Пьянство

Телемах не может сомкнуть глаз. Не то что бы у него бессонница или что-то подобное, например тревожные мысли насчёт того, что в его доме уже девятый год живут более сотни мужчин. Но причина как раз таки из-за ненасытных женихов, которые понятия не имеют о том, что нормальные люди, и даже Боги, спят ночью под покровом светлой Селены! Непонятно сколько времени прошло с начала их пьянства — если оно когда-то заканчивалось с момента их прибытия — но сегодня это особо невыносимо. Принц не хочет вскоре ходить по родным, и опасным, коридорам собственного дворца, а каждый второй будет тыкать ему в лицо указывая на синяки под глазами.

Телемах переворачивается на бок, лицом к стене, и закрывает голову подушкой, внушая себе, что таким образом не будет слышно чьего-то смеха. Кто это Ксетипп? Евримах? Нет, хуже — Антиной. Хуже даже не из-за того, что он наглый до такой степени, что позволял себе пренебрегать статусом принца, брать его за руку, общаться с ним как с другом, приглашая веселиться с ними. Нет, всё это давно в прошлом. Если бы Антиной обращался с ним, как с другом, Телемах бы не на шутку задумался, что случилось с его возлюбленным. Неужели, память отшибло и он всё забыл, или стыдно перед своим покорными женихами проявлять нежности к парню? Конечно не второе, о каких нежностях может идти речь в таких отношениях. Только контроль. И поводок в руках Телемаха.

А некоторые мужчины оказались достаточно стойкими, чтобы не повалиться с ног от бессилия и затуманеного разума. Как Боги ещё не наказали бесстыжих за нарушение ксении, за то, как они разоряют итакийские земли, дожидаясь, что Пенелопа выберет себе в мужья кого-то из отвратительных свиней как они? Нет, будь они самыми элегантными женихами на свете, царица навсегда верна Одиссею. Почему Дионис всё ещё не наслал на них безумие бесконечного скитания по скалам за оскорбление его культа? О, белорукая Гера, помоги царице сохранить её брак, не дай никому заполучить её рукой силой. Боги, пощадите царя.

Так и не заснув, даже на желанные пять минут, Телемах падает с кровати, и такое ощущение, что грохот был куда громче, чем веселье снизу.

Хитон путается на теле, а броши зафиксированы настолько нелепо, что одно плечо и половина груди остаётся открытой. Волосы остаются растрёпанными, не украшенные, как обычно, золотым лавровым венком. Незакреплённая хламида болтается на плечах и теряется где-то на лестнице.

Телемах подходит к главной зале, где некоторые уже повалились спать, а некоторые даже начали просыпаться, вовсе не понимая суть происходящего и, кажется, где они находятся. Может быть, им нужна не Пенелопа, а бесплатное и качественное царское вино? Точно же, что среди них есть тот, кто серьёзно думает, что здесь сборище для тех, кому нет возможности прокормить себя, а добрая царица приютила всех бродяжек. Именно так они и выглядят, несмотря на свой почётный статус.

— Ты выглядишь отвратительно.

Телемах поворачивает голову на родной голос Антиноя. Тот стоит, будто бы и не выпивал ночью с друзьями. Может быть, так оно и было, но это сыграет принцу на руку чуть позже.

— Не понимаю о чём ты, — Телемах облокачивается о стену, улыбаясь, исподлобья смотря на Антиноя. Выглядит жутко из-за проявляющихся синих отметин. — Я в расцвете сил, — он осматривает комнату, оценивая ущерб, если удастся разглядеть побитую посуду, остатки еды и пятна то ли крови, то ли вина под пьяными телами женихом и мятыми скатертями. Даже Меланфий здесь.

— Ты смотришь будто они впервые нажрались как свиньи.

— Не оскорбляй свиней. Евмей их любит.

Антиной фыркает при упоминании свинопаса, который всё время мешал их времяпровождению, слишком уж помешанный на своей преданности царю. А ещё от него всегда пахло чем-то странным и неприятным. Кто придумал, что его можно впускать во дворец?

— Ты не пьян, — Телемах наклоняет голову в бок, внимательно рассматривая Эвпеида. Антиной и раньше не сильно «страдал» от вина, в отличие от Амфинома, например, который после первого кубка начинал нести всякий бред, а потом отключался.

— Ты говорил, что тебе нравится когда я трезв.

— Ты прав, — Телемах пытается встать прямо, но одна рука всё равно прижата к стене. — И поэтому у меня для тебя очень интересное предложение, — принц усмехнулся, криво шагая к Антиною.

— Правда? Просто пьяным сейчас выглядишь ты.

Телемах почти вплотную подходит к Антиною. Тот выше на голову. Ну, может быть даже немного больше. Но всего на пару пядей! Телемах отрывает руку от стены, перемещая её на плечо Антиноя. Ему нравится эта сцена: полуголый принц, почти что без здравого ума, хочет наградить его за послушание.

Бледные, хотя скорее красные, даже фиолетовые от постоянных драк пальцы перемещаются на фибулу, словно ища застёжку. Вторая рука медленно скользит по коже, от локтя до шеи, сжимает волосы. Он встаёт на цыпочки; слабо завязанные шнурки сандалий сползают по голени. Антиной склонил голову, чтобы его ухо оказалось напротив губ Телемаха.

— Уберись в зале, — слишком соблазнительно шепчет Телемах.

— Что?

Телемах быстро уворачивает от шокированного Антиноя, уходя куда-то по коридору. Куда — уже не имеет значения. Главное, что это выглядело круто в его глазах, и совершенно странно в глазах возлюбленного.

Антиной разочарованно и злостно стоял в коридоре между главным залом и поворотом, за который убежал Телемах. Почти что возбудил и ушёл, даже не одарив надеждой на то, что в последствии он ему даст. Антиной просто много возомнил о себе, первый раз не выпив со всеми, вызвав подозрения у женихов, особенно Евримаха. Да он выглядит, будто Меланфо у него для прикрытия отношений с Меланфией, пускай не возникает, даже в своих мыслях.

Как только Телемах скрылся из виду, Антиной устало вздохнул. Пусть принц получит то чего хочет. Он так надеялся, что Эвпеид побоится, якобы, позориться перед женихами? Нет, ведь они будут убирать последствия сладкой жизни.

— Эй, вы все! Поднимите свои задницы! Генеральная уборка во дворце!