R .][. A

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Помимо рваного дыхания человека напротив неоспоримому царствию тишины ничего не мешало. Уже шесть часов он не приходил в сознание. Затылок пропитался кровью. Наверное. Сложно было сказать за красным костюмом, но воздух еле уловимо колебался от запаха железа. Вывод – перестарался. Ожидание закипало, как неудобное обстоятельство. Пометка. Смрад духов Драйберга сейчас бы очень помог. Впрочем, лишнее время позволило досконально изучить пространство вокруг: от карт, которые Роршах приблизительно перенес на страницы дневника, до холодильника. С последним все сложилось несколько неудачно. Пилюли, блистеры и несколько упаковок то ли гематогена, то ли протеиновых батончиков. Хозяин щедростью явно не отличался.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎А вот ночь была щедра. Покровительствовала, как оберегающая своих отродий матушка. Поймать ускользающий след, выследить, нанести удар. Слишком хорошо. От ошеломляющего успеха каждого пункта плана где-то под кожей навязчиво зудела паранойя. Мужчина лишь туже затянул полицейские стяжки на чужих запястьях.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Пятно томно сменяло форму, силуэты переливались один в другой так же лениво, как делала шаг секундная стрелка на часах. Роршах оперся на компьютерный стол, держал Анарки под наблюдением, когда из-под маски послышалось мычание.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Щелкнул колпачок перьевой ручки. Клякса на бумаге приобрела форму электрического стула.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎– Анарки. Полицейское досье на десятки страниц, – начал он медленно, как безразличные терапевты читают диагнозы пациентов. – Карты лечения у ипохондриков тоньше. Инициировал обрушение восточного моста. Количество упоминаний псевдонима выросло втрое. Прессе понравилось. Масштабный инцидент. Неповоротливый. Не для одиночек.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Привести в чувства. Первостепенно. Чтобы жертва поняла, где находится, и в насколько дерьмовую ситуацию попала.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Затем уже задавать вопросы.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎– Тебя кто-то нанял? Или ты сам наниматель? Какие люди тебя поддерживают?

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎— Я никем не проплачен, и я никому за помощь в своих делах не плачу, – голос собеседника был глухим, терялся за жужжанием ламп. – По крайней мере, не в том смысле, который вы имеете в виду. Этого вам хватит?.. Вы записываете?

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎– Мне известно другое.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Металлический кончик скребет вдоль текста.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎– Сеть информаторов. По всему городу. Маргиналы. Примитивный и ненадежный источник. Бродячие звери, которых ты пытаешься дрессировать обглоданной костью.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Роршах открывается от стола, делает несколько шагов вдоль стены.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎– Но это положение на сегодняшний день. Не делай вид, что не понимаешь, о чем идет речь. Не те обстоятельства. Ты вернулся после затишья. Ностальгия по маскарадному костюму... Назови причину.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎— Я прекрасно понимаю, о чём вы говорите, – эмоции в интонации Анарки проследить было невозможно. Что ж, в игру можно играть вдвоем. – Эти люди помогают мне только косвенно, я не требую от них ничего, кроме тех крупиц информации, которые они могут мне дать. В остальном они со мной никак не связаны. Куда же я пропадал? Скажем так, несчастный случай. Подробности вам ни к чему.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎«Несчастный случай». Разумеется. Несколько новостных источников выдвигали свои теории. Связь с мафией смена псевдонима... Вырезки газет сменялись одна другой перед глазами. Вариант с отравлением был похож на правду больше прочих. Остальные Роршах смял в кармане пальто.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎– Стоило залечь на дно. Не высовываться. Навсегда. Но, пожав руку смерти, ты снова сунулся на улицы. Упорство масок удивительно, – мужчины невесело хмыкает. – И бестолково. Собаки лаят без умолку. Их отстреливают. Одну за другой, пока не наступит тишина. В досье не достает нескольких деталей. Не зафиксировано ни одной жертвы.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Напротив пометки «преступник» стояло три вопросительных знака. Еще столько же напротив слов «беспочвенное обвинение» и «сходство».

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎– По этой причине ты сам еще жив. Я должен знать, о чем твой лай.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎— Выйдите на улицу, – маска кивает в сторону двери, стул скрипит. – Оглянитесь вокруг, почитайте новости, поговорите с людьми и оцените происходящее в стране. Для меня это достаточный мотив. Если вас устраивает состояние, в котором находится этот мир, я могу вам только посочувствовать и посоветовать протереть глаза и посмотреть снова.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Наполовину удовлетворительный ответ.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎– Падение экономики, нарушение логистики. Запугивание населения. Остальным – не поможет. Дохлый номер. Можно вопить о несправедливости мира сколько влезет. Терроризировать город, вставлять палки в колеса государственным структурам. Это истерика ребенка. До тех пор, пока не взяться за решение самой сути проблемы.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎— Запугивание населения? Ох да, как же я мог забыть, олигархи, живущие на своих личных островах и обжирающие последние гроши у народа, это ведь тоже население!

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Роршах делает последнюю запись, убирая дневник обратно во внутренний карман пальто. Пятно на страницах смазывается, теряя форму. Дальше он уже не слушает. Эмоции вскрыли живую ткань лучше любого скальпеля. Оголенный нерв самого города. Мысли, которыми дышат его горожане.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎— Я о них что, заботиться должен? Спасибо, господа, большое, за очередное повышение налогов! Спасибо за разрешение полиции убивать людей на улицах! Спасибо за то, что деньги налогоплательщиков идут на очередную бессмысленную войну! И знаете что? Я рад, что они считают меня террористом. Пусть ссутся в своих особняках.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Свет выключается.

‌‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎‌‎ ‎ ‎Тени заметались по стенам перед тем как полностью слиться с мраком, поглотившим комнату. Последние несколько слов кинжалами впиваются уже в закрытую дверь.