Пустота

ㅤ ᠌

“Так, с чего-бы начать?”

Примерно так зарождается в голове каждого светлая мысль начать нечто, не углубляясь в философию, нужно лишь её воплотить.

И примерно о том же думала Марина, не углубляясь в философию, пока она искала в сумке что-то, по тону близкое к мысли об уничтожении. Уничтожении неясной и непонятной ей тьмы. Как можно уничтожить неизвестное? Методом, к сожалению, тыка: первым возник нож

Что же. Один надрез. Второй. Третий. И внезапно тьма зарастает на месте первого, второго, и третьего порезов.

“Нужно… больше для уничтожения?”

Возникло у Марины в голове как она нащупала круглую бомбочку. Маленькую, но разрушительную. Бросив во тьму, Марина сначала наблюдала красивую игру огня на месте всепоглощающей этот огонь тьмы.

“Что уж… Ни перерезать, ни взорвать, так, может, сжать?”

Возникает у Марины в голове, и выражается через непонятную жестикуляцию, похожую на сжатие шарика – Марина пробует и пробует сжать в точку тьму, но, как бы ни пробовала она, появлялись лишь все новые сгустки – тьма ответно ловко разрасталась.

Внезапно Марину что-то пронзило – резко, как рапирой, болезненно, словно копьем, и тем времен глухо и жестоко, как палашом – и так же резко потускнели чувства, отупело восприятие и все созданное ей – абсолютно все – было уничтожено на глазах – Тьма пронзила грудь главной героини, разорвав её душу на мелкие осколки.

Листы бумаги, которые помогали ей в перемещении, были сожжены.

Сумка была порвана фактически в клочья

Марина падает на поверхность и пытается, из последних сил, дотянуться до тетради, даже когда надежды уже нет, и в скором времени её поглотит тьма.

И, приподняв голову, Марина замечает внезапно спускающийся, теплый и тем временем неясных очертаний источник света, парадоксальным образом имевший мельком видимый силуэт. В то время, как от него изливался согревающий душу свет, нагревалась и начинала, таять на глазах тьма. Таять, оттекать, отходить от Марины.

“И кого же мне теперь благодарить за спасение?” - возникла в голове Марины простая, но не менее добродушная мысль.

Тем временем от окружающего её простанство осталось лишь две половинки – чистое и на вид бесконечное белое пространство, такое, какое вы можете и сами представить как пустоту, полную потенциала для творчества, и его антипод – на вид поглощающее тёмное небо, эту бесконечность ограничивающее – на вид словно борьба между двумя бесконечностями, создающими неопределенность, не поддающуюся осмыслению.

Понятное дело, что Марине было ничего не понятно, и в голове возникали лишь вопросы с переживаниями и переживания с вопросами, что ставило её, если не в ступор, то в неясное положение дел.

Оглядевшись вокруг не десяток раз, Марина наконец замечает и после вспоминает про свою жестоко разодранную момент назад и непонятно почему целую сейчас сумку, в которую она спихивает все знакомые ей вещи.

Проводя сей процесс, Марина наконец обнаруживает, что на “полу” лежит и что-то новое для неё: маленькие кусочки кристалла, слабо отражающего в себе белый свет окружения во всех представимых ей цветах радуги. Не понимая его назначения, смысла существования, а уж тем более причины появления. Марина вспоминает то отупляющее и мимолетное чувство потери эмоций – имеют ли эти неказистые кристаллики отношение к тому?

Марина решается подумать об этом позже, потому что на земле лежала так же её тетрадь и простенькая шариковая ручка, какую можно увидеть в любом офисе и которая цепляла внимание ничем, кроме распространенности формы.

Какой бы простой или скучной эта ручка ни была, интереснее скорее то, что она здесь делает, почему она так внезапно очутилась здесь и что бы такое сделать ей. Марину не интересовало пока ничего, кроме последнего, к тому же успокаивающего пункта, и она проводит ей по свободному листу тетради первые попавшиеся в голову узоры.

Проводит их красиво – на белом листе вырисовываются спирали, многочисленные лемнискаты, соединенные рядочком а причудливый узор, просто красивым образом построенные прямые, пространство между которыми Марина разукрасила наподобие травы, за исключением того, что трава эта была чуть зеленее чем та, которую она могла видеть – странным образом ручка не только меняла цвет под мысли Марины, но и помогала рисовать гармонично построенные узоры, уже изображавшие собой что-то хотя бы отличное от окружения – у Марины вырисовывался мир, хоть того она сильно не понимала, Марина начинала творить, хоть о том она пока не думала и точно так же от мыслей должны были возникнуть первая построенная ей структура, правила построения структур, связи с другими структурами…

Так Марину увлекло в создание мирка и, да, так просто она стала творцом.

Пожалуй, творцом слегка импульсивным, но в моменте ищущем спокойствие – то она и рисовала на тетрадном листке: Тихие горы с лугами, в долинах которых располагались небольшие и милые домики с торчащей из каждого трубой, все как один таким же спокойным, как и окружение, образом испускающие дым из печей каминов, согревающих дома и создающих, как Марина сейчас прорисовывает, уют внутри, которого не хватает и ней самой.

Внимание Марины переключилось на то, что находится внутри домиков – она начала рисовать на другом листке обстановку внутри одного из них: парадный вход сразу создавал впечатление гостеприимства с вешалкой сразу на входе, уютным ковриком и в целом теплыми тонами окружения с этими приятными глазу деревянной текстурой стен, мягким освещением и в целом открытым пространством дома.

Чуть пройдя по дому можно и дальше погружаться в комфортную обстановку – гостиная с этим типичным, но тем не менее атмосферным камином, спальня в спокойных белых тонах…

Так Марина погрузилась в детализацию мира, сначала прорисовывая, как дом соединен с предыдущим и далее думая лишь о том, что может выглядеть успокаивающим, начала работать над обстановкой внутри каждого из домов.

Тем не менее, как настоящего творца, Марину всюду не покидало чувство, словно чего-то не хватает в её маленьком горном мирке – “Красивого парка, возможно?” Подумала она и начала отрисовывать, снова погруженно, деревца, тропинки, скамейки… Чувство не покидало. “Ухоженных дорожек между домами?“ Подумала и сразу нарисовала их, “Чего-то воодушевляющего свежестью вроде лесочка?“, “Речки и многочисленных мостиков?”, “Фонарных столбов там и сям?” – чувство все не покидало её, пока она полностью не отобразила и сам городок с различных перспектив, и примечательные места, и даже мелкие детали – вроде табличек перед лесом, предостерегающих от опасностей, и мельчайшие детали – вроде веточек и листочков на каждом деревце, трещинок на каждом камешке, лампочек на вывесках и прочем – и чувство того, что её город, дорогой ей мирок неполноценен, не покидало уже подуставшую Марину.

Как же такое возможно, что она нарисовала почти всё: структуру города, которые она успела не десяток раз поменять, чтобы все было, если не логично, то гармонично на вид, выпуклости на стенах, кирпичики на кирпичных зданиях, расписание транспорта – всё, что было, возможно, даже излишним, но это не нужно никому. “Никому не нужен этот городочек…”, возникло в голове Марины, “Никому…” и она впервые оторвалась от работы с блокнотом за столько времени – Марина огляделась по сторонам и обнаружила, что рядом действительно никого нет и Марину сразу как молнией ударило – раз не было ничего, но в блокноте появился город, то точно так же раз нет никого, то там может появиться кто-то – звучит логично и просто.

И так же логично и просто Марина берет ручку и аккуратно рисует такого же одинокого, как она, но слегка неординарного, возможно, зацикленного на чем-то своем мелком или же забитого от чего-то общего – не суть важно.

Стоит отметить, что наполненный простоты оптимизм никакой жизни не наблюдалось в только что нарисованной одинокой девушкой обхватившей колени обеими руками и сидящей в углу слабо освещенной комнаты в одном красивом, большом и, такое чувство наполненном жизнью, прямо противоположном ей доме.

Что должно было “родить” жизнь в рисунке? Чего может не хватать человеку, чтобы быть “живым”?

И Марина сразу почувствовала нехватку чего-то внутри, какую-то моральную пустоту и в голове сразу возникли те лежащие на земле – Сколько? – моментов раннее маленькие кусочки кристалла.

“Могло ли это быть душой? Может ли быть так, что я сейчас лишена души?”, вероятно, догадка Марины была близка к истине.

В голове Марины возникло мимолетное волнение и тем временем она задалась вопросом, откуда у неё столько мотивации двигать дальше свой полученный мир. