Путешествие Региса.

Глава 9.

Усадив Региса за стол, Детлафф осмотрел комнату и подошел к люку, закрывающему вход в подвал.

— Это было безрассудство.

— Верно.

— Только не надо мне опять про время. Ты прекрасно знаешь, что тебе нужно.

— Тоже верно.

Поленья в очаге прогорели, горница погрузилась во тьму. Нерис уселась за стол, глотнула дистиллята из мандрагоры. Регис тер висок, голова у него гудела.

— Ты собиралась попросить нас о помощи.

— Да.

— Что ж, у меня будет условие: ты говоришь правду. Рассказываешь все как есть. По возможности, кратко. Я слушаю.

— Скучная у меня правда, Регис, — Нерис вздохнула. — Где-то под Диллингеном спрятан сундук с награбленным на войне. Арно, так сержанта звать, хотел потом за ним вернуться. Только ранили его тяжело. Попал в полевой госпиталь, там ни жратвы, ни обогрева, мы его и забрали, чтоб не околел.

— А заодно чтобы сказал, где сундук.

Нерис не ответила. Регис развел руками.

— Уж извини, ты меня не убедила.

— Ты понимаешь, что с ним станет, если мы их не догоним. Ты видел Эрскина и Осьяна. Знаешь, какие они.

— А ты? Ты какая?

— Мне нужно только золото. Смерти я ему не желаю.

— Благородно.

— Благородство — это по твоей части, Регис. Не спорь, я видела, как ты ухаживал за Арно. И мне тоже помог, хотя я тебе никто. Правду тебе? Ну так вот она, правда. Без нашей помощи Арно погибнет. И ты пойдешь со мной, потому что тебе так велит твоя благородная совесть.

Детлафф снял крышку с люка.

— Она права, Регис. Давай уже с этим покончим.

*

В подвале было сыро и совершенно темно.

Регис провел по полу угольком, дорисовывая круг. В середину он поставил глиняную миску, принесенную из хаты в Фэн Карне.

— Зачем ты его спас, Детлафф?

— Кого?

— Того темерского солдата у Ины. Ведь мог бы бросить умирать.

— Мог бы. Но я подумал, что ты бы его не оставил.

Круг вспыхнул светом, воздух всколыхнулся под действием древней магии. Детлафф встал над миской и одним резким движением рассек себе запястье. В миску хлынула кровь.

— Мне всегда было проще, — продолжил он. — Я здесь уже очень давно. Я знаю, что из себя представляют люди, и знаком с их подобием цивилизации. Они расползлись по этому миру, словно чума. В их власти он стал безнадежен.

— Да, раньше ты так считал.

— Я и сейчас так считаю.

— Но ведь что-то изменилось.

Детлафф поморщился, пошевелил онемевшими пальцами.

— Ты видишь в них нечто большее. Пытаешься им помочь, несмотря на все. Мне это кажется...

— Наивным?

— Скорее непонятным.

Детлафф заживил порез и вышел из круга, уступив место Регису. Тот обеими руками схватил миску, прошептал заклинание и начал пить.

Тело изнутри наполнила теплая кровь, и Регис ощутил ни с чем не сравнимую эйфорию. К притупленному чутью вернулась прежняя острота. Теперь вампир слышал все — вот кружит за холмами пурга, вот текут мутные воды Яруги... Вот раздается ржание коня и топот копыт.

*

Жеребец фыркнул. Соренсен хлестнул его поводьями. Надо было убраться от избы подальше.

Когда они с конем вышли на поляну у Сухоместных холмов, уже занимался рассвет. На скалах лежали длинные тени сосен. Ведьмак присел на ствол упавшего дерева и укутался в плащ.

— Сабрина.

— Ты не подумал, который час? Считаешь, чародейки по ночам не спят?

— Я выследил вампиров.

Вздох.

— Заказ выполнен?

— Еще нет, но я подслушал их разговор. Я знаю, за кем они идут.

— Милый мой Соренсен... Будь мне нужен следопыт, я бы его и наняла. А ты у нас, если мне не изменяет память, ведьмак.

— Ведьмак, а не дурак. Тот, седой, Регис... Я рассчитывал без проблем его добить, но он пока полон сил. У Яруги он загипнотизировал нескольких солдат.

— Опять торгуешься?

— Нет, прошу помощь.

Тихий смешок.

— Считай, что тебе повезло.

В воздухе сверкнуло, и рядом с ведьмаком открылся портал. Из водоворота хаоса вырвался поток энергии и быстро обрел форму оружия. Силуэт становился четче, и наконец, пыхнув жаром, затвердел. На снег упал резной кинжал.

Соренсен поднял его и провел пальцем по рунической надписи.

— Зачем мне это? Колья строгать?

— Кинжал зачарован. Заклятие срабатывает при контакте с вампиром. Оно не полное, но твоему вампиру и этого должно хватить.

— Уверена, что сработает?

— Нет. Заклятие изобрел Вильгефорц, а он был дьявольски хитер. Чтобы воспроизвести формулу, ушло много сил и средств. На одно только зачарование потребовалась неделя. Заклятия хватит на один раз, так что используй кинжал с умом.

— Если ты забыла, их двое.

— Я помню. Но ты, мой хороший...

Соренсен со вздохом поднялся с бревна и засунул кинжал за пояс.

— Ну да, я же ведьмак.

— А значит, что-нибудь придумаешь. Ведь так?

Соренсен сел на коня, окинул взглядом следы полозьев на поляне. Следы тянулись на запад.

— А что, у меня есть выбор?

Глава 10.

Висящая на одной петле дверь резко распахнулась и отскочила от стены. Из лесопильни, чертыхаясь и тяжело дыша, вышел Осьян.

— Нет здесь тайника! Ни одной монетки ржавой!

— Он же говорил, за кирпичами где-то. Там, где они неплотно сидят.

— Ты в подвал этот видал? Они там все неплотно сидят! Я полстены разобрал, нет там никакого тайника, только земля сыплется. Не туда мы пришли, точно тебе говорю!

Эрскин окинул взглядом поляну. Здесь была братская могила, но ее раскопали. На снегу валялись трупы, заледеневшие и как будто обгрызенные. На черных нильфгаардских плащах виднелись вышитые скорпионы.

— Нет никакой ошибки. Вот трупы копейщиков из седьмой даэрлянской. Все как говорил старик.

— Ну так напутал чего, значит. Пошли его разбудим.

С саней донесся сиплый смех. Сержант не спал и внимательно слушал каждое слово. И происходящее его очень веселило.

— Хер ли ты там гогочешь? — зарычал Осьян, замахиваясь на старика. Эрскин схватил его за руку.

— Уймись, а? Он что-то сказать пытается.

Эрскин наклонился и приблизил ухо к губам командира, вслушиваясь в его хриплый шепот.

— Вы уже мертвецы, туда вам и дорога...

Ухмыльнувшись, сержант с трудом достал руку из-под шкур и дрожащим пальцем указал куда-то в сторону Диллингена. Солнце уже спряталось за лесом, и голые ясени отбрасывали длинные, жуткие тени. Двое дезертиров перевели взгляд туда, куда показывал старик.

Эрскин начал понимать... Он присел и вгляделся в ближайший труп. Доспехи были накрест прорезаны когтями и частично отодраны от тела, сквозь дыры виднелось рваное замерзшее мясо. Судя по раздробленным в щепки костям, здесь пировал кто-то покрупнее волка.

Сам побледнев, как мертвец, Эрскин вскочил на ноги.

— Трупоеды.

Под злорадный хохот сержанта в сумеречном лесу замигали чудовищные глаза.

*

Ведьмак направлял жеребца по следам полозьев. К закату деревья наконец расступились. Посреди поляны, рядом со штабелями поваленных деревьев стояла хижина дровосека. Тишину прорезал жуткий голодный вой и лай. Жеребец фыркнул, тряхнул головой и остановился как вкопанный. Ведьмак понял, что дальше придется пешком.

Оставив коня в лесу, он вышел на поляну. На серебряной глади Яруги, на серебристом снегу, на ведьмачьем серебряном мече плясал свет полной луны. Стая гулей окружила лесопильню и пыталась добраться до забаррикадировавшихся там людей. Возле водяного колеса стояли сани, и лежащего на них несчастного с аппетитом пожирала одна из тварей. Хрустели кости, воняло свежей кровью, как на скотобойне.

Арбалетный болт попал точно в цель и пригвоздил чудовище к дереву.

Соренсен снял с поясного крюка небольшую бомбу, поджег фитиль знаком Игни и принялся за дело.

*

Сказать по правде, на вид ведьмак был немногим лучше трупоедов.

Змеиные глаза. Темные набухшие вены на висках и шее. Одежда, смердящая кровью чудовищ.

— Выпить есть?

Ведьмак вдруг перестал казаться таким уж страшным. Осьян протянул ему флягу.

— Сюда идут ваши товарищи. Скоро будут здесь.

Дезертиры переглянулись. Эрскин, не думая, сжал рукоять меча, хотя понимал, что шансов у него никаких.

— Откуда ты знаешь, что мы шли не одни? Никак следишь за нами?

— Только за теми, кому было с вами по пути.

— Они тебе враги?

— Не совсем. Мне за них заплатили. Если до вас еще не дошло, я ведьмак.

— А они тогда кто? Утопцы, что ли?

— Вампиры.

Эрскин на мгновение лишился дара речи.

— А на вид мужики как мужики... — наконец проговорил он.

— Я тоже удивился, — Ведьмак пожал плечами. — Но они смертельно опасны.

Осьян еще не мог смириться с потерей надежд на клад. Он пнул гору ржавых инструментов, будто вымещая на них злость. Гора с лязгом развалилась.

— Старик нас обдурил. Привел сюда на верную смерть. Столько сил впустую... И хоть бы один орен нашли.

Ведьмак сунул руку в мешок, достал монету и принялся перекатывать ее по окровавленным пальцам. На аверсе сфинкс, а на реверсе колесница. Дезертиры завороженно глядели, как поблескивает в свете луны древнее золото.

— Что вам здесь было надо, я не знаю. Зато могу предложить кое-что получше. Мне нужны напарники.

— Золотом платишь? — Осьян нервно сглотнул.

Ведьмак хищно ухмыльнулся.

— Не я, а вампиры. У них этого добра много. А вы... вы поможете их приманить.

Глава 11.

Отблески полной луны мерцали на свисающих с крыши лесопильни сосульках, на ржавеющих доспехах мертвых солдат.

Сани они нашли возле водяного колеса.

Регис перешагнул через обглоданную тушу кобылы, откинул шкуры, под которыми лежал сержант.

Черные дыры вместо глаз. Разодранные щеки. Застывший в крике рот.

Нерис согнулась пополам, ее вырвало.

Где-то в лесу позади раздался щелчок, с каким вылетает болт из арбалета.

Во тьме сверкнула искра. Болт раздробил Регису руку выше локтя и пригвоздил вампира к саням. Рана задымилась, зачадила смрадом горящей плоти.

— Вон там! — крикнула Нерис, выхватила из ножен меч и устремилась к деревьям.

Детлафф уже понял, с кем они имеют дело. Он помнил этот щелчок, помнил блеск рун на серебре.

Вмиг перекинувшись, он взмахнул кожистыми крыльями и, оставив Нерис позади, полетел к лесу. Он нырнул в гущу деревьев, зная, что там поджидает ведьмак.

*

Бестия клюнула.

На глазах Соренсена вампир расправил крылья, взмыл ввысь и исчез за деревьями. Кондотьерка ринулась вслед за чудовищем с мечом наперевес.

Ведьмак был ей за это благодарен — не хотелось ему убивать ни в чем не повинную бабу.

Он выпил эликсир, выдохнул и выскочил из своего укрытия за грудой досок. В два шага добрался до вампира, пригвожденного к саням. Сниму кровососу голову одним махом.

Серебряный клинок со свистом рассек воздух.

Не хватило доли мгновения.

Вампир в последний момент высвободился и успел когтями отразить удар. Ведьмак не растерялся. Сделал обманный выпад, сбил ритм шагов и атаковал, целясь бестии в брюхо.

Чудовище отскочило и тут же набросилось на ведьмака. Когти прошли в дюйме от головы. Ведьмак упал на одно колено и рубанул понизу. На этот раз удар рассек бестии голень. Соренсен без промедления замахнулся на шею, но вампир успел прикрыться рукой. Клинок перерубил ему пальцы и со свистом пролетел мимо пасти монстра.

Вампир набросился на ведьмака, вцепился когтями ему в глотку. Хрипя, Соренсен содрал с пояса бомбу, уронил под ноги. Раздался взрыв, а за ним скулеж. Вокруг расползся густой туман — такой, что не увидеть и вытянутой руки. Ведьмак замахнулся мечом, рассек чудовищу грудь и знаком Аард отбросил его назад. Вампир повалился в сани и вместе с трупом сержанта укатился во тьму.

Соренсен жадно дышал, растирая шею. Он улыбался. Теперь монстр истечет кровью. Нанесенные мантикоровым серебром раны не затягивались, они бесконечно сочились и воспалялись.

Переведя дух, ведьмак стиснул меч обеими руками.

— Покончим с этим.

*

Детлафф увидел красные человеческие силуэты. Арбалетчик... и кто-то второй. Их кровь пахла знакомо. Вампир узнал в них недавних попутчиков. Ведьмака поблизости он не учуял. Плохо.

Снова щелкнул арбалет, но Детлафф отбил болт небрежным взмахом когтей. Он резко спикировал к сидящему в ветвях стрелку и зацепил его крылом. Тот выронил оружие и свалился в сугроб.

Детлафф снова взмыл в воздух и, коснувшись земли, вернул себе человеческое обличье. Второй бывший попутчик, должно быть, рассчитывал, что его не заметили: он выскочил из-за ствола, целясь кинжалом Детлаффу в шею. Развернувшись, Детлафф с нечеловеческой скоростью схватил нападающего за запястье. На клинке светились голубые руны, и это не предвещало ничего хорошего. Детлафф с хрустом сдавил парню запястье. Тот взвыл и выпустил кинжал из обмякших пальцев. Детлафф сшиб его с ног.

И вот на снегу перед ним тряслись от страха два беспомощных человечка. Вампир смотрел на них, а они — на него, как приговоренные к казни преступники. Детлафф слышал, как бьются их сердца, как всасывают воздух легкие, видел облачка пара от их неровного дыхания. Чуял страх, ненависть. Зачем они сами в это полезли?

— Зачем? — спросил он. Его дыхание было холодным, пар от него не поднимался.

Оба только смотрели на него, стуча зубами. Со стороны лесопильни подошла Нерис.

— Ты с ними, что ли? — выпалил Осьян, держась за сломанную руку. — Они же чудища! Ты заодно чудищами!

Нерис не удостоила парня ответом — только отметила про себя, как алчно он поглядывает на лежащий в снегу кинжал. Она подняла оружие и повернулась к Детлаффу.

— Это они сержанта укокошили. Добить их или ты сам?

Вампир жестом велел ей подождать.

— Объясните мне. Зачем? — повторил он. — Ваш командир привел вас, куда обещал. Вы могли взять золото и уйти. Но вы ждали нас в засаде. Зачем?

— Нет никаких денег-то! — заголосил Осьян. — Старик, падла, к трупоедам нас привел! И сам же первый сдох, тайну в могилу унес, ищи теперь это золото!

— А у них, — перебил Эрскин, указывая на Детлаффа, — у них с собой прямо-таки королевские богатства! Не какое-то золото, а из древних гробниц! Они такой монетой за кобылу заплатили. Нам... нам ведьмак показал.

В воздухе сверкнул металл. Нерис поймала на лету брошенную темерцем монету, внимательно ее рассмотрела. Такая точно стоила дорого.

— У них этого добра много. Столько, что на всю жизнь хватит. Мы сержантскую нычку искали, а тут...

Детлаффа накрыло разочарование. А ведь Регис почти убедил его, что эти существа не безнадежны. Что они только кажутся злобными, бездушными тварями, что они вовсе не ненасытные глупцы, готовые за гроши предать друг друга. Его друг ошибался. Людям ничто не поможет. Нет в них никаких скрытых достоинств, как нет золота в тайнике сержанта. Люди пусты изнутри и всегда таковыми останутся.

Детлафф одной рукой поднял Осьяна — тот дергался и извивался, но без толку. Он склонил голову, обнажил клыки, вдохнул пьянящий аромат крови. Тело охватила головокружительная эйфория.

А потом его пронзила жгучая боль.

Нерис, быстрая, как гадюка, вонзила кинжал Детлаффу в плечо по самую рукоять. Вампир уронил Осьяна и отскочил назад, яростно шипя. Вокруг клинка начало расползаться голубое пламя, оно поглотило всю руку и уже добиралось до шеи. Пытаясь высвободиться из оков заклятья, Детлафф протянул к клинку свободную руку. Эрскин нашарил в сугробе арбалет, прицелился и выстрелил. Серебряный болт рассек воздух и пригвоздил другое плечо вампира к стволу.

Теперь Детлафф не мог пошевелить ни одной рукой. Воззвав к силе крови, он попытался перевоплотиться, но ведьмачье серебро не пускало.

Он оглушающе взревел, и где-то далеко в ночи раздался ответный вой.

— Чур, мне двойная доля, — заявила Нерис, помогая Осьяну подняться.

Глава 12.

Регис попытался встать, но не смог — кость голени была раздроблена. Из раны на груди сочилась кровь, беспалая кисть пульсировала болью почти невыносимо...

Он посмотрел на лежащего в санях сержанта почти с завистью. Тот уже ничего не чувствовал, это ли не счастье?

Ведьмак уже был совсем близко. На серебряном клинке плясала луна.

Выход оставался только один.

Мне жаль.

Регис из последних сил подполз к трупу сержанта и запустил в него зубы.

Металлический привкус объял язык. Резко нахлынула волна эйфории, потом еще и еще. Раны начали затягиваться, боль отошла на задний план.

Ведьмак появился из-за разбитых саней, увидел его над трупом и выругался. Регис вздохнул полной грудью, поднимаясь на ноги. Его глаза налились красным.

Он взревел, словно дикий зверь. Лицо вытянулось, превратилось в чудовищную морду. На пальцах здоровой руки выросли длинные когти.

Все произошло стремительно. Регис будто наблюдал за происходящим со стороны из-за какой-то завесы. Он чувствовал себя чужим духом в зверином теле.

А зверь требовал крови.

Ведьмак сложил знак, но чудовище с легкостью отскочило от удара, и волна энергии лишь разбросала снег. Достать еще одну бомбу ведьмак не успел. Вампир сбил его с ног, с легкостью пронзил когтями. Пальцы ведьмака обмякли, серебряный меч упал в забрызганный алым снег.

Монстр обнажил клыки.

Артерии запульсировали, сердце гулко забилось, кровь прилила к коже. Настало время подчиниться своей природе. Завершить то, для чего он был создан.

Я этого не хочу.

Регис замер. Лицо его смягчилось, разгладилось, длинные клыки с шипением исчезли. Он выпустил ведьмака, и тот кулем повалился в снег.

Регис вслушался в предрассветную тишину. Пульсация крови в висках понемногу замедлялась, пока наконец не затихла совсем. Он наклонился над своим преследователем, посмотрел ему в глаза.

— Я не чудовище, — сообщил он, развернулся и скрылся в лесу.

Ведьмак остался один.

*

Голубое пламя уже обуглило Детлаффу руку целиком и неумолимо приближалось к шее.

— Ведьмак говорил, клинок его прикончит. До самой кости прожжет.

— Этому-то не дадим нас надуть, — прорычал Осьян. — Говори, песье отродье, где золото?

Вампир пошевелил онемевшими пальцами руки, насквозь пробитой болтом. С трудом просунул ладонь под плащ, снял с пояса кошель и бросил на землю.

Осьяну ринулся к заветному мешочку первым. Тут же скрипнула арбалетная пружина.

— Положь где взял, приблуда, — прорычал Эрскин. — Мы за военными трофеями пришли. А ты войны не нюхал.

— Так я ж помогал!

— В жопу пошел. Пырнула-то его Нерис.

— И требую за это двойную долю, — напомнила кондотьерка.

— Перебьешься, — Эрскин косо на нее глянул. — С кровососами снюхалась, паскуда. А ты только дернись, Осьян, сразу промеж глаз всажу.

— Нас же двое... Двое нас! Зарядить... не успеешь...

— Эрскин, ты добивай и пошли, пока ведьмак не явился. А то и он в долю захочет.

— Да ты гадюка, — усмехнулся Эрскин.

— Тебе никак поделиться с ним охота? Ты смотри, на двоих-то делить попроще.

— А тебе никак охота теперь от ведьмака побегать?

— Нас двое, а он один. Разберемся как-нибудь.

— Этот обоих отыщет. И не хочу подыхать от того, что ты такая смелая.

Пока они переругивались, Осьян отполз в сторонку, поднялся и побежал вглубь леса. Его быстро догнали. От подножки Нерис Осьян упал и по мерзлой земле укатился в овражек. Нерис с Эрскином продолжили препираться.

Меж тем во мраке леса тут и там зловещим светом загорелись глаза. На зов Детлаффа откликнулись. Бесшумно, не привлекая внимания дезертиров, стая окружила ясень, к стволу которого был пригвожден Детлафф. С обнаженных клыков капала горячая слюна. Все послушно ждали указаний.

Одна из тварей зубами вытащила болт, освободив Детлаффа. Он размял онемевшие пальцы, с тошнотворным хрустом оторвал сожженную магическим пламенем руку, из которой до сих пор торчал кинжал, и бросил в снег. В снегу зашкворчало.

Он поднял высвобожденную руку, и дети ночи затрепетали в предвкушении. Ну что ж, сержант знал, что за люди эти трое и чего они заслуживают. Детлафф решил почтить его память.

И отдал стае приказ.

*

Светало. К утру повалил снег.

Детлафф сидел у старого ясеня. К нему подошел Регис, присел рядом. В молчании они смотрели, как крупными хлопьями падает снег на три мертвых тела и россыпь золотых монет.

— Эти двое заслуживали кары, — вымолвил наконец Регис. — Но не такой.

— Заслуживали, все трое. Они были обречены на такую судьбу с самого начала. Самим фактом своего рождения.

— Вижу, ты теперь знаток по части людской природы.

— Едва ли знаток. Но правду о них теперь знаю.

Детлафф посмотрел на раненую руку Региса.

— Что ведьмак?

— Я его отпустил.

— Ты, верно, спятил.

— Нет. Скорее ты был обо мне неверного мнения.

Небо на востоке посветлело. Колючий ветер срывал снег с голых ветвей. Регис встал на ноги, поправил суму.

— Я ухожу.

Детлафф посмотрел в остекленевшие глаза Нерис, вытащил из ее закоченелых пальцев золотую монету.

— Как знаешь. Живи среди людей, раз они тебе ближе. Только не дай им себя прикончить.

— А ты? Куда ты теперь?

Детлафф сунул монету в кошель.

— Пока не знаю. Для начала завершу одно дело, а дальше видно будет.

*

Шлеп-шлеп-шлеп. Бульк.

— Сабрина.

Ведьмак взял еще камешек. Плоский и гладкий, лучше не сыскать. Гладь Яруги поблескивала в лучах зимнего солнца.

Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп. Бульк.

— Ты закончил?

— Можно сказать и так. Я отказываюсь от заказа.

Коробочка умолкла. Явно затишье перед бурей.

— Что значит «отказываешься»? — Яда в этом голосе было больше, чем в скорпионьем жале.

— То и значит, — Соренсен повертел камешек в пальцах, прикинул на ладони и запустил. Шлеп-шлеп. Бульк.

— Испугался! А еще ведьмак называется! Хвост поджал — и шмыг в кусты! Трус! Слюнтяй ублюдочный! Размазня паршивая!..

Ксеновокс трещал от нагрузки. По части витиеватых оскорблений Сабрине не было равных, и как следует разогнавшись, она могла сыпать ими бесконечно.

Соренсен с лингвистическим интересом внимал потоку брани, задумчиво глядя на воду. Потом ему надоело. Тогда он поднял магическую коробочку, прикинул на ладони.

Бульк.

*

Треснуло в огне полено. От очага разливалось восхитительное тепло.

Устроившись на подстилке из шкур, Айни провела смычком по струнам. Скрипка застонала. Никуда не годится, надо настроить... Айни была целиком погружена в это занятие, когда дверь распахнулась.

Она сразу его узнала.

— Где отец?

— В Каген уехал. А где эти, которые... с вами?

— Я один.

— А... Ну вы, господин, проходите, погрейтесь.

Он сел за стол. Уставился в горящий очаг, о чем-то размышляя.

— Хорошо ли вам Людка послужила? — не удержалась Айни.

— Ее дорога подошла к концу.

Айни положила скрипку и взяла кочергу, пошевелила поленья. Он потянулся к поясу.

— Монета, которую дал вам мой друг, была дороже, чем ты думаешь.

— Забрали ее у нас.

— Знаю.

Он раскрыл кошель. Выложил на стол две монеты.

— Вы это зачем... — Айни вздохнула. — Вы это уберите. Вы нам за Людку честно заплатили. А монету у нас по дурости моей забрали, и вашей вины никакой нет...

Он ответил не сразу.

— Считай и это золото честной платой.

— За что?

— За науку. За урок, что ты мне сейчас преподала.

С этими словами он поднялся и вышел. Айни изумленно глядела на поблескивающие монеты. Потом она вскочила, накинула старенькую овчинную кацавейку и выбежала за порог.

Только следы остались на снежном покрывале, да и они на паре шагов оборвались. Он словно растворился в ночи.

Лишь колючий ветер плясал в ветвях одиноких деревьев, завывал в тишине, возвещая долгую зиму.