R2B.News [141]
R2B.NewsСхемный трафик как уголовное мошенничество в странах англо-американской и романо-германской правовой системы
В материале используются первоисточники: руководства и пресс-релизы Минюста США по составу wire fraud и делам о криптосхемах, официальные тексты §263 УК Германии (Betrug) и ст. 313-1 УК Франции (escroquerie), а также Закон Великобритании о мошенничестве 2006 года и сообщения Европола о ликвидации сетей, заманивавших инвесторов через соцсети. Эти источники подтверждают, что ключевым элементом является обман ради извлечения выгоды, а не статус конечной платформы, куда доводят пользователя.
Определение явления и юридически значимые признаки
Под «схемным трафиком» понимаются коммуникации и контент, сознательно создающие у пользователя ложное представление о гарантированном выигрыше или безрисковой доходности, с целью склонить его к внесению депозита. Юридически значимыми элементами здесь являются намеренное введение в заблуждение, причинение имущественного вреда через принуждение к имущественному распоряжению и извлечение материальной выгоды инициатором обмана. Эти элементы составляют ядро мошенничества в криминальном праве как англо-американской, так и романо-германской систем.
Англо-американская правовая система: США и Великобритания
В США обманные воронки доведения до депозита квалифицируются по 18 U.S.C. §1343 как мошенничество с использованием средств связи. Состав включает наличие «схемы или замысла на обман», материальность ложного утверждения и использование электронных коммуникаций; добровольность действий жертвы не исключает преступности, если была обманута её воля. Это полностью покрывает модель «схемного трафика», где цифровые каналы применяются для внушения ложной уверенности и индукции депозита.
Правоприменение демонстрирует внимание к самой методике обмана, а не к легальности конечной площадки. В деле BitConnect федеральный суд Сан-Диего приговорил промоутера Гленна Аркаро к лишению свободы за продвижение «инвестиционного бота» с обещанием стабильной доходности; суд прямо квалифицировал вводящие в заблуждение маркетинговые заявления как мошенничество. Отдельным решением ему назначена реституция жертвам. Это типичный пример, когда преступность обусловлена ложным представлением фактов, побудившим к депозиту.
Параллельно прокуратуры США системно преследуют «romance/pig-butchering»-схемы, где через мессенджеры и соцсети завоёвывается доверие, а затем жертву вынуждают переводить средства на «инвестиционные» счета. Квалификация — wire fraud и связанные составы; следственные органы подчёркивают манипулятивную природу коммуникаций, а не статус сайтов, куда направлялись деньги.
В Великобритании Fraud Act 2006 закрепляет уголовную ответственность за ложное представление, совершённое с умыслом получить выгоду или причинить ущерб; это охватывает обещания гарантированного выигрыша или доходности, высказанные в рекламе, чатах и личных сообщениях, когда именно на них основывается решение о депозите.
Романо-германская правовая система: Франция, Германия и иные континентальные юрисдикции
В континентальной модели состав выстраивается вокруг причинения имущественного ущерба через обман и «мошеннические приёмы». Французская ст. 313-1 Code pénal определяет escroquerie как действия по введению в заблуждение посредством ложного имени/качества или «манёвров», вследствие чего потерпевший передаёт денежные средства либо принимает обязательство. Сюда прямо ложатся фиктивные «стратегии выигрыша», фальшивые «пруфы» и легенды «успешного трейдера», которыми в схемном трафике побуждают к депозиту.
Немецкий §263 StGB (Betrug) требует обмана, вызванного им заблуждения, обусловившего имущественное распоряжение потерпевшего и наступление ущерба. Связка «заведомо ложные обещания гарантированного результата» — «денежное распоряжение в виде депозита» удовлетворяет структуре состава; канал коммуникации (мессенджер, соцсеть, лендинг) значения не имеет, пока сохраняется причинная связь между обманом и переводом средств.
Практика общеевропейского правоприменения на уровне координации подтверждает акцент именно на методе обмана. Европол в 2025 году сообщил о ликвидации сети «инвест-воронок», заманивших через онлайн-коммуникации не менее 5000 пострадавших; квалификация — мошенничество и отмывание доходов, при этом описывалась многоходовая система социальных манипуляций, а не юридический статус площадок.
Критерий «метода» как определяющий признак уголовной противоправности
Во всех рассмотренных системах признак уголовной противоправности в типичных кейсах схемного трафика формируется не «объектом продвижения», а «методом воздействия». Если в коммуникации используется заведомая ложь о гарантиях выигрыша или доходности, фабрикация отзывов и «пруфов», сокрытие существенных рисков при обещании результата, то налицо умысел на обман и причинение ущерба через склонение к имущественному распоряжению. Именно этот метод образует состав преступления, даже если депозит зачислен на счёт лицензированного оператора или регулируемой платформы. Эту логику последовательно отражают как американские дела о wire fraud, так и континентальные нормы об escroquerie/Betrug.
Границы допустимого и «порог» уголовной ответственности
Рекламные преувеличения, не содержащие утверждений о гарантированном результате, типично оцениваются в плоскости потребительского/административного права. Порог перехода в уголовную плоскость пересекается тогда, когда создаётся ложное представление о фактах, материализующееся в решении о переводе средств, и инициатор получает вознаграждение, заведомо зная о ложности утверждений. В этой точке и англо-американские, и континентальные нормы признают состав мошенничества: в США — через «схему на обман» и использование электронных коммуникаций, в континентальной Европе — через «мошеннические манёвры»/обман, вызвавшие имущественное распоряжение и ущерб.
Иллюстративные прецеденты, где преступность вытекает из обмана, а не из статуса площадки
BitConnect показал персональную ответственность промоутеров за маркетинговые обещания «стабильной сверхдоходности»: приговор Гленну Аркаро и присуждение реституции увязаны с ложностью заявлений, побудивших к депозитам. Массовые «pig-butchering»-дела в США строятся на той же логике: коммуникации, выстроенные для внушения недостоверной картины и доведения до перевода денег, квалифицируются как мошенничество и влекут аресты активов и преследование пособников, которые помогали доводить жертв до вложений. В ЕС координация через Европол аналогично фокусируется на структуре обманного вовлечения, независимо от того, шли ли средства на криптосервисы или иные объекты.
Итоги
Схемный трафик в смысле уголовного права является мошенничеством и в англо-американской, и в романо-германской правовой семье. Квалифицирующим признаком выступает метод — заведомо ложные утверждения и манипулятивные «манёвры», побудившие лицо к депозиту, вследствие чего инициатор получает выгоду, а потерпевший несёт имущественный вред. Статус конечной площадки, законна она или нет в конкретной юрисдикции, не меняет уголовно-правовой оценки метода обмана. Прецеденты США и общеевропейская практика доказывают, что за такие коммуникации и воронки наступает уголовная ответственность организаторов и промоутеров.