R2B.News [300]
R2B.NewsГЛАВА 5: ВОЙНА С WILLIAM HILL
Конец 2008 года. Британский букмекер William Hill спешит перестроиться под новую цифровую эпоху. Онлайн-направление буксует, и тогда рождается идея объединить силы с технологическим партнёром. Так появляется William Hill Online — совместное предприятие, в котором William Hill получает 71 процент, а Playtech — 29 и долгосрочный контракт на софт и сервисы. В структуру JV включают и израильские маркетинговые активы, выкупленные Playtech у местных предпринимателей. На их базе в Тель-Авиве формируется офис под управлением маркетолога Эяля Санофа. Для британцев это способ быстро войти в онлайн, для Playtech — возможность закрепить крупного клиента и капитализировать маркетинг.
Первые трещины появляются в феврале 2011 года. William Hill подаёт иск в британский суд и добивается временного запрета на действия Playtech в отношении WHO. Поводом становятся слухи о переговорах Playtech с конкурентом — Ladbrokes, а также попытки пересмотреть условия партнёрства. Для британского оператора это выглядело как угроза эксклюзивности, для Playtech — как попытка ограничить свободу вести бизнес с другими клиентами. Весной стороны находят компромисс, но доверие уже подорвано.
Осенью 2011 года напряжение выливается в кризис. В Тель-Авиве прекращают работу около двухсот сотрудников маркетинга и поддержки WHO. Причина — слухи о закрытии офиса и переносе функций в Великобританию или Гибралтар. После отставки Санофа ситуация выходит из-под контроля. В Лондоне отрицают планы немедленной релокации, а CEO Ральф Топпинг срочно вылетает на место. Несколько руководителей увольняют, семерым выплачивают компенсации с обязательством о неконкуренции. Официально всё назвали «восстановлением порядка», но неофициально стало ясно, что союз трещит.
Ходят упорные слухи, что забастовка начата по личному указанию Тедди Саги, а формально независимый сотрудник WHO Эяль Саноф полностью контролируется последним.
Почему вопрос о переносе офиса вообще встал. Во-первых, William Hill уже сосредоточил управление онлайн-бизнесом в Гибралтаре — налоговом и регуляторном хабе того времени. Перенос маркетинга туда выглядел логично: объединить команды, стандартизировать процессы, ускорить диджитализацию. Во-вторых, израильская структура, выросшая из аффилиатной компании, жила по своим правилам и стандартам. Это вызывало конфликты лояльностей и настороженность по поводу обращения с клиентскими и партнёрскими данными. В-третьих, на фоне усиления надзора в Европе руководство William Hill хотело прямого контроля над брендом и рекламными расходами. Всё это делало релокацию вопросом времени.
На пике конфликта в Тель-Авиве появляются «силовики». Британская пресса пишет, что William Hill нанял бывших офицеров израильских спецслужб для восстановления контроля над офисом после бунта. Речь шла не о демонстрации силы, а о защите инфраструктуры — серверов, данных, клиентских баз. Это был корпоративный спецназ, призванный исключить утечки и саботаж при переходе управления.
Был ли обман со стороны Playtech? Публичных доказательств этого нет. Иск 2011 года касался контрактных ограничений и слухов о переговорах с конкурентами, а кризис в Тель-Авиве — внутренней дисциплины и управленческой автономии. Более того, CEO Playtech Мор Вейзер прилетел в Израиль по просьбе William Hill и участвовал в переговорах. При этом британские источники отмечали, что часть местных менеджеров действительно готовила собственный проект, что объясняет появление соглашений о неконкуренции при их уходе.
К началу 2012 года позиции сторон стали непримиримыми. William Hill хотел полного контроля и независимости от стороннего поставщика. Playtech напоминал, что партнёрство не означало эксклюзивность и что модель B2B предполагает свободу развивать других клиентов. По сути, столкнулись две философии: оператор требовал централизации, а поставщик — масштаба.
В ноябре 2012 года William Hill инициировал оценку доли партнёра, а уже 15 апреля 2013 года выкупил 29 процентов WHO за 424 миллиона фунтов. Компания получила полный контроль над быстро растущим онлайн-направлением. Playtech вышел из капитала, но сохранил долгосрочные лицензионные контракты. Пресса назвала это «win-win», хотя за этим стоял изматывающий кризис. Для William Hill сделка означала свободу, для Playtech — денежную победу. Но союз завершился не на дружеской ноте, а как холодный расчёт двух сторон, уставших делить управление.
Через несколько лет стратегия William Hill подтвердила свою логику. В 2017 году компания окончательно закрыла израильский онлайн-офис, уволив более двухсот человек. Формальное объяснение — централизация функций в британских и европейских хабах. Неофициальное — желание полностью разорвать связь с независимой израильской культурой управления, которая когда-то помогла компании взлететь, но потом стала её внутренним конфликтом.
Вывод прост. Конфликт William Hill и Playtech не был вопросом обмана. Это был вопрос несовместимых моделей. Один хотел полного контроля, другой — независимости. Когда в одном проекте сталкиваются централизованный британский менеджмент и израильско-эстонская предпринимательская школа, компромисс возможен только до первого кризиса. В 2013 году они просто зафиксировали цену развода — и разошлись.