно ждала следующих указаний, лишь изредка позволяя себе спросить: 

— Слышно что о Хейлеле? 

Она слышала, как холоднел голос Главнокомандующего. Любой бы на его место отправил бы её взашей.  

— Нет.  

"Перестань гоняться за призраками". "Его больше нет, смирись". "Вы видели, как она бродит призраком по окраине? Небось сама заразилась и бредит". Злые шепотки царапали уши. Раньше она злилась. Спорила. Боролась с ветряными мельницами нехороших языков. А потом как-то всё стёрлось. Шепотки слились в поток бреда, который она научилась не замечать. Она знала: все они устали. Зима длилась вечность, хороня кости, которые они не успели предать земле. В трущобах тлело последнее тепло.  

Наступила ночь. Очередная неспокойная ночь, когда она гасила свет и закрывала ставни окон, оставляя одно единственное, выходящее на лес. На небе замерцали редкие звёзды. Мороз сжимал Рай. центр морозными варежками. Обгрызанная половинка Луны взошла на небосвод, даруя редкий свет. Габриэль, запахнувшись в старую шаль, села за пустой стол. Она положила на лунный свет клетчатую бумагу и кусок карандаша, оставшийся ещё после предыдущего смотрителя.  

"01:00, Аномалий не обнаружено".

Она видела заражённого лишь однажды, когда её в составе учебной группы привели в научную базу "Ева". Его запрели в стеклянном боксе. Она помнила безэмоциональную речь Михаэля. Помнила его пустые желтоватые глаза, явно повидавшие больше, чем все они вместе взятые. Здоровый блеск с его каштановых волос сошёл давно. Теперь они напоминали кору мёртвого дуба.  

— Объект №1-14 был взят в результате масштабной операции и привезён сюда в исследовательских целях. Не обманывайтесь их внешностью: внешне здоровые особи на самом деле начинены вирусом аномально-репродуктивной ангельской мутации, сокращённо ВАРАМ.  

Словно осознав, что речь идёт о нём, нечто бывшее ангелом вытянулось во весь рост. Десятки крыльев упёрлось в стекло, которое, как тогда казалось Габриэль, норовило опасно треснуть. Множество глаз, расположенных на разных частях тела, уставилось на группу. Рот с аномальным количеством зубов оскалился и высунул язык, достающий до груди. С него закапала вязкая чёрная жидкость.  

— Никогда не контактируйте с носителями ВАРАМ, особенно — с их выделениями, — Михаэль не заметил того, как среди будущих смотрителей один из свалился в обморок. — Контакт со слюной и кровью гарантирует заражение. При ВАРАМ характерно активное деление клеток организма, которые в последующем образуют доброкачественные опухоли, они же — варамные тератомы. Кости укрепляются и — что вам важно знать, — утяжеляются. Этих тварей можно утопить, если уничтожить или сильно повредить основные крылья. Можно. Но сможете ли вы?  

Заражённый замер. Габриэль, неосознанно, тоже. То, что было их сотоварищем, снова оскалилось и забилось в стекло сильнее. Стук. Стук. Бам. Бам. Кровь отлила от лица Габриэль. Краем уха она услышала, как завозились её одногруппники. Михаэль издал тихий невесёлый смешок. Он подал знак одному из исследователей.  

— Соль и сода в соотношении один к одному может временно дезориентировать этих созданий.  

Со дна бокса начала подниматься содосолёная вода. Нечто в боксе застыло. Припало к воде. Лизнуло её.  

И моментально втянуло язык. Оно попыталось забиться в верхние углы, но когти скребли по стеклу, неспособные зацепиться хоть за что-нибудь. Оно взвыло — по-настоящему взвыло, и этот вой она запомнила на всю жизнь. Стекло не сумело его заглушить, и по просторному помещению прокатилась вибрация, отдающая в нутре. Оно окончательно окочурилось, слепо уставившись в голый потолок.  

— Сода и соль, — повторил Михаэль. — Один к одному. Эта комбинация спасёт вам жизнь.  

Габриэль проснулась в холодном поту. Старенькие часы показывали половину третьего утра. Она посчитала про себя: раз, два, три, четыре... Раз, два, три... Их учили успокаиваться в полевых условиях, когда паника могла убить.  

Она нашарила под кроватью пульверизатор с раствором. Он тяжелел в её ладони: после той экскурсии она заготовилась с лихвой. Она тогда возненавидела Михаэля. Он не предупреждал их об этом. Не готовил. Бросил в самое пекло и наблюдал за их реакциями с уставшим любопытством, свойственным тем, кто потерял страх и теперь доводил до исступления молодняк. Однако его метод работал, и в её памяти насмерть отпечатались правила. Оставайся дома. Имей раствор под рукой. Никому не верь.  

