Пыль на артефактах

Пэйринг: Том Риддл/Гарри Поттер

Метки: АУ, Ангст, Hurt/Comfort, Взросление, Underage, Драма, Неравные отношения, Преподаватель/Обучающийся, Психология, Слоуберн, Частичный ООС

"Вот уже полвека Том Риддл работает в лавке «Горбин и Бэркес» среди тусклого света, шелеста старых фолиантов и запаха древней магии. Его мечты о величии давно угасли, а предсказания будущего вызывали лишь раздражение, но внезапное появление мальчика в лавке пробудило в Томе то, что он считал давно мёртвым."

Пролог

      — Поторапливайтесь, мальчики! Нам нужно успеть до обеда!

      Миссис Уизли металась по Норе, торопливо запихивая то одно, то другое в свой бездонный мешок. На ходу поправляя выбившийся передник, она выскочила во двор как раз в тот момент, когда Гарри спускался по скрипучей лестнице в столовую.

      — Пусть скажет это Рону, — один из близнецов накинул на себя потрепанную мантию и встал рядом с Джинни возле камина. — Он все утро не может найти свои ботинки.

      — Нам с Фредом показалось, что ночью кто-то топал на чердаке, — сказал Джордж. — Наверно, наш упырь решил обновить свой гардероб.

      — Точно! Он обычно носит тапочки и довольно тихий…

      — …Пока не начинает выть и стучать по трубам.

      — Ой, да заткнитесь вы! — Рон вылез из-под кухонного стола. — Наверняка это вы их спрятали.

      — Еще и мы виноваты, Фордж.

      — А кто, если не мы, Дред?

      В дом снова влетела миссис Уизли, застегивая на шее мантию.

      — Все готовы? Рон… Что ты делаешь? — она озадаченно посмотрела на сына, заглядывающего в кастрюлю на плите.

      — Не могу найти ботинки, — ответил он.

      — Я же натерла их гуталином и оставила у порога на улице, — она махнула в сторону входной двери и подошла к камину. — Гарри, ты написал своим родителям?

      — Да, — Гарри от неожиданности выпрямился. — Мама встретит нас во Флориш и Блоттс.

      — Хорошо, — миссис Уизли улыбнулась и взяла с каминной полки горшочек с порохом. — Надеюсь, тебе у нас понравилось. Помни, что ты всегда желанный гость в нашем доме.

      Она легко похлопала Гарри по плечу.

      — Спасибо! — он улыбнулся. — Это были чудесные две недели.

      Письмо от Рона с приглашением провести остаток лета в Норе стало для Гарри настоящим спасением. Оно словно впустило свет в его серые будни — весь особняк Поттеров становился тоскливым и пустым каждый раз, когда отец и Сириус уезжали по делам. Всё, что оставалось Гарри, — гонять на метле вокруг поместья в гордом одиночестве.

      Мама, конечно, всегда была дома, но едва ли это облегчало положение. Лили проводила большую часть времени в своей мастерской, где от рассвета до поздней ночи слышались тихие заклинания и перестук инструментов. Она будто оберегала это пространство от шума и веселья, которые обычно царили в доме, когда рядом были отец и крестный.

      Гарри, разумеется, и не думал подчиняться негласным правилам тишины — он всё равно летал, падал, дрался с упрямыми садовыми гномами и возвращался домой то с разбитым коленом, то с царапинами на руках.

      Каждый раз мать встречала его усталым взглядом и сдержанным ворчанием. Лили аккуратно залечивала все ссадины, прикасаясь к ним с такой нежностью, что любые упрёки сразу теряли свой смысл. И Гарри всегда чувствовал: за строгостью скрывается мягкость, а за усталостью — безграничная любовь.

      Так проходили долгие, однообразные дни. Лето словно застряло во временной петле — солнце вставало, и всё повторялось снова: метла, ушибы, ворчание, лечение…

      В письме Рона Гарри прочел обещание, что последние две недели перед учебой будут наполнены шумом, смехом, запахом стряпни миссис Уизли и вечными проделками близнецов. Даже Лили не стала колебаться — лишь махнула рукой и с лёгкой улыбкой отпустила сына в Нору.

      Это было лучшее, что случилось с Гарри за лето.

      — Давай, Рон, ты первый, — поманила его рукой миссис Уизли, протягивая горшочек.

      Рон вошел в камин и сгреб в кулак летучий порох.

      Сколько бы Гарри не пользовался каминной сетью, никак не мог к ней привыкнуть. Руки держи плотно к телу, глаза закрой, глубоко не дыши… Он мог спокойно пикировать на метле, не опасаясь встретиться лицом с землей, но пролетать через камин всегда было куда тревожнее.

      — Косая Аллея! — громко произнес Рон и бросил порох под ноги. Зеленое пламя поглотило его и он исчез.

      — Ты следующий, Гарри, — миссис Уизли всегда улыбалась, обращаясь к нему, и он не мог не ответить тем же. Женщина могла всеми словами ругать своих сыновей, грозить наказанием и давать подзатыльники за любые провинности, но к Гарри относилась особенно бережно. Даже когда они с Роном влипали в неприятности, а виноватым оказывался Гарри, ему доставался лишь сердитый взгляд, тогда как все шишки сыпались на Рона.

      «Конечно, она ничего тебе не сделает, — говорил с раздражением Рон, получивший очередной нагоняй от матери. — Ты же не ее сын.»

      Гарри невольно вспоминал свою маму и то, как в похожей ситуации досталось бы обоим без разбора. Правда, она никогда не поднимала руку, даже для легкого подзатыльника, зато ее слова ранили куда сильнее.

      Еще одним исключением для миссис Уизли была Джинни. Молли с особым трепетом прислушивалась ко всему, что говорила ей дочь, не забывая в процессе поглаживать по голове. Но, по правде говоря, та и не втягивала себя в неприятности, из каких состояли Гарри и Рон.

      — Не трусь, — сказал один из близнецов, глядя на застывшего Гарри. — Это не страшно.

      — Я не боюсь! — возмутился Гарри и уверенно шагнул вперед. Он чуть не зацепил макушкой каминную полку, пока входил в портал камина.

      Он зачерпнул горсть пороха из протянутого миссис Уизли горшочка. Стараясь не показывать слабость перед хихикающими близнецами, Гарри деловито вздернул голову и поднял руку с осыпающимся сквозь пальцы порохом. Он проговаривал в мыслях «Косая Аллея» снова и снова и уже собрался произнести вслух, как вдруг близнецы громко засмеялись, сбив его с толку.

      — Ты посмотри, как нос задрал!

      — Смотри не подпали его!

      — Косаллея! — выкрикнул Гарри и бросил себе под ноги летучий порох.

Глава 1

      — Мистер Виденс, эта вещица не настолько редкая, как вы говорите. Однажды я продал такую же за семьдесят галеонов, — Том крутил перед лицом стеклянную коробочку с двадцатигранником внутри, — а приобрел еще дешевле.

      Он опустил артефакт на прилавок и отодвинул от себя.

      — Семьдесят галеонов? Да о чем вы говорите?! — Виденс хлопнул ладонью по прилавку, от чего коробочка резко подпрыгнула. — Это фамильная реликвия! Да я…да она…

      Он порылся рукой в кармане своей потрепанной мантии, достал помятую вырезку из газеты и сунул Тому под нос, тыча пальцем на движущееся колдофото.

      — Видите? Видите?!

      За круглым столом сидела наряженная, как рождественская елка, женщина. Она медленно водила руками над небольшой сферой, мутной из-за густого дыма, заключенного внутри. Не нужно было быть гением, чтобы узнать прорицательницу.

      — И что я должен увидеть? — Том поднял взгляд на Виденса.

      — Посмотрите на дату!

      Под колдофото действительно значилась дата. Мелким, почти стертым шрифтом было написано: «Мадам Дарея, 1836 г.», а рядом с волшебной сферой на столе лежал знакомый двадцатигранник.

      — 1836 год?

      — То-то же! — Виденс начал тыкать в изображение двадцатигранника. — А это видите?! Эта реликвия сейчас перед вами! Она не может стоить каких-то жалких семьдесят галеонов!

      — Послушайте, — Том вежливо опустил руку Виденса от своего лица, — эта информация ничего не значит. Я знаю, что вещице уже больше сотни лет, но это не делает ее такой уж ценной. Разве что для вас и вашей семьи. Тем более, что прорицательные кубы никогда не славились своей эффективностью, – он задумчиво потер подбородок. – Вот если бы вы принесли, к примеру, волшебную сферу мадам Дареи…

      Виденс устало вздохнул, сунул газетную вырезку обратно в карман и придвинул коробочку с кубом Тому.

      — Просто скажите, за сколько вы готовы купить эту штуку?

      Сработало. Обвести таких клиентов вокруг пальца было совсем не трудно. Мистеру Виденсу явно нужны были деньги, причем срочно. Только вот торговаться с хозяином лавки изначально было плохой затеей: Том годами вырабатывал искусство сводить любую сделку к выгоде только для себя и всегда знал, как вести игру.

      — Пятьдесят галеонов, — отчеканил Том.

      — Пятьдесят?! Вы же говорили семьдесят!

      — Я говорил, что продал подобную вещицу за семьдесят. К тому же, — Том кивнул на стеклянную коробочку, — она не идет ни в какое сравнение с прошлой моей продажей. Считайте, что я еще очень щедр.

      На самом деле тот двадцатигранник был продан в разы дороже. И куплен далеко не за семьдесят, и даже не за сотню галеонов. К сожалению Тома, человек, продавший ему диковину, знал ей цену, и даже обаяние, которым так славился Том, не помогло сбить ее стоимость. Пусть так, Том все равно считал эту сделку выгодной. Его счет в Гринготтс значительно пополнился после перепродажи артефакта.

      — Может хотя бы шестьдесят? — Виденс осторожно взглянул на Тома, будто побитый пес. Его покрытые морщинами пальцы мелко дрожали, протягивая стеклянную коробочку хозяину лавки.

      Такие уловки не работали на Тома, но он был готов уступить при условии, что все равно останется в выигрыше.

      — Пятьдесят пять, — сказал он. — Это последняя цена.

      Виденс просиял, активно кивая головой:

      — Идет!

      Получив оплату, мистер Виденс мигом покинул магазин, не забыв хлопнуть дверью на прощание.

      Том потер висок, поднял стеклянную коробочку и снова осмотрел двадцатигранник со всех сторон. Он ушёл в подсобку, дверь которой сливалась со стеной-витриной.

      Если бы кто-нибудь спросил Тома, как бы он описал подсобку своего магазина, он непременно сравнил бы ее с сокровищницей. Полки ломились под тяжестью пузырьков с ингредиентами для зелий. Там было всё: от сушеных лавровых листьев и корней мандрагоры до баночек со шкурами бумсланга и когтей драконов. Ряды стеллажей хранили редчайшие реликвии магического мира: старинные амулеты, сияющие кристаллы, шкатулки с заклинаниями, странные приборы, издающие тихие жужжащие звуки. Что-то здесь стоило сущие копейки, а что-то ценилось дороже целого состояния или не имело цены вовсе.

      Предметы на открытых полках были легальными и Министерство магии разрешало их продавать. Однако у Тома был и секретный сундук, спрятанный в глубине подсобки, куда он убирал всё, что не должно было так легко попадаться на глаза. Его можно было мгновенно скрыть, если заявится неожиданная проверка. Недавно приобретённый двадцатигранник не входил в число этих сокровищ, но его ценность всё равно была немалой. Том солгал, что прорицательные кубы никогда не славились своей эффективностью — на деле они были не менее точны, чем магические сферы.

      Он достал из коробочки двадцатигранник и, проверив его заранее на наличие вредоносных заклятий, покатал на ладони. В прошлый раз Тому не довелось воспользоваться подобным кубом: тот был продан почти мгновенно. Сейчас же Том не хотел упускать такую возможность. Когда-то предсказания занимали все его мысли, и подобные вещицы вызывали живой интерес. Том трижды встряхнул куб в кулаке и бросил его на чайный столик. Диковина почти полминуты вращалась на месте, пока не остановилась, показывая сияющую золотом цифру семь.

      «Удача, — меланхолично подумал Том, глядя на куб. — И сколько мне её ещё ждать?»

      Он вздрогнул, когда из магазина послышался глухой грохот. Неужто парочка заколдованных фолиантов решила снова сбежать?

      Том, не торопясь, вернул куб в коробку и вышел из подсобки. К его удивлению, вместо страничных беглецов, у камина стоял мальчик, отряхивая от сажи свою мантию.

      — Доброе утро, — Том замер у прилавка, глядя на перепачканного ребенка. — Вам чем-то помочь?

      Мальчик чуть не подпрыгнул, когда с ним поздоровались, и вопросительно уставился на хозяина лавки.

      — Здравствуйте, — только и вымолвил он, продолжая удивленно смотреть на Тома.

      — Извините, но без присмотра взрослых детям сюда нельзя, — Том мельком осмотрел помещение. — Где ваши родители, мистер…?

      — Я Гарри! — вдруг воскликнул мальчик. — Просто Гарри.

      — Просто Гарри, — Том продолжал стоять, холодно меряя посетителя взглядом. Тот уже не обращал на него внимание и с каким-то… восторгом?… таращился на витрины. — Если вы здесь без присмотра, то я попрошу вас немедленно покинуть магазин, и, — Том ловко вынул волшебную палочку из рукава рубашки и заклинанием заставил Гарри отдернуть руку, которая уже тянулась к одному из товаров, — ничего не трогать.

      Гарри резко спрятал руки за спиной и снова начал разглядывать Тома. Тот приосанился.

      — Вы не очень похожи на того, кто мог бы работать в таком месте, — сказал Гарри.

      — Простите? — Том чуть наклонился вперед.

      — Здесь так пыльно, темно и неуютно, — Гарри обвел взглядом магазин и снова посмотрел на Тома, — а вы выглядите, как те люди из Министерства, на которых отец постоянно жалуется.

      Пыльно? Темно? Неуютно? Мальчишка вообще знал, где он находится? Все, что Гарри перечислил, действительно было неотъемлемой частью магазина, но все это делало «Горбин и Бэркес» тем местом, каким оно и должно быть.

      — Как вас зовут? — спросил Гарри.

      — Том Риддл.

      — Хм, — Гарри на мгновение отвел взгляд в сторону, будто перебирал в памяти знакомые фамилии, пытаясь понять, слышал ли он о ней раньше. — Вы учились в Хогвартсе, мистер Риддл?

      От упоминания Хогвартса внутри Тома все сжалось. Непроизвольно всплыли воспоминания о лучших годах его жизни и о досадной неудаче, в виде так и не найденной Тайной Комнаты.

      — Да, — кивнул он.

      — А на каком факультете вы были? Стойте, стойте, — Гарри замахал перед собой руками, — не говорите!

      Он потер пальцами подбородок, еще раз обвел взглядом помещение и, прищурившись, взглянул на Тома.

      — Пуффендуй?

      — …Вам пора, — Том открыл дверь магазина, будучи в шаге от того, чтобы не начать выталкивать мальчишку силой.

      — Подождите! Вам разве не интересно, с какого я факультета?

      — Нет, — Том позволил себе вежливо направить Гарри к выходу и подтолкнул его спину рукой. — Должен попросить вас не приходить сюда без сопровождения родителей или пока вам не исполнится семнадцать. Всего доброго!

      Он закрыл дверь перед носом Гарри, оставив того за порогом с широко открытыми глазами. Несмотря на ясное утро, солнечные лучи не пробивались в узкие закоулки Лютного Переулка, оттого это место казалось мрачным и темным — не каждый бы решился бродить по таким небезопасным улочкам.

      Гарри заметался возле входа: шагнул сначала в одну сторону улицы, затем, передумав, — в другую. Том наблюдал за ним через окно магазина, пока мальчишка не исчез в лабиринте Лютного Переулка.

      Не прошло и минуты, как Гарри вернулся, громко хлопнув дверью.

      — Я… немного заплутал, — он тяжело дышал, прислонившись к деревянной поверхности спиной. — Можно воспользоваться вашим камином?

      Хоть Гарри и пытался держать уверенное лицо, но ужас в глазах скрыть не смог. Том, конечно, знал, каких личностей можно было встретить в Лютном Переулке. Неудивительно, что ребенок был напуган.

      — У вас есть с собой летучий порох? — спросил Том.

      — Нет, — Гарри поджал губы. — Вы одолжите мне свой? Я могу заплатить.

      — К сожалению, в магазине нет пороха. По правде сказать, я не помню, когда последний раз кто-то пользовался магазинным камином.

      Гарри вжался спиной в дверь:

      — Тогда, не подскажете, как пройти к Косой Аллее?

      Том мотнул головой в сторону, откуда Гарри только что пришел. Он невольно вспомнил себя в первые дни работы в магазине, когда сам бродил по узким, извилистым улочкам, путаясь в поворотах, сверяясь с картой и постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что за ним никто не идет. Конечно, долго это не длилось — Тому достаточно было нескольких минут, чтобы запомнить все нужные повороты и приметные знаки. Но эти минуты всё же пришлось потратить.

      Гарри побледнел. Он повернулся к двери, взялся за ручку и замер.

