QWET

Тэхён каждый день наблюдает за тем, как после разговоров о прошедшем дне за ужином вместо того, чтобы прыгнуть в его объятия, Чонгук бежит к компьютеру с уже выученной фразой “Я  на одну игру”, и пропадает на часы. 

Его и до этого квеста было иногда невозможно оторвать от монитора, а теперь Чонгук просто к нему прилип. 

Тэхён пытался смириться. У всех есть увлечения, которые крадут время. Но, когда Чонгук стал чаще проводить время за компьютером, чем со своим парнем, злость и раздражение стали для Тэхёна как родные.  

Он не был уверен, что Чонгук поддержит его игру, какими бы любителями экспериментов они оба ни были. Сейчас же, когда Чонгук послушно прижался грудью к столу, едва не соскальзывая вниз, удерживаемый на месте только руками Тэхёна, он чувствует, что поступил правильно. 

Чонгуку просто нужна была мотивация, чтобы сменить компьютерную игру на что-то более реальное и ощутимое.

— Можешь продолжать, не отвлекайся, — Тэхён собственнически сжимает ягодицы Чонгука и разводит их в стороны, с наслаждением слушая сдавленный тихий стон. Этот мальчишка дразнит его, даже когда ничего не делает.  

В наушниках раздаются голоса сокомандников, но Чонгук их едва различает. Тэхён коротким прикосновением обжигает его бёдра и скользит к паху, собирает прозрачные капли смазки с тёплой головки, и не давая передохнуть, массирующими движениями поглаживает ее. Чонгук прикусывает губу, чтобы не выдать себя ни одним лишним звуком.

Тэхён никогда не мог обойтись без затянутой прелюдии, заставляя  Чонгука дрожать от нетерпения, желать так сильно, что сознание плавится от каждого прикосновения, как масло на сковороде. 

Чонгук жмурится, пытаясь восстановить сбитое дыхание, а когда вновь распахивает глаза, перед ними все плывет. Карта игры кажется смазанным цветным пятном. Дыхание Тэхёна опаляет шею, когда он нависает над сжавшимся Чонгуком и наваливается на него всем весом.

Чонгук готовится к худшему.

И угадывает. 

Под тяжестью Тэхёна он пару раз промазывает по нужным клавишам, и монитор снова омрачается красным цветом. Чонгук хнычет, не в состоянии контролировать ни себя, ни игру.

Тэхён обводит его сосок перепачканными в смазке пальцами, останавливается и медленно прокручивает его. От рухнувшего на него удушливого возбуждения Чонгук прикусывает себе щёку, сводя дрожащие колени.

Воздух густеет, становится горячим, как в тропиках, и тягучим, как сгущённое молоко. Капли пота стекают вдоль позвоночника, щекоча и раздражая. Хочется поскорее их смахнуть, но в таком положении Чонгук может только одержимо тарабанить по клавишам, чтобы его персонаж прожил ещё хотя бы пару минут до файта, пока Тэхён без зазрения совести измываетя над его податливым и с каждой секундой всё более мокрым телом. 

— С тобой даже смазка иногда не нужна, — Тэхён доволен собой, тем, как легко он может управлять телом и мыслями Чонгука, как тот выгибается навстречу, выставляя ягодицы. 

— Ты долго там ещё болтать будешь? Или наконец-то реализуешь все свои угрозы? — пренебрежительно шипит Чонгук. В голосе слышится вызов, он чеканит каждое слово — хочет, чтобы Тэхён наконец-то сделал что-то большее, но вслух в этом не признаётся. 

Чонгук отбивает сообщение, не доверяя голосу в такой момент. 

“Поставьте вар…” — рука дёргается и отправляет его недописанным. Персонаж на экране умирает в пятый раз. Чонгук больше не старается победить. В голове каша, и он сдаётся. Улыбка на его лице — знак того, что он не так уж и против происходящего. 

— Ты же хотел играть, — Тэхён звонко шлёпает его по заднице, оставляя красный отпечаток, как метку принадлежности. Этот несносный мальчишка всегда будет только его. 