Они отпечатались. Но она не все соблюдала.  

Она надеялась найти его. Та наивная часть, не умершая в той научной базе, жила и лелеяла надежду наконец отыскать Хейлеля. Она была глупой и иррациональной. Некоторые ангелы шептались, что это тоже верный признак присутствия заражённых. Дескать, рядом с ними пространство искажается, и в голову лезут нелогичные мысли. Научно это не доказывали, но молва шла, и она доходила до таких глухих районов, как квадрат Р4-13.  

"03:00, Аномалий не обнаружено". 

Она обошла дом по кругу. На неё уныло смотрели с покосившихся полок корешки книг. Что-то из "Робинзона Крузо" и "Спартака" — ещё одно наследие от предыдущего смотрителя. Она не знала его имени, но понимала, кем он был. Это была крепкая женщина, любящая книгу про приключения и суровую стабильность. В погребе Габриэль нашла прошлогоднюю картошку и пару банок с земляничным вареньем. Про себя она грустно отметила: сейчас фривольно по лесу не побегаешь.  

Лишь сейчас она увидела бумажку, торчащую между томиками Александра Дюмы.  

"Ребёнок,  

Я слишком долго смотрю за этим лесом и вот, что я тебе скажу: эти твари не любят трёх вещей — соды, соли и слюды. Про соду и соль тебе наверняка рассказал Мишка. У него паршивые методы преподавания, но что поделаешь? Какие времена, такие и нравы. Со слюдой дела поинтереснее будут: я заменила ею окна по настоянию старожилов. Вышка не стремится проверять такие байки, но я слишком стара, чтобы шарахаться самой вероятности встретиться с этими мутантами. В конце концов, если они решат вломиться в дом, никакие ставни тебе не помогут.  

А вот слюда работает.  

На днях пара уродов решила облепить мои окна. Я не буду писать, что я испытала тогда — слов не хватит. Они стучались, умоляли, требовали, чтобы я вышла. Через окна не смогли пролезть, двери я забаррикадировала.  

А вот через печь... Еле как отстрелялась пульверизатором. Ты не выкидывай его, вещь дельная. Проверенная.  

Правда тварь меня задела.  

В наших реалиях ты либо сдохнешь от тоски, либо от паники, либо от твари. Ничего благородного и красивого: а я ведь мечтала умереть в пути или за благое дело, как в этих романах. Не повезло мне. Надеюсь, повезёт тебе.  

Не хочу я дохнуть в этих исследовательских базах. Знаю, как начальство узнает, так сразу запрёт в стеклянной коробке. Уж лучше здесь, в лесу — я найду себе скалу, с красивыми видами, да полечу в последний раз. Эти твари, кажется, мрут в воде.  

Удачи, малёк. Читай книги. Думай головой. Никому не верь.  

Даже мне."

Габриэль осмотрела листок с двух сторон. Она не нашла ничего больше: ни имени, ни намёка на инициалы. Убористый почерк и содержимое говорили об ангеле с характером. Она пробежалась заспанными глазами по строкам снова. Манера по-странному грела то, что осталось от души.  

Ей не хватало простоты. Определённости. Рядом с Хейлелем она всегда была. Когда он был рядом, Габриэль не боялась будущего. Они обустроили свой дом неподалёку от нынешнего центра, где часто звучал смех. Тогда он руководил Рай. центром: распределял ангелов по поручениям, лично наблюдал, как они их исполняют, а под конец дня прилетал к Габриэль и опускался на её колени, щурясь, как кот, нализавшийся сметаны. Она перебирала серебро его волос, переливающееся оттенками серебристого и нежно-лавандового.  

Хейлель доверчиво щурился. Плавился в её руках, забывая о заботах. Они говорили о разном или не говорили вовсе. Они жили слишком долго, чтобы бояться тишины и заполнять её ненужными словами.  

— Цве-етик. Цве-етик.  

Габриэль рефлекторно шагнула в темноту. Голос скрипел со стороны открытого окна.  

— Это же я, Цветик, открой.  

Она медленно, очень медленно выглянула из-за угла. Внутри перевернулось всё от паники. Цветик. Только один ангел её называл так. Никто не смел. Всем было всё равно. Голос звучал очень знакомо: каждый обертон совпадал с тем, что она слышала. Тень существа не позволяла его разглядеть, но она знала: заражённый. А она, дура наивная, поверила в то, что чудеса бывают.  

— Я всё равно войду. Я соскучился.  