      Воздух в комнате словно стал плотнее, тяжелее, и Том почувствовал это всем телом. Это было то, что способен сотворить только человек, обладающий магией — страх волшебника. Он словно окутывал всё вокруг, душил, заставлял сердце биться быстрее, а мысли — путаться.

      Тому нравились такие моменты — ещё со школьных времён, когда одноклассники боялись его, не замечая, что это лишь усиливает его чувство контроля.

      Но сейчас все было иначе. Страх Гарри был иным — им не хотелось наслаждаться, не хотелось растягивать каждое мгновение, напротив, хотелось лишь одного — чтобы все это скорее закончилось.

      — Вам повезло, что у меня обеденный перерыв, — Том взял мантию со спинки кресла у прилавка, — и нам как раз по пути.

      Том не соврал. За исключением того, что обедал он в противоположной стороне от Косой Аллеи.

      Они шли по переулку. Точнее, шел Том, а Гарри пытался не отставать. Дома, расположенные близко друг к другу, образовывали тени, в которых скрывались воры, попрошайки и другое человеческое отребье. Стоило Гарри хоть немного замяться, как тут же какой-то пьяница протягивал к нему свои грязные пальцы или местная сумасшедшая пыталась поймать его взгляд. Одному только Мерлину известно, что у этих "волшебников" на уме. Тому же не приходилось осторожничать и оглядываться, он лишь бросал на смельчаков обжигающе холодный взгляд и они тут же скрывались обратно в тень.

      — Не отставай, если не хочешь стать чьим-то обедом.

      Гарри сглотнул и быстро закивал. Глядя, как он прячет руки в рукавах мантии, Том подумал, что тот наверняка встречался с этими крысами до того, как вернулся в магазин.

      Том сбавил темп, и теперь они с Гарри шли рядом.

      — А то место, где вы работаете, принадлежит вам? — спросил Гарри.

      Том еле заметно кивнул:

      — Верно.

      — Как оно называется?

      — «Горбин и Бэркес».

      Гарри хмыкнул:

      — «Горбин и Бэркес»? Это Ваши родственники? Они тоже Риддлы?

      Том поморщился, но тут же вернул своему лицу серьезное выражение:

      — Нет.

      — Тогда почему такое название?

      К слову, Том подумывал сменить имя магазина на что-то другое, скажем «Артефакты всего света» или «Диковины В.».

      От воспоминания о «В» Том помрачнел. Величие, к какому он стремился… Имя, от которого должно бросать в дрожь врагов, и трясти от одного лишь произнесения вслух…

      …Волдеморт.

      Теперь оно годится лишь на то, чтобы стать сокращением в названии захудалой пыльной лавки.

      — Это имена бывших хозяев, — ответил Том.

      — И где они сейчас?

      Мертвы.

      — Не знаю. После того, как магазин стал принадлежать мне, я их больше не видел.

      Никто их больше не видел.

      — А давно вы там работаете?

      — Слишком давно.

      Картинки в голове проносились одна за другой, не вызывая ничего, кроме неприятного чувства, хотя сначала всё казалось вполне перспективным. Вот он — молодой, амбициозный выпускник Хогвартса, полный надежд и решимости, стоит на пороге «Горбин и Бэркес». Вот он услужливо подает книги и свитки мистеру Горбину. Вот он обнаруживает у Хепзибы Чашу Пуффендуй и медальон Слизерина — зелёная вспышка. Задача выполнена.

      Оставалась лишь одна вещь — диадема Кандиды. И вот уже больше полувека Том работает в магазине, перебирая пыльные полки, расспрашивая разных волшебников, ища хоть какие-то подсказки, где она может храниться.

      Но годы шли, и постепенно в сознании Тома поселилось тоскливое сомнение: а существует ли эта диадема вообще? Не растворилась ли она во времени, не была ли изначально легендой?

      — Кажется, мы пришли, — Гарри указал на освещенную вдалеке улицу, наполненную шумом разных голосов.

      Гарри и Том вышли из переулка, оказавшись перед книжным магазином, из которого с широко распахнутыми глазами выбежала женщина и бегом бросилась к ним.

— Гарри! — Она налетела на мальчика и утопила в своих объятьях. — Где ты был? Я чуть с ума не сошла.

      — Прости, мам! Камин унес меня немного дальше, чем было нужно, — он почесал затылок, взъерошив и без того лохматые волосы. — Но благодаря мистеру Риддлу…

      Гарри обернулся, чтобы представить своего спасителя матери, но Тома рядом уже не было.