R2B.News [9492]
R2B.NewsОснователь SPRIBE Давид Натрошвили о том, как игра, придуманная в Тбилиси и написанная в киевском подвале, стала отраслевым стандартом, и почему первый настоящий успех пришёл к нему в 44 года
Подкаст записывали в Монако, на яхте в первой линии, там, откуда видно трассу Гран при «Формулы 1». Ведущий Саша Кацман, один из самых заметных грузинских интервьюеров, объясняет, что это первый выпуск его программы, снятый за пределами Грузии, и что о встрече с гостем он договаривался около года. Разговор длится три с половиной часа и на момент публикации собрал больше ста тысяч просмотров.
Гость, Давид (Дато) Натрошвили, 49 лет, сооснователь и генеральный директор Spribe. О компании в Грузии до недавнего времени знали немногие, зато в глобальной индустрии онлайн гемблинга её продукт знает практически каждый. Речь идёт о краш игре Aviator.
Ниже представлена реконструкция этой истории. Бывший первый заместитель министра экономики Грузии, разорившийся на ресторанах и клиниках лазерной эпиляции, в 42 года оказался в съёмной киевской квартире без денег и планов, а через шесть лет вошёл в список самых влиятельных людей мировой игровой индустрии.
Что такое Aviator и почему это работает
Формально Spribe не является казино. Это софтверная компания, работающая по модели лицензирования. Она разрабатывает игры и платформенные решения, а операторы онлайн казино платят за право встроить их в свои продукты. Натрошвили сравнивает эту модель с Microsoft. Интеллектуальная собственность остаётся у разработчика, а клиент платит за использование и обновления.
Продукт, на котором построена компания, представляет собой краш игру. Механика предельно простая. На экране взлетает самолёт, множитель ставки растёт вместе с высотой, а игрок должен успеть забрать выигрыш до того, как самолёт исчезнет. Сложной графики нет. Натрошвили прямо говорит, что графики у них и не было, поскольку рисовать было некому и не на что.
Масштаб, который он называет:
77 млн игроков в месяц. Учитываются только те, кто сделал хотя бы одну реальную ставку.
За один 2025 год прибавилось 22 млн игроков.
Около 400 тыс. ставок в минуту.
Порядка 6 тыс. онлайн казино в качестве клиентов.
У части операторов на Aviator приходится от 40% до 70% всей выручки.
Выручку компании ведущий оценивает примерно в 500 млн долларов в год, а стоимость до 5 млрд долларов. Натрошвили комментирует это осторожными словами «плюс минус, примерно так». Маржинальность по EBITDA он называет «сумасшедшей» и оценивает примерно в 90%, добавляя, что таких бизнесов почти не бывает.
За несколько дней до записи он оказался на первой строчке отраслевого рейтинга ста самых влиятельных людей в гемблинге. По его словам, для него самого это стало сюрпризом. Рейтинг публиковали частями, и, не увидев себя в первых девяноста позициях, он решил, что просто не попал в список.
Отдельная деталь, которой он явно гордится, заключается в том, что вторая по величине компания в той же нише тоже является грузинской и вышла на рынок примерно на год раньше. «Все смеются: что вы, грузины, делаете с этими крашами», говорит он. Две компании из страны с населением меньше четырёх миллионов человек контролируют категорию, которую придумали не они.
Тбилиси, школа №53 и словарь рядом с книжкой сказок
Натрошвили родился в 1977 году. Его подростковые годы пришлись на худший период новейшей грузинской истории. В стране происходил гражданский конфликт, отсутствовали свет и вода, на улицах была слышна стрельба. Он вспоминает уроки в школе, во время которых было слышно, как стреляют неподалёку, и метро, поезда которого не останавливалось на станции, куда свозили раненых. Семья была, по его описанию, средней. У отца была «Волга» ГАЗ 24, затем «семёрка». По меркам того времени это уже было неплохо.
Первую работу он получил в 18 лет. Натрошвили возил на отцовской «Волге» американских консультантов, работавших при Министерстве финансов Грузии. Формально он был ассистентом, фактически водителем и курьером. Друзья считали это унизительным для выпускника тбилисской школы, но он так не думал. По его словам, главным была возможность каждый день разговаривать с американцами и получать от них информацию. Консультантам платили 20 долларов в день. Эта сумма тогда казалась ему огромной.