Тень скользнула вверх, и Габриэль поняла — труба! Она схватила раствор, перемахнула через кровать и, встряхнув пульверизатор, до тяжёлых капель смочила печную задвижку. Она лязгнула во мраке ровно в тот момент, когда нечто гибкое свалилось на неё. Ржавое железо резануло руку Габриэль, но задвижка выдержала. Кажется, тварь в последний момент схватилось всеми конечностями за кирпич, и выпрыгнула на мороз.  

Габриэль закрыла дверь на дополнительные замки и облила её раствором, кинув головку от устройства в сторону. Дверь сиротливо затрещала, и голос снова за ней заскрипел:  

— Я замёрз. Пусти меня. Это я.  

Стук. Стук. Для надёжности Габриэль подпёрла дверь стулом и ящиком. Нечто отскочило от двери и снова приникло к окну. Оно не могло его коснуться. И у него бирюзой сверкали глаза, освещая их налитые кровью белки.  

— Я знаю, что ты здесь. Ты думаешь, они отпустят тебя после встречи со мной? Ты им скажи, и они придут за тобой. Посадят в коробку. Будут топить, как котёнка, пока не утопят на совсем, — чужой голос рычал. — Ты ведь этого хочешь? 

Габриэль невольно задержала дыхание.  

— Они не любят свидетелей, — продолжал он. — Столькие умерли, пытаясь донести им правду. Мы новая ветка эволюции. Мы несём новую эру. Старый мир умрёт. Я не хочу, чтобы ты умерла, Габриэль.  

Её рука медленно потянулась к телефону. Пальцы одеревенело прокрутили колёсико телефона. Трижды. Пока голос шептал, ей монотонно ответил диспетчер:  

— Отдел по противодействию ВАРАМ, слушаю вас.  

— Я ещё вернусь, — прошелестело на заднем фоне.  

Незримое давление сошло на нет. Габриэль через силу выдохнула и ответила:  

— Р4-13, обнаружена аномальная активность... Заражённый. Возможно, Хейлель.  

— Принято. Ожидайте ответа с подробными инструкциями на привязанной к квадрату электронной почте.  

За окном нарывал рассвет. Она успела выйти на улицу и обойти периметр дома. Лес чернел вблизи, пялясь на неё пустыми глазницами деревьев. Дом окружали следы рук, ног и множества крыльев. Между брёвнами дома застряли перья. Серебристо-лавандовые. Она метнулась домой за пинцетом и поднесла одно из них к носу. Пахло знакомо.  

"Уважаемая Габриэль!  

В случае аномальной активности следуйте следующей инструкции: 

Шаг 1. При помощи служебной камеры зафиксируйте следы присутствия заражённого. Шаг 2. Если есть иные следы присутствия, будь то перья, слюна, волосы, используя СИЗ, соберите их. Они могут понадобиться для разработки вакцины конкретно того штамма, которым Вы можете быть заражены.  

Шаг 3. По готовности вызовите сотрудников отдела по противодействию ВАРАМ. Не пользуйтесь общественным транспортом или иным способом передвижения.  

Шаг 4. Проследуйте в карантинную зону. Не паникуйте. Мы позаботимся о вашем состоянии.  

Также вам рекомендовано пройти психиатрическое освидетельствование, так как Вы находитесь в зоне риска ментального воздействия носителями ВАРАМ.  

Все вопросы Вы можете задать по телефону ◼- ◼◼". 

Габриэль перечитала письмо трижды. В первый раз по диагонали, как она прогоняла всю рабочую корреспонденцию. Во второй — внимательно, цепляясь за каждое слово. В третий раз она соотносила.  

Она не верила. Она столько вкладывалась в дело, чтобы в итоге оказаться в стеклянной коробке. Она живо представила, как на неё будут смотреть такие же смертники. Кто с жалостью, кто с омерзением, кто с неприкрытой ненавистью. Габриэль забилась в угол спальни, запахнувшись в одеяло. Дышала по счёту. Не помогало.  

В голове всё смешалось. Письмо. Слова заражённого. Всё то, что она видела в исследовательском центре и слышала от Михаэля. Она ожидала противоречий, душевных терзаний и последующую победу над всем этим. Их учили: главное — общее дело. Служить Раю. Служить всем. Служа всем, ты служишь и себе. Но картинка складывалась чётко, отчего она была не менее извращённой. И не было никого рядом, чтобы сказать: "Да, Габриэль, ты правильно думаешь".  

На деревянных ногах она собрала перья. Серебристые, местами лавандовые. Этот мешочек она положила в нагрудный карман. Из шкафа она достала дробовик, сумку нашпиговала всем необходимым. Письмо от смотрительницы она скопировала. Копию она запихала между книгами, а оригинал спрятала туда же, где покоились перья — ближе к сердцу.  

Ангелы из отдела по борьбе с ВАРАМ приехали через час. Дом был пуст.

"Объект №1-15 не захвачен".