Чонгук ненавидит подначивания, вот и сейчас у него прямо-таки язык чешется — хочется ответить очередной колкостью, к которым Тэхён уже привык. 

Ему не дают.

Тэхён размазывает прохладную смазку между его ягодиц, предвкушая контраст ощущений. Он не торопится разогревать её в ладони, напротив — специально подержал её какое-то время в воде со льдом, чтобы сейчас с неприкрытым наслаждением наблюдать, как Чонгук вздрагивает от неожиданности и пытается увильнуть.

Невыносимо. Тэхён тщательно смазывает его, так, чтобы точно хватило для обоюдного удовольствия. Он никогда не думал только о себе. Удовольствие Чонгука у него на первом месте. Наблюдать, как его мальчишка трясётся, изводится и теряется под ним — настоящее наслаждение, от которого трудно оторвать взгляд, трудно отказаться. 

Чонгук всегда такой яркий, когда дело касается эмоций. 

Он хнычет даже сейчас, когда Тэхён вводит пальцы по первую фалангу, едва его заполняя, дразнит, чтобы потом резко убрать руку и ждать мольбу, ласкающую слух. 

— Т-тэ, Тэхён пожалуйста, ты не можешь так поступать! — вскрикивает Чонгук срывающимся голосом; всхлипы и тихий смех заполняют комнату. 

Чонгук знает — после стольких отказов Тэхён просто так от него не отстанет, выжмет всё, что сможет. 

— Правда? Не могу? — Тэхён снова вводит палец едва ли наполовину, чтобы Чонгук ощутил легкую заполненность, подался навстречу, а когда он уже будет готов сам насаживаться на пальцы, резко отдёрнуть руку, лишив его всякого наслаждения. 

Он может. Чонгук чувствует это в силе его хватки. Может заставить его разрыдаться от разрывающего желания, умолять сорванным голосом и в конце концов заплакать. 

— Я всё понял, — Чонгук резко отодвигает клавиатуру, будто отбрасывает, чтобы удобнее разместиться на столе грудью. — Я всё понял, Тэ! Пожалуйста! 

— Нет-нет, ты будешь играть, — Тэхён шепчет ему это на ухо, прикусывает мочку и слегка оттягивает её на себя. — Ты будешь играть, погибать и общаться с игроками, пока я тебя трахаю. Ты будешь это делать, ведь ты так этого хочешь, хотел до сего момента. А теперь так хочу я. 

Тэхён ведёт ребром ладони по его позвоночнику, чтобы Чонгук максимально выгнулся навстречу его пальцам, и вводит их снова и снова, подготавливая его для себя. 

Чонгук дрожащими пальцами придвигает к себе мышку и бездумно нажимает на предметы в инвентаре, путаясь, чего раньше никогда себе не позволял, имея гордые шесть тысяч рейтинга на аккаунте. Если бы его тиммейты знали, чем Чонгук занимается сейчас на самом деле, они бы не поскупились на подначки. 

Ни для кого из них существование Тэхёна не секрет. 

— Хороший мальчик, — елейным голосом произносит Тэхён, — очень хороший и такой влажный внутри, уже совсем готовый. 

Чонгуку хочется резко заткнуть его чем-то, но под руку ничего, как назло, не попадается. Жаль, у него не стоит на столе кактус, который вроде как поглощает плохую энергетику от техники, а то он бы с радостью сейчас им воспользовался и превратил своего любимого мужчину в ежа, чтобы тот меньше распылялся на ненужные реплики.

Тэхён научился чувствовать любое изменение в настроении Чонгука, поэтому очередной звонкий шлепок по заднице не заставляет себя долго ждать. Чонгук взвизгивает. Удар проносится по всему телу от кончиков пальцев до макушки, будто приятный лёгкий электрический разряд. 

Хочется большего, но попросить об этом — значит окончательно признать своё поражение. 

Тэхён считывает это за секунду, даже говорить не приходится, и новый, уже глухой удар ребром ладони не заставляет себя ждать. 

— Блять… — с придыханием стонет Чонгук, теряясь в собственном удовольствии. 