Затем был GIPA, Грузинский институт общественных дел, созданный при американской поддержке. Поступление в 1999 году он описывает как первый настоящий перелом в жизни. Английского он практически не знал. По результатам TOEFL оказался почти в самом конце списка из двухсот абитуриентов, при том что набирали около двенадцати человек. На собеседовании, где сидели представители американского посольства, он, по собственному признанию, объяснялся руками, а знакомые грузины помогали с переводом. Его приняли.
Английский он учил самостоятельно, без преподавателя, используя одну методику. Перед ним лежали книга сказок и словарь. Он разбирал текст страницу за страницей. Если хотя бы одно слово оставалось непонятным, Натрошвили назначал себе «штраф» и учил всю страницу наизусть.
Америка: страховые полисы и долг, который простили
После GIPA четверо грузинских выпускников поехали в США по программе, финансировавшейся американским посольством. Натрошвили получил MBA в небольшом университете. Он подчёркивает, что это был «не Гарвард». Параллельно он работал консультантом в Центре развития малого бизнеса при университете и получал стипендию около 500 долларов в месяц.
К концу года у студентов накопился долг перед университетом. Натрошвили вместе с однокурсником пошёл к декану просить рассрочку. Тот выслушал их и списал долг при одном условии. Если когда нибудь у них появятся деньги, они должны вернуться и заплатить.
Через двадцать лет Натрошвили позвонил в университет со словами: «Я заработал деньги, кому их перевести». В итоге он перевёл, по его словам, 300 тысяч долларов вместо десяти тысяч долга. Университет назвал его именем здание. Он рассказывает, как приехал туда. Его встретили сто студентов, состоялась речь, появилась мемориальная табличка с QR кодом, а декан плакал. «Это и есть американская мечта», говорит он, добавляя, что изначально не собирался рассказывать эту историю публично.
Вторым американским опытом стала работа в крупной страховой компании по программе подготовки менеджеров. Прежде чем стать сначала sales менеджером, а затем district менеджером, он прошёл школу страхового агента. Натрошвили обходил дома, звонил в двери и сталкивался с отказами. Именно там, по его словам, он получил навык, который позднее оказался решающим. Он научился воспринимать слово «нет» не как личное оскорбление, а как обычную рабочую ситуацию.
Государство, Бендукидзе и дерегуляция
Вернувшись в Грузию, Натрошвили попал в правительство периода реформ Саакашвили. В 28 лет он стал первым заместителем министра экономики, возглавлял ведомство по управлению государственным имуществом и инвестиционное агентство. В общей сложности на государственной службе он провёл около пяти лет с перерывом. Второй период работы пришёлся на Министерство сельского хозяйства.
Ключевой фигурой этого периода он называет Каху Бендукидзе, архитектора грузинских экономических реформ, умершего в 2014 году. Знакомство, по его рассказу, произошло случайно и заняло пятнадцать минут. После разговора Бендукидзе сказал: «Ты будешь работать со мной».
Из уроков Бендукидзе Натрошвили выделяет два.
Первый урок был идеологическим. Государство должно вмешиваться в экономику по минимуму, а бедная страна не может позволить себе бюрократию, которая отпугивает инвестиции. Натрошвили вспоминает, как из примерно тысячи существовавших лицензий упразднили около 90%. Эту логику он переносит на современную Европу, проблемы которой объясняет избыточным регулированием.
Второй урок был практическим и касался денег и свободы. Бендукидзе, по его словам, объяснял, что смысл капитала заключается не в потреблении, а в возможности не иметь дела с людьми, с которыми ты не хочешь иметь дела. Деньги позволяют просто отказывать, не объясняя причин.
Именно из этого разговора выросла формула, с которой начинается подкаст: «Деньги не главное. Знаете, что главное? Много денег, вот что главное».
Десять лет, которые не сработали
Между государственной службой и SPRIBE прошло примерно десятилетие, которое сам Натрошвили описывает без прикрас. Это была полоса бизнесов, ни один из которых не добился большого успеха.
Ресторан хинкальная в Нахаловке.
Рекламное агентство.
Сеть клиник лазерной эпиляции BodyLine.
Лаунж бар в Бетании под Тбилиси, который он называет своим «творчеством» и одновременно провалом.
Социальное казино Joker Bros с грузинскими карточными играми, включая буру, секу, нарды и домино. Оно было популярным, но закрылось, когда в Грузии подорожали лицензии.
