QWER

В комнате горит приглушённый свет от двух торшеров, стоящих возле входной двери. Запахи свежезаваренного чая и сладкого парфюма витают в свежем воздухе, текущем в комнату через открытое окно. Плотные шторы, в дневное время не пропускающие и лучика солнца, а в вечернее — свет луны, колышутся от ветра. 

Чонгук откидывается назад, нервно стуча пальцами по клавиатуре. Кнопка “Alt” снова залипла и не реагирует, сколько бы раз на неё ни нажимали. 

И так всегда. Может, стоит реже пить чай за рабочим столом и не проливать его при любом резком движении, чтобы капли не попадали на датчики клавиатуры и она потом вот так не подводила?..

— Сука! — Чонгук, растрёпанный, в домашней футболке, едва прикрывающей бёдра, вот уже два часа, не отрываясь от монитора, пытается пройти ивент, чтобы получить одежду на героя. Она ему не особо-то и нужна, и участвует он только из спортивного интереса. 

— Зачем вы туда идёте? Там же нет вардов, вы все передохнете, как суки! — Чонгук до хруста сжимает мышку, которая пережила уже сотни падений со стола, и это только за вечер. 

Злость. 

Он, увы, так и не научился её контролировать. Когда всё идёт не так, когда сокомандники не слушают и проигрывают файт за файтом, Чонгук пытается успокоить сам себя, прикрыв глаза и глубоко дыша. 

Нужно переждать, придумать план, не идти за всеми.

— Да вы конченные ублюдки, — шипит Чонгук, стараясь не кричать, чтобы Тэхён, сидящий в комнате по соседству, не прибежал в который раз и не шикнул на него.

Ладно, если просто шикнет — он ведь может ещё два часа ворчать после.

Снова смерть, на этот раз по его вине! Время игры уже перевалило за пятьдесят минут. Такие длинные матчи всегда изматывают, и под конец становится не важно, победишь ты или проиграешь, главное — чтобы это всё скорее закончилось. 

Погружённый в игру, Чонгук не слышит, как открывается дверь в комнату, и тихих шагов за своей спиной; вздрагивает лишь в тот момент, когда тяжёлая рука опускается на его плечо и давит. 

— Не сейчас! — срывается Чонгук. — Я играю, ты что, не видишь? 

И этой фразой, произнесённой столь резко и необдуманно, он подписывает себе приговор. 

Тэхён будто его не слышит или делает вид. Он уже два часа ждёт, пока любимый наиграется вдоволь. Но он устал ждать и слушать, как его выпроваживают и кроют матом, только потому что он подошёл не в то время и помешал. 

“Я сейчас умер! Если бы ты меня не отвлёк, я бы всё сделал правильно!”

“Ты можешь потерпеть ещё двадцать минут, или это так сложно?”

“Ты не видишь, я занят!” 

И ещё с десяток замечаний, когда Тэхён смеет отвлекать Чонгука от его неотложных дел. Обычно Тэхён пытается поговорить, объяснить важность умения вовремя останавливаться, чтобы сберечь нервные клетки, но не в этот раз. Тэхён знает: Чонгук ни за что не покинет игру раньше времени, не выключит компьютер и не бросит матч, чтобы не портить себе статистику. Даже сейчас, когда он так близко, Чонгук только дёргает плечами, пытаясь скинуть с себя чужие руки, и не поворачивается. Когда он совершенно не замечает происходящего, его легко можно украсть. 

Прямо сейчас, когда у Тэхёна созрел план на небольшую месть, отстранённость Чонгука играет ему на руку. 

Чонгук возвращается в реальность не сразу — только когда прохладные после вечернего душа руки забираются ему под футболку.

— Ч-что ты… — он наконец отворачивается от монитора и пытается отстраниться от блуждающих по его торсу пальцев, наклоняясь чуть вперёд. — Я играю!

— Так играй, — всё так же тихо произносит Тэхён. Чонгуку от этих слов становится жарко. Сейчас в миллиметре от него влажное после душа тело, которое он в любой момент может помять, искусать, оставить на нём столько следов, сколько пожелает. Потому что Тэхён принадлежит только одному ему, без сомнения. Вот уже два года.

Только…

Тэхён, судя по всему, никак не может смириться с пристрастием Чонгука к компьютерным играм. Нет, он не читает ему нотаций, как это делали родители, когда Чонгук жил у них. Просто изредка позволяет себе издевательски вмешиваться в процесс небрежными касаниями, щипками и поцелуями в самый неподходящий момент. Чонгук не сопротивляется. Никогда не сопротивлялся. До сего дня — игра действительно важная. Его персонаж погибает в тот момент, когда Тэхён бесцеремонно впивается зубами в шею и ласкает её языком, оставляя влажный след.

— Тэ… Пожалуйста, — шепчет Чонгук. Он бросает тревожный взгляд на значок микрофона, следит, как тот гаснет, и выдыхает так, что плечи опускаются. Никто не услышит его тихий скулёж и срывающийся шёпот, будто Чонгук молит о прощении.

— Встань, — Тэхён не отступает, каждым словом и касанием показывая, что так просто он не отделается.

Это возбуждает — его малыш, который не может отвлечься от игры, яростно стучит пальцами по клавишам. Каждый раз, когда Тэхён пытается дотронуться до него, тот дёргает плечом и плотнее прижимается к столу.

— Будет лучше, если ты сделаешь это до того, как возродишься, — осторожно предлагает Тэхён, но в ответ слышит только невнятное бормотание и упрямое:

— Сейчас! Сейчас, ещё секунду!

Неужели так трудно трудно дать доиграть и войти в положение, когда об этом просят! 

Чонгук прикусывает язык, чтобы не сказать чего порезче, жмурится, чтобы катящиеся по лбу капли пота не попали в глаза и те не защипало, сбивая его с толку и раздражая сильнее. 

Он распахивает рот в громком стоне, когда Тэхён ловко зажимает его сосок между пальцами и прокручивает. Едва успевает ударить по кнопке — отключить микрофон. Все тело напрягается, плечи дрожат. Чонгук впивается взглядом в Тэхёна: победная полуулыбка появляется на его лице, а глаза будто смотрят сквозь него.

Вот же придурок. 

У него всегда было только одно на уме, но Чонгук признаётся, что в последнее время и правда перестал уделять ему внимание.

Он вытягивается и наконец-то смотрит на Тэхёна с вызовом и неприкрытой злостью. У Чонгука всегда всё на лице написано — и одобрение, и негодование.

Это его проклятие или козырь, он ещё не разобрался, потому что Тэхён научился этим пользоваться, считывая желания Чонгука за секунду. 

Вот и теперь он надеется, что в его глазах отчётливо читается: “Сейчас не до твоих игр”. 

— Только быстро, — ворчит Чонгук и с трудом поднимается. Ноги дрожат, выдавая его возбуждение. Он сжимает кулаки и прикусывает язык, всё ещё переживая, что его стоны услышат сокомандники.

— Ух, какие мы сегодня дерзкие, — одобрительно тянет Тэхён. Он смотрит, как Чонгук, опершись о край стола, медленно выпрямляется, тяжело дыша. Не дожидаясь, пока тот оправится, Тэхён хватает его за талию и рывком прижимает к прохладной столешнице, крепко сжимая ладонями поясницу. Чонгук пытается протестовать, возмущённо выкрикивая что-то несвязное, но Тэхён только усмехается, не давая ему подняться.

— Как уж получится, — он совершенно безжалостен. Склонившись ближе, он хватается за пояс шорт Чонгука и одним резким движением оставляет его нагишом, открытым, уязвимым под своим взглядом. Хорошо, что Чонгук любит ходить без нижнего белья, иначе пришлось бы потратить время на трусы, которые могут помешать в самый неподходящий момент. 

Блядство. Чонгук коротко ругается и жмёт на клавишу “Alt”, чтобы при направлении мышкой в сторону персонаж двигался самостоятельно и не приходилось каждый раз нажимать без перерыва. Пальцы скользят по клавиатуре, ещё раз и ещё. За спиной ощущается тяжёлое давление: Тэхён толкает в поясницу, требуя, чтобы Чонгук прогнулся глубже. Он едва удерживает равновесие, не отрываясь от экрана, кое-как приспосабливаясь.