Вспотевшие от напряжения ладони соскальзывают с мышки и она “убегает”, почти падает на пол, но Чонгук успевает её перехватить. Тэхён выжидает момент, когда Чонгук чуть сильнее увлечется игрой, и медленно подается вперед, наблюдая, как тот замирает от чувства наполненности. 

Всего становится слишком много: Тэхёна внутри, ударов пульса, звуков из наушников, которые вдруг стали не просто громкими, а оглушительными. 

— Тише-тише, — будто издалека слышится голос Тэхёна, — уже всё. 

Тэхён выпрямляется — Чонгук понимает это, когда вокруг становится больше места для движения. Вот только расслабиться ему не дают. Тэхён двигается рвано, требовательно, но на секунду останавливается внутри, войдя на всю длину и позволяя Чонгуку ощутить пульсацию. Издевается, будто только того и ждал. 

Шлепки кожей о кожу разносятся по комнате. Чонгук прикусывает тыльную сторону ладони, чтобы не заскулить в голос — стыдно позволять себе так много за раз. Но Тэхён снова забирает у него возможность выбирать — перехватывает его руки, когда краем глаза замечает, что матч закончен, и заламывает их за спину, не позволяя двинуться с места. 

— Хотя бы сейчас ты победишь, — комментирует Тэхён очевидное поражение Чонгука и его команды, которая, не получив ответа, быстро покидает группу для совместной игры. 

— Ты просто садист, — пытается поддеть его Чонгук, но правдой, которую сам признаёт в себе человек, обидеть сложно. 

Тэхён молчит. Его касания и нарастающий напор говорят куда больше. Он с силой оглаживает кожу Чонгука, впиваясь пальцами и оставляя красные полосы, переходящие в лёгкие царапины, которые щиплет, когда на них попадает пот.

— Чёрт-чёрт, — шепчет Чонгук. Глаза закатываются, так что на секунду он теряет возможность видеть хоть что-нибудь. 

Тэхён наклоняется ближе, горячее дыхание касается шеи Чонгука, и внезапно он вгрызается ему в загривок, оставляя там ноющую отметину, пытаясь обрушить на Чонгука больше ощущений, чем тот может выдержать. 

— Пожалуйста, пожалуйста! — повторяет Чонгук как заведённый. 

Тэхён тянет его от стола, ладонями обхватив талию, и Чонгук всем телом ощущает, как его упрямо прижимают к широкой горячей груди. Он слышит сбивчивое дыхание Тэхёна у самого уха, чувствует, как его пальцы впиваются в кожу, не давая ни шанса вырваться. 

Готовый вот-вот упасть на пол, чтобы там наконец-то отдышаться, он замирает, упрямо игнорируя судороги в ногах, пока Тэхён кончает, пачкая спермой свой пах и его ягодицы. 

— Потом уберёшь, — шепчет он Чонгуку на ухо, пока тот не может внятно ответить и способен вымучить только короткое “Угу”, не до конца понимая, на что согласился. 

Только упав на повёрнутое к нему кресло, Чонгук стирает разводы спермы с живота, хотя даже не помнит, когда именно успел кончить. Время будто ускорилось, и всё, на что его хватило — тонуть в собственных ощущениях, не поддающихся разумному объяснению. 

— Повторим как-нибудь, — какое-то время спустя Тэхён возвращается с бутылкой воды и внимательно осматривает Чонгука, ещё не пришедшего в себя. 

Чонгук вырывает у него бутылку и за пару глотков осушает её. Вода проливается ему на подбородок и грудь, но это и к лучшему — у Чонгука такое ощущение, что у него температура под сорок, не меньше, и холодный душ ему бы не помешал. 

— Согласен, — язвительно отзывается он, — ты отсосёшь мне, пока я играю, — и подмигивает. 

Чонгук только через двадцать минут видит надпись “Поражение”, но это его волнует в последнюю очередь. 

Специально или нет, он вынудил Тэхёна подарить ему крышесносный секс, какого у него никогда не было, в то же время тревожный из-за постоянного страха быть раскрытым командой. 

Повторил бы он это?

Определённо да.