Здесь важна деталь, к которой он возвращается несколько раз. Провалившийся бар в Бетании оказался местом, где Натрошвили познакомился с будущим главным партнёром. В 2010 году ему нужно было арендовать акустику на сезон примерно за три тысячи долларов. Он нашёл объявление на грузинской доске объявлений. Когда приехал забирать колонки, по дороге разговорился с молодыми людьми, которые оказались программистами. Одному из них, Нике Ломии, было чуть больше двадцати лет.
Ломия с партнёром за неделю написали для клиник систему записи клиентов. По словам Натрошвили, эта система работает до сих пор.
К 42 годам ситуация выглядела следующим образом. Жена и двое детей находились в США, сам Натрошвили жил в съёмной киевской квартире стоимостью 700 долларов в месяц, бизнесы были закрыты, а денег не осталось. «Сидишь и думаешь: что делать. У меня была паника», описывает он это время. Затем формулирует то, что считает главным условием успеха. У человека не должно быть запасного плана. Если есть куда отступить, он отступит.
Метафора, к которой Натрошвили возвращается несколько раз, выглядит так. Тебя уносит в море, ты устал, но выбора нет. Либо выплываешь, либо тонешь.
Как появился Aviator
Идею гемблинга как сферы принёс Ломия. Его уволили из грузинской игровой компании, по его же словам, «за то, что слишком много говорил». После этого он пришёл к Натрошвили с цифрами о том, сколько людей в Грузии играет онлайн и какие обороты существуют в этой нише. Натрошвили вспоминает, что вышел в туалет, чтобы обдумать услышанное, и вернулся с ощущением, что перед ним огромный неосвоенный рынок.
Сам жанр SPRIBE не изобретала. Механику краш игры, по рассказу Натрошвили, придумала компания Bustabit и выложила код в открытый доступ. Краш игры существовали в Испании, были у крупных операторов, а в Грузии их до SPRIBE запускал Crystalbet. «Код лежал в открытом доступе, как бриллиант посреди улицы, а все проходили мимо», говорит он.
Продуктовая заслуга Spribe состоит в деталях, которые сегодня скопированы многими компаниями.
Две одновременные ставки. Игрок может забрать одну ставку и оставить в игре вторую, что создаёт пространство для различных стратегий.
Лидерборд. Пользователь видит, кто и сколько выиграл в настоящий момент.
Чат, в котором значительная часть аудитории просто общается, не делая ставок.
Rain bets, то есть «дождь» из бонусных ставок, которых пользователи ждут в чате.
Проработанный визуальный язык, включающий красный и чёрный цвета, лёгкость и отсутствие тяжёлой графики.
Название и красный цвет были взяты из фильма Мартина Скорсезе «Авиатор» с Леонардо Ди Каприо. Натрошвили называет эту картину своей любимой и объясняет, что её герой Говард Хьюз был одновременно продюсером, инженером и лётчиком испытателем. Он много раз разбивался и снова поднимался в воздух. «Авиатор это пилот. Ты сам управляешь своим самолётом», говорит Натрошвили о слогане Fly high with Aviator.
Раунд, которого не было
Самый показательный эпизод всей истории связан с попыткой привлечь первые деньги.
В 2018 году Натрошвили предлагал 10% компании за 100 тысяч долларов, а затем 15% за 150 тысяч. У него была записная книжка бывшего заместителя министра. По его словам, он лично обзвонил весь Тбилиси. Потенциальные инвесторы приезжали в Киев, проводили там два дня, слушали презентацию, обещали перезвонить через несколько месяцев и просили «доработать игру».
Никто не вложил деньги.
Натрошвили объясняет логику отказавших без обиды и даже с пониманием. К ним приходил человек, у которого была игра с летящим самолётом без сложной графики. Аналоги уже существовали, две грузинские компании вышли на рынок раньше, а он просил сто тысяч долларов. «Логично, что они думали: этот сумасшедший», говорит он.
Сегодня эти 10%, исходя из оценок, названных в подкасте, могли бы стоить около полумиллиарда долларов. «Слава богу, что не вложили», говорит Натрошвили. Возможно, это единственная неискренняя фраза за три с половиной часа разговора. Позднее он признаёт, что отказавшие инвесторы «не могут себе этого простить».
iPad, Лондон и первый клиент
Вторая ключевая история рассказывает о том, как продукт впервые показали рынку.
Команде требовалось устройство, чтобы демонстрировать игру не на телефоне. Покупка iPad обсуждалась как серьёзная инвестиция. Отдельно считали, хватит ли двадцати долларов на интернет пакет. В итоге устройство купили, после чего команда отправилась в феврале на лондонскую отраслевую выставку.
Первый день Натрошвили называет самым разрушительным. Он прошёл двадцать тысяч шагов по павильону, но с ним не поговорил никто. Его прогоняли, спрашивали, назначена ли у него встреча, советовали возвращаться на работу в Грузию. К одному стенду он, по собственным подсчётам, подходил пять или шесть раз. В какой то момент его внимательно выслушала женщина, которая затем призналась, что является старшей по клинингу.
На второй день, в четыре часа дня, представитель одной из платформ пригласил команду на второй этаж стенда, сел, поиграл и сказал, что игра отличная. Эта компания стала первым международным партнёром. Контракт, который через неделю привезли в киевский офис, подписали не читая, поскольку юриста в компании не было. Позднее выяснилось, что документ является бессрочным и не предусматривает расторжения. Натрошвили рассказывает об этом со смехом. Партнёр оказался хорошим, но сегодня его юристы не допустили бы подобной ситуации.
Первым клиентом вообще стала грузинская компания Adjarabet.
Затем началась пандемия COVID. Натрошвили считает её главным фактором ускорения бизнеса. Люди находились дома, у руководителей операторов освободились календари, поэтому они охотно соглашались на видеозвонки. В течение двух лет Натрошвили лично проводил все продажи компании по видеосвязи. Не потому, что хотел заниматься этим самостоятельно, а потому, что нанятый за 800 долларов специалист по развитию бизнеса плохо говорил по английски.
Гибрид: B2B компания, которая говорит с игроком напрямую
Главная управленческая инновация Spribe, по версии самого Натрошвили и его собеседника, заключалась в разрушении привычной границы. B2B компании в гемблинге традиционно продают продукты операторам и не занимаются конечным пользователем. Рекламой обычно занимается казино.
Spribe пошла против этого правила и начала строить потребительский бренд.
На сайтах казино появилась отдельная вкладка Aviator. Раньше игры такого класса просто находились в общем каталоге слотов. Натрошвили считает, что убедил партнёров сделать отдельный раздел, показав им конкретную ценность. Он предлагал не просто разместить игру, а объяснял, какую проблему оператора она решает.
Компания заключила спонсорский контракт с UFC и, по словам Натрошвили, создала самый большой в мире пул амбассадоров среди бойцов промоушена. Среди них оказался грузинский чемпион Мераб Двалишвили, которому компания подарила автомобиль.
Spribe также заключала спонсорские контракты с набирающими популярность нишевыми шоу.
Выставочные стенды компании превращались в главную вечеринку индустрии. Там устраивали грузинское застолье, подавали хачапури, вино из квеври и чачу, приглашали ансамбль Сухишвили.
Логика последнего пункта связана не только с гостеприимством, но и с определённым сигналом рынку. «Ты показываешь, что ты стабильная компания, что ты здесь и никуда не денешься», говорит Натрошвили. Он прямо заявляет, что перенёс в индустрию грузинскую культуру отношений, застолья, разделённого счёта и слова, за которым следует действие. По его мнению, эта культура оказалась конкурентным преимуществом в среде, где всё построено на контрактах.
Личный Instagram с яхтами, часами и автомобилями Натрошвили тоже описывает как бизнес инструмент, а не как проявление тщеславия. Основную аудиторию страницы составляют молодые аффилиаты, которые направляют трафик. Для них профиль работает как живая витрина возможностей.
Компания изнутри
В компании работает около 500 сотрудников. Примерно 200 из них занимаются непосредственно Spribe, остальные работают над вторым продуктом, который готовится к запуску.
Около 95% штата составляют разработчики. Управленцев, по подсчётам Натрошвили, не больше двадцати человек, то есть около 3%.
Основной офис находится в Польше. После начала войны туда перевезли около сотни украинских сотрудников. Крупный офис также работает в Тбилиси.
Управленческая философия заимствована у Стива Джобса. Компания любого размера должна управляться как стартап, без «министерств» и комитетов.
Текучесть, по утверждению Натрошвили, близка к нулю. Он говорит, что «от нас никто не уходит», хотя сотрудников Spribe активно пытаются перекупить конкуренты.
