“Девочка у моей двери” (A Girl at My Door), 2014, Джули Джонг, Южная Корея
Спродюсированная Ли Чандоном (“Пылающий”), картина Джули Джонг могла вообще не случиться - фильм о начальнице полиции, пониженной в должности из-за своей гомосексуальной ориентации и “сосланной” из Сеула в деревню, не получил широкого спонсорства из-за открыто заявленной темы дискриминации ЛГБТ-людей в стране, и только Korean Film Council смог выделить сумму в 300 тысяч долларов. Такой бюджет выглядит смехотворным, если учесть статус приглашенных на главные роли актрис: подрастающая звезда “Человека из ниоткуда” (The Man from Nowhere, такого себе корейского прото- “Джона Уика”) Ким Сэрон и на тот момент уже невероятно знаменитая и востребованная Пэ Дуна, которая к 2014-ому успела поработать и с Вачовски (“Облачный атлас”), и с Хирокадзу Корээдой (“Надувная кукла”). Актрисы предоставили выход из ситуации отказавшись от гонораров, чтобы Джули Джонг смогла снять по-своему уникальный фильм, постоянно держащий зрителя не в самом удобном состоянии.
Редкий пример квир-кино о спортивных достижениях, история которого поначалу выглядит как забавная фантазия: команда по волейболу, сплошь и рядом состоящая из геев и трансгендерных женщин, под предводительством тренерки-лесбиянки несмотря ни на что выигрывает местный чемпионат. И только финальные титры дают понять далеким от контекста зрителям, что такая яркая победа не менее яркой команды действительно имела место в истории тайского спорта. Из-за вполне ожидаемой консервативной реакции правительства, оригинальная команда была лишена возможности представлять Таиланд на международных соревнованиях, в то время как режиссер “Железных леди” слегка переписывает историю и уместно добавляет в команду цисгендерного мужчину, предоставляя гипотетическому консервативному зрителю через такую идентификацию возможность попробовать понять и принять право другого на отличие.
В своем последнем фильме, снятом по мотивам романа Рётаро Сибы, Нагиса Осима запечатлевает последние годы самурайского сословия на примере конкретного подразделения военно-полицейского отряда Синсэнгуми, ряды которого пополняет невероятно красивый юноша Кано Содзабуро. Несмотря на изначально заявленную тему романа между Содзабуро и его товарищем по отряду Тасиро (Таданобу Асано, перформанс которого один из обозревателей сравнил с игрой молодого Тосиро Мифунэ), фильм в итоге выходит на идейную многослойность романов Юкио Мисимы. Плюс проникновенная игра Такэси Китано и минималистичный, но такой цепляющий саундтрек от Рюити Сакамото - в этом фильме прекрасно абсолютно все.
Уникальный пример того, каким могло бы быть квир-кино Китая, если бы не нынешняя логика развития киноиндустрии, целиком и полностью находящаяся под контролем Коммунистической партии. “Лан Юй” снят приглашенным в режиссерское кресло гонконгцем Стэнли Кваном по анонимно изданному в интернете роману, автор которого подписался как “Товарищ из Пекина”, где в данном случае “товарищ” выступает как эвфемизм для обозначения человека нетрадиционной ориентации. Помимо романа между бизнесменом и студентом, предоставляющего секс-услуги с целью заплатить за учебу, фильм затрагивает и непростую, в последние года активно цензурируемую КПК тему, - события на площади Тяньаньмэнь. Особо внимательные зрители могут заметить в “Лан Юй” легкий оттенок “вонгкарвайскости” - за арт-дизайн здесь отвечает бессменный для фильмов Вонга художник-постановщик Уильям Чанг.
Неофициальная классика тайваньского квир-кино, в котором в легкой и непринужденной форме рассказывается об одном из самых запутанных периодов поиска себя - тинейджерстве. Школьница Мэн испытывает к своей подруге Юэчжэнь нечто большее, чем дружба, но та влюблена в школьного красавчика Шихао и просит Мэн передать ему свое любовное письмо. Выполнение такого поручения возымело неожиданный эффект: пораженный ее непринужденностью и смелостью, Шихао влюбляется в Мэн. Гвэй (Гуй) Луньмей и Чэнь Болинь так органично и убедительно вписались в роли неловких и смущенных тинейджеров, что даже не верится, что “Вдоль моста Блю Гэйт” - дебютная работа для обоих.
Что будет, если взять сюжет “Царя-Эдипа” Софокла и вольно пересказать его на фоне драг-сцены Токио 60-ых, приправив все это экспериментальными визуальными приемами и нестандартными нарративными ходами? “Похоронная процессия роз” Тосио Мацумото дает зрителю абсолютно все, чего только можно ожидать от кино, заставляя после просмотра снова и снова задаваться вопросом, почему люди больше не снимают такое целостное, уникальное, дерзкое, запоминающееся кино. Особый шарм фильму придает своим перформансом Пита (Pītā), исполнитель главной роли драг-квин Эдди, имя и образ которой, кажется, отсылают не столько к Эдипу, сколько к музе Энди Уорхола Эди Сэджвик.
7. “Свадебный банкет” (The Wedding Banquet), 1993, Энг Ли, Тайвань-США
Еще до “Горбатой горы” Энг Ли попытал свои силы в квир-жанре в одном из фильмов своей трилогии “Отцу виднее” (Father Knows the Best) - ромкоме “Свадебный банкет”. Главный герой фильма, успешный тайваньский мигрант Вайтунг, долгие годы скрывает свои отношения с американцем Саймоном от родителей на Тайване, которые ждут не дождутся свадьбы сына. Дабы закрыть этот вопрос, Вай-Тунг решает жениться на своей подруге из материкового Китая Вэй-Вэй, остро нуждающейся в грин-карте. Но вот незадача - по такому случаю родители прилетают в гости и не соглашаются оставить сына в покое без традиционного роскошного свадебного банкета. Не часто на глаза попадается пример ЛГБТ-фильма, где предполагается возможность найти “золотую середину” и по возможности угодить всем сторонам конфликта.
Фильм “Сонг ланг”, названный в честь ударного инструмента вьетнамской фольклорной оперы кайлыонг, представляет пример того, на что может пойти “открытый” ЛГБТ-режиссер дабы локальная цензура допустила такое кино к показу. Да, Леон Ле представлял “Сонг ланг” в рамках квир-кинофестивалей, но без прямой контекстуализации не все смыслы фильма сразу очевидны - настолько тонко обозначен возможный роман между актером вьетнамской оперы и коллектором, отношения которых начинаются с попытки последнего сжечь театральные костюмы за долги. Тем не менее, в некоторой степени неожиданная и не совсем логичная развязка фильма будто намекает на победу (само)цензуры.
9. “Серьезный подход к вязанию” (Close-Knit; When They Knit Seriously), 2017, Наоко Огигами, Япония
После своего возвращения из Америки в Японию, Наоко Огигами, фильмы которой обычно помечают как "iyashi-kei eiga" ("фильмы, обеспечивающие эмоциональное исцеление"), на контрасте заметила, насколько не представлены не отвечающие стандартам мужественности и женственности люди в визуальном пространстве Японии. Видимо, поэтому трансгендерная женщина Ринко, героиня “Серьезного подхода к вязанию” в свободное от работы в доме престарелых время постоянно сидит дома и вяжет фаллосы, дабы потом их всем скопом сжечь и символически обрести для себя право быть женщиной. Дополнительный вызов восприятию себя Ринко получает с подселением Томо, племянницы ее партнера Макио, после того, как мать девочки в очередной раз оставила Томо саму ради очередного любовника. В своем фильме Наоко Огигами не делает никаких радикальных заявлений, а предлагает лишь пересмотреть, насколько “нормально” то, что зовется нормой.
Кажется, ни один список квир-кино региона невозможен без упоминания Цая Минляна, который в той или иной мере стабильно уделяет внимание квирам в своем кино и тому, как часто им приходится прятать себя и свою “инаковость”. Так как действие “Прощай, Таверна у врат дракона” происходит поздно вечером в полумраке кинотеатра, заблудший японский турист позволяет себе более открыто искать любовника. Не избежал его внимания и Ши Цзюнь, звезда “Таверны Дракона”, который в роли самого себя пришел на последний показ культовой картины Кинга Ху 1967 года со своим участием в тайбэйском кинотеатре перед его сносом во имя урбанизации.
