Пёс и лис.

Это было ранее туманное утро. Юноша, недавно, всего пару месяцев назад, забравший хорошенького щеночка от лап соседской собаки, сегодня впервые выпускал его на улицу. Пред лапами милого пушистика раскинулась вся деревня, он мог бежать куда только маленькому сердечку вздумается, но не выходил за пределы двора. Боялся. Страшился леса, шумящего в паре десятков метров от деревянного домика. Было в нём и что-то родное, такое близкое его далёкой дикой природе, зовущее в стаю, воющее и скулящее, но и что-то пугающее, сотрясающее маленькое хиленькое тельце, глядящее своими пристальными узкими зрачками, поедающее на расстоянии. В чаще обитали другие, взрослые хищники, несущие опасность и металлический вкус крови. Его крови.

  Пылающий шарик бегал по небосводу, то и дело сменяясь своим волшебным сияющим братом. Они играли в догонялки. И щенок тоже, подражая им, гонялся за бабочкой. Он почти всегда был во́дой, потому что эти глупые крылатые пятнышки никогда не хотели гоняться за ним, только убегать. Ну да, конечно, это ведь в сотню раз веселее! А, может, щеночку тоже хотелось побегать от кого-то? Может, игры с гусями и злыми петухами, норовящими заклевать его, уже наскучили? Определённо. Но с кем ему играть? Соседские дома так далеко от его родного дворика, ему совсем не хочется к ним бежать. А ведь где-то там живут его братья и сёстры. Их разлучили. Вот так просто забрали у мамы. Зачем? Им ведь точно было бы лучше вместе. Кажется, щеночек никогда не поймёт людей, но всё равно останется верен своему старому хозяину. Бабочка скользнула в кусты, пёсик метнулся за ней и, после очередного не самого удачного прыжка, врубился носом в старую перевёрнутую ржавую телегу. Недовольно заскулив, он съёжился и, закрыв глаза, попытался смахнуть лапой с носа болючие ощущения. Правда, это не особо помогло. И вдруг он, открыв глаза, резко отскочил назад. Пред носиком появилось неестественное оранжевое пятно, которого до этого, кажется, не было. Щеночек всмотрелся в тень под тележкой и удивлённо раскрыл глаза. Свету показался аккуратный продолговатый носик, за ним золотые, как два солнышка, глазки, пушистая головушка и чёрные как смоль ушки чужака. Лис! Это лис! Только, совсем не такой, каких пёсик видел меж деревьев со своего двора. Рыжий был таким маленьким, напуганным и чересчур пушистым. Щенок, поддавшись соблазну и любопытству, вторгся в чужое логово и принялся всё обнюхивать, включая кошкоподобного чужака, застывшего от страха, словно каменюга. Его тело, скрывающее себя под миленькой шубкой, было худо как сухая палка, движения его были слабыми и медленными, словно сонными. Сколько лесной житель пробыл под этой старой телегой? Как долго он голодал? Недолго думая, пёс выполз из укрытия и со всех лап помчался к деревянному домику. Хотя, скорее не к нему, а к своей миске, в которой лежали остатки недоеденного людьми ужина и которыми прирученный пока не спешил трапезничать. Он схватил кость с остатками куриного мяса, пару пластов кожи и ринулся обратно, к чернолапому другу, уже успевшему вновь закрутить себя в узелок и забиться подальше в тень. Конечно, учуяв чужое приближение и запах чего-то съедобного, он приободрился и навострил ушки. С приходом доброго домашнего он принялся поедать дары, благодаря своего юного спасителя тихими мурлыканьями.

Свой обед пёс тоже разделил с рыжим другом, и ужин, и завтрак. Домашнему было жаль брошенку, а потому он помогал всем, чем мог. И к обеду следующего дня рыжик выбрался-таки из-под тележки. Белые участки шерсти посерели от грязи, но не испортили красоты хозяина, по крайней мере, по мнению пса. Бурый, радостно виляя хвостом, принялся гавкать и бегать вокруг друга, провоцировать на игру, то и дело прижимая мордочку к земле, оттопыривая попу. Конечно, черноухий не мог долго противиться соблазну и погнался следом за щенком. Как счастлив был убегающий, играя другую роль в догонялках и как радостен был лис, наконец сытый и в компании кого-то, кроме собственной тени. Юнцы побежали к лесу, то и дело прыгая друг на дружку, кувыркаясь, тявкая и скуля, шуточно кусаясь и отталкиваясь лапами. Лис ловко перескочил через поваленное дерево, а пёс, притормозив, всё же не досчитался сил и плюхнулся брюшком на ствол. Потом, конечно, подрыгал задними лапками и всё же шмякнулся наземь, но, правда, друг его уже успел скрыться за стволом старого дуба. Щеночек стал бегать за рыжим, выделяющимся на фоне простого коричнево-зелёного леса другом, пользовался преимуществами своего окраса и прятался средь веток, бестравных проплешин и стволов. И всё же чернолапому удалось поймать домашнего, прыгнуть и повалить в ручей. Щенок, не теряя хватку, начал прыгать по воде, брызгаясь, то и дело отряхиваясь и поскальзываясь на мокрых камушках. Пушистики веселились, не давая друг дружке скучать. Они больше не боялись леса, так внезапно и бережно приручившего их, они не страшились потеряться, оплетая его края, заходя в деревню и тявкая под чужими окнами. Им было хорошо.

  Они делили еду, бегали в лесу, прятались в сараях и брызгались водой из ручья, гоняли птиц и мышей на полянках, ловили рыбу и ели траву, рыли норки и прятались в них, давали отпор гусям и петуху. Каждый вечер они возвращались домой, спали под ржавой перевёрнутой телегой. Это было чудом, верхом мечтаний их обоих. Время шло, менялся блин на небе в ночь, делаясь то больше, то меньше, лис и пёс росли, становясь сильнее, самостоятельнее и больше. Конечно, рыжий омужал куда быстрее своего бурого друга, о чём частенько шутил и катался от смеха по земле, ну а щенок, по сравнению с диким выглядя шибко маленьким, лишь говорил, что жить он будет дольше него. Теперь им не страшен был лес и двор, теперь один стал защитником своего дома, а второй жителем леса. Детские забавы стали забываться. Лис всё реже возвращался к своему другу, чаще оставался ночевать в лесу, ну а бурый погружался в проблемы двора и соседских угодий. Они помнили друг о друге, но больше не виделись. Правда, сказать наверняка, помнил ли своего доброго друга лис, было нельзя, но пёс надеялся. Не хотел верить, что его может забыть столь дорогой сердцу обитатель леса.

Минуло жаркое лето, сезон листопадов и сбора последнего урожая. С каждым восходом пылающего шара его присутствие становилось всё бесполезнее. Наступали холода, приближался сезон голода. Пёс лишь по слухам от бывалых сторожевых знал о том, как сложно и опасно это время. Для всех. Он готовился. Сон его становился всё более поверхностным, недоверчивым к окружению, беспокойным, он подрывался от каждого шороха. Его хозяин стал уходить с ружьём в лес и возвращаться с мёртвыми звериными тушами. Люди брали чужое, не желая убивать свой скот. Как это подло. Неужели они не знают о голоде? Не чувствуют холода? Жителям леса нечего есть, в это суровое время много кто умирает, зачем же отбирать у них то, что могло спасти кому-то жизнь? Пёс никогда не поймёт людей, увы. Хищникам было некуда деваться, они хотели есть. Хотели жить. Местные псы всё чаще лаяли, жаловались на набеги рыжих расхитителей и разбросанные по двору перья. Двоих чернолапых воров загрызли, одного застрелили. Хозяин тоже держал оружие наготове, а пёс и не противился. Он принимал всё как есть, наблюдая за катящимся по небу блинчиком и пересчитывая кур да гусей. К сожалению, и их дом не обошла напасть. Однажды бурый не досчитался несушки. Это был знак, флаг, несущий весть о войне. Теперь сарай не в безопасности, как и двор. Защита ляжет на плечи друга человека, он должен сослужить верную службу тем, кто его кормил всё это время, тем, кто давал кров, ласку и воду. Лисам не место в этом доме. Сторожевой это понимал и был готов к драке.

  Пёс вовсе перестал нормально спать. Казалось, сменил образ жизни на ночной, вечно то сидел у дверей дома, то ходил по двору, то сторожил курятник, то вглядывался во мрак леса чрез заборные дыры. Он лаял, носился, он видел силуэты и тени, старался не упустить ни одной твари, прогнать всех до единой. И всё же однажды пропустил. Рыжий вор проник во двор и вновь навёл суету в курятнике. Пёс, словно ошпаренный, вскочил со своего места и ринулся спасать подопечных. Из тёмного деревянного строения вышел убийца. Тощий, облезлый, с прижатыми к голове ушами, мёртвой тушей во рту и пронзительными золотыми глазами. Взгляд был хищный, испуганный и голодный, но такой до ужаса знакомый, как и пропитанный замороженным лесом запах. Пёс узнал своего друга и замер, а тот, пользуясь моментом, нырнул в дыру в заборе. Бурый не шевелился. Его некровный брат, с которым он делил еду всё своё детство, стал вором. И таскает кур именно с его двора, с его родной территории. Это было подло. Но помнил ли черноухий своего спасителя? Как помотала его лесная жизнь? Пёс видел выступающие рёбра, проплешины в прекрасной шерсти и этот взгляд. У лиса нет выбора. Он голоден. И пёс спасёт его снова. Набеги продолжались. Они не были слишком часты, раз в несколько ночей. Наверно, белобрюхий питался ещё где-то. Пёс не знал и предпочитал не знать. Он закрывал глаза каждый раз, когда к дому подходила знакомая тощая фигура. Он притворялся спящим, больным, мёртвым, каким угодно, но не таким, который мог бы вскочить в любой момент и перегрызть вору горло. Нет, он не такой, как его соседи. Другие псы никогда не были знакомы с лисами, а он был. Он видел это маленькое костлявое тело, свернувшееся клубком, он носил ему куриные кости с остатками мяса и кожицы, они вместе ловили мышей. И сейчас он видит это тело, и сейчас он даёт ему кур. Может, рыжий и не помнит его, может, это вовсе не он, но бурый не может ничего сделать, не хочет убивать своего друга или кого-то, настолько на него походящего.

К сожалению, счастье длилось не долго. Люди были озабочены пропажей птиц и, решив взять всё в свои руки, тоже убавили силу своего сна. В один из дней, когда птицы вновь испуганно закудахтали и затрепыхались, стараясь укрыться от вновь пришедшего хищника, старик с ружьём очнулся. Пёс тут же сорвался с места, прогоняя чернолапого, громко лая и выбегая вслед за ним со двора. Человек целился, а его четвероногий друг спасал вредителя, всячески мельтеша позади него и закрывая своим телом. Он лаял: «Беги! Уходи! Они тебя убьют!», а лис бежал. Только не потому, что следовал чужим указаниям, а потому, что пытался спастись от сторожевой собаки. Послышался выстрел. Хозяин никогда не славился своим терпением и меткостью. Бурый пёс взвыл, почувствовав боль в левой лапе и, споткнувшись, свалился на землю, жалобно скуля. Хищник скрылся, напоследок обернувшись на своего старого друга. Конечно, он всё знал. И пытался выжить. Бурый лежал на траве, сжимаясь в комок. Он ждал человека, а человек — лиса. Бурый предал своего хозяина. Может, жалел, а может и нет, боль перекрывала совесть и все остальные мысли. Луна сегодня была печальной. Снег отражал её лучи, направляя на жалобно пищащее тело. Ветер стих, забрал с собой запах мёртвой птицы и старого друга. Забрал и грязную память о нём. Пёс закрыл глаза.

  Набеги на двор прекратились. Сезон холодов пересёк свой экватор и, если верить словам других псов, скоро уже должен был начать таять снег. Пёс ждал тепла, ждал новых цыплят и гусят, ожидал греющего макушку солнца и зеленеющего леса. И всё, чего он ждал, наконец появилось. Белая шапочка сошла с деревни, открыла все изъяны: голую землю, деревья, промёрзлые участки клумб и грязь с лужами. Как скоро всё здесь распустится? Наверное, осталось совсем немного потерпеть. Люди уже начинают копаться во всей этой грязи, прятать под землю свои ценные вещички, как пёс кости. Все начинают забывать о лисьих набегах, собираются не вспоминать до следующего сезона холодов. Но повзрослевший щенок помнит всё. Он очень надеется, что чернолапый сейчас бегает где-то там, по лесу, охотится на какого-мышь. Пёс лежит на пороге деревянного дома и смотрит в лес. Там не мелькает рыжей спинки, не дёргается чёрное ухо и не метается из стороны в сторону белый кончик хвоста. Нет. Всё это есть где-то там, за десятками деревьев, просто бурый этого не видит. Но он знает.

  С наступлением теплых деньков, когда пёс будет сидеть около ржавой перевёрнутой тележки, он увидит рыжее пятно в лесу. Из-за широкого ствола покажется чёрный носик, за ним белая мордочка и рыжий лоб. Лис выйдет из укрытия, а за ним посеменят пятеро маленьких, ещё хиленьких, как его отец когда-то, но очень дружных щенят. Они будут кататься по земле, кувыркаться, тявкать и нападать друг на друга. Их отец, уркунв что-то в ответ, остановится и посмотрит на бурого. То ли кивнёт, то ли просто моргнёт и уйдёт, сверкнув золотыми глазками на прощание. А пёс так и останется сидеть на месте до самого захода пылающего блина, пристально глядя в пугающую его некогда лесную чащу.