Зарплаты он называет выше рынка. Долями в компании сотрудники пока не владеют, но в случае IPO часть акций планируется распределить между ними.
Отдельно Натрошвили признаётся, что предпочитает нанимать грузин. По его словам, это связано не с патриотизмом, а с наблюдением, что у них лучше получается командная работа и «стояние плечом к плечу». Опыт кандидата и диплом его почти не интересуют. Он смотрит на два качества: голод и готовность учиться.
На собеседовании, по его словам, он специально старается разозлить человека. Кандидат приходит подготовленным и «причёсанным», поэтому увидеть его настоящую реакцию можно только после того, как он будет выведен из равновесия.
Настольной книгой Натрошвили называет «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей» Дейла Карнеги. Главный принцип, который он вынес из неё и превратил в метод продаж, состоит в том, чтобы не рассказывать о себе, а спрашивать собеседника, в чём заключается его проблема, и затем решать её.
Деньги, оценки и выход
Компанию пытались купить трижды. Первое предложение составляло 200 млн долларов. Натрошвили отклонил его, заявив, что компания стоит минимум 300 млн. Второе предложение было примерно втрое больше и составляло около 600 млн долларов. Третье достигло 900 млн долларов. Все три раза он отказался.
Сейчас, по его словам, обсуждаются другие сценарии. Два американских фонда уже приглашали его в лондонский офис, чтобы он «просто рассказал свою историю». Рассматривается возможность IPO, тем более что недавнее размещение более мелкого конкурента в той же индустрии рынок принял хорошо. Мультипликаторы публичных компаний сектора Натрошвили оценивает примерно в двадцать прибылей.
Зачем вообще нужен выход, если бизнес остаётся прибыльным? Его ответ носит скорее психологический, чем финансовый характер. Пока стоимость компании существует только на бумаге, её можно потерять. Выход позволяет поставить точку и зафиксировать результат.
Netflix, по утверждению Натрошвили, уже обращался с предложением снять о компании документальный проект.
Монако, семья и наследство
Натрошвили живёт в Монако. Там же находится большинство его партнёров по SPRIBE. Всего у компании четыре сооснователя: Давид Натрошвили, Ника Ломия, Морис Вардашвили и Шалва.
С женой Нино он вместе около 25 лет. Они познакомились в Филадельфии, когда ему было 25 лет, а ей 19. Нино происходит из семьи грузинских эмигрантов. У пары двое детей: дочь Мия, которой 18 лет, и сын Сандро, которому 15 лет.
Нино появляется в подкасте с отдельной репликой. Она описывает мужа как человека, чья эмпатия не считывается при первой встрече.
Ведущий прямо спрашивает, как мотивировать детей, у которых с рождения есть всё. Натрошвили отвечает, что готовой формулы у него нет. Он рассказывает, что недавно, узнав о тяжёлых заболеваниях двух друзей, занялся составлением завещания и обнаружил особенность законодательства Монако. 75% имущества автоматически переходит детям независимо от воли наследодателя. По его мнению, подобное правило скорее демотивирует.
Его собственный подход противоположен знакомой ему модели, при которой богатые отцы «душат» детей, а те ждут наследства. Натрошвили предпочитает делиться при жизни, приучая детей к деньгам и их обратной стороне. «Когда у тебя много денег, на тебя начинает охотиться много людей», говорит он.
Самым горьким уроком последних шести лет он называет не ошибки в бизнесе, а предательство. Люди, которых он считал друзьями, начали обращаться к нему с просьбами о займах на миллионы долларов и обижаться, когда получали отказ.
Возвращение в Грузию
Натрошвили говорит, что собирается вернуться в Грузию. Дом в стране уже строится. Возвращение планируется через несколько лет, после того как он «выжмет максимум» из нынешней активной фазы бизнеса.
Его планы сформулированы достаточно конкретно.
Натрошвили хочет развивать технологические проекты и игровые студии на базе уже возникшего репутационного капитала. Он отмечает, что две крупнейшие компании в сфере краш игр являются грузинскими, а значит, определённый бренд уже создан.
Он предлагает создавать технопарки и профильное законодательство по образцу Мальты, чтобы привлекать в страну иностранные игровые и IT компании, которые будут открывать офисы и создавать рабочие места.
Ещё одной идеей является строительство конгресс центра уровня лондонских выставочных площадок. Расчёт состоит в том, что вокруг такого объекта появятся отели и различные сервисы.
Личные контакты Натрошвили рассматривает как отдельный ресурс. Он утверждает, что способен привезти в Грузию людей, которые обычно «никуда не ездят». В качестве противоположного примера он приводит армянский проект завода по производству чипов.
Уже работающим проектом является образовательный фонд, финансирующий обучение грузинских студентов за рубежом. Условия, по его описанию, предусматривают только STEM специальности, то есть науку, технологии, инженерию и математику. Менеджмент не финансируется. Университет должен самостоятельно предоставить студенту частичную стипендию, что заменяет отдельный процесс отбора со стороны фонда. Получатели финансирования не несут никаких обязательств перед фондом и не обязаны отрабатывать полученную помощь. Пока проект работает в пилотном режиме с несколькими студентами.
В политику Натрошвили идти не собирается. «Это не моё дело», подчёркивает он.
Обратная сторона, которой в разговоре почти нет
Этот текст был бы неполным без рассмотрения реакции зрителей под самим видео.
Комментарии к выпуску разделились резко. Часть аудитории благодарит участников за откровенность и называет эпизод лучшим в истории программы. Однако не меньшая часть, что заметно по числу отметок одобрения под такими комментариями, высказывает противоположную позицию. Комментаторы указывают, что перед ними бизнес, зарабатывающий на игровой зависимости, что успешный кейс построен на человеческой слабости и что представлять его как предпринимательский образец этически сомнительно.
Один из самых обсуждаемых комментариев оставил 29 летний мужчина, называющий себя бывшим игроманом. Он пишет, что игра компании неоднократно приводила его к крайне тяжёлому психологическому состоянию, что пять лет он боролся с зависимостью и что главной потерей стало время, которое невозможно вернуть. Другие комментаторы задают вопрос иначе: сколько человеческих жизней стоит за выручкой в сотни миллионов долларов.
Сам Натрошвили касается этой темы лишь косвенно. Дважды за три с половиной часа он отмечает, что «никого не призывает играть», и отдельно подчёркивает, что SPRIBE не является казино, а он даже не знает подробно, как устроен операторский бизнес.
Он говорит, что компания решила определённую проблему. Игрокам хотелось нового формата с другим уровнем адреналина, которого не давали ни слоты, ни игры с живыми дилерами. По его мнению, любой успешный бизнес решает чью либо проблему. Эта логика является продуктовой, а не этической. Вопрос о цене подобного продукта в разговоре практически не поднимается.
Это, пожалуй, главный структурный пробел выпуска и одновременно то, что делает его показательным. Индустрия онлайн гемблинга остаётся одной из самых прибыльных и наименее обсуждаемых публично отраслей на постсоветском пространстве. Её региональные лидеры описывают себя языком технологических стартапов, используя такие понятия, как продукт, инновации, ретеншен и мультипликаторы.
Что из этого следует
Если абстрагироваться от отрасли, история Натрошвили представляет собой набор универсальных тезисов, которые он повторяет в разных формулировках.
Успех не является одной кнопкой. Он складывается из суммы ингредиентов. Любимая аналогия Натрошвили связана с салатом. Вкус создаёт сочетание компонентов, а не один отдельный компонент.
Отсутствие запасного плана может быть активом, а не только риском. Все крупные прорывы в его жизни происходили в моменты, когда отступать было некуда.
Провал является обязательной частью пути. Натрошвили без стеснения перечисляет ресторан, бар, клиники и закрытое социальное казино. Он настаивает, что без падений не бывает подъёма.
Отношения важнее контрактов. Всю дистрибуцию, включающую около шести тысяч клиентов, он объясняет личными связями и репутацией человека слова.
Масштаб определяет потолок. Ключевой вывод его жизни заключается в том, что, находясь в Грузии, он не мог понять, что его потенциал превышает размер рынка, на котором он работал. Стать миллиардером в стране с населением около четырёх миллионов человек почти невозможно. Для этого нужен продукт, которым пользуются миллионы людей за пределами страны.
Детали имеют решающее значение. Натрошвили часто повторяет, что люди ленятся вникать в детали, хотя именно это и является настоящим выходом из зоны комфорта.
Ещё один тезис он приписывает Стиву Джобсу и повторяет как личное правило. Если человек просыпается и ему не страшно от собственных планов, значит, планы необходимо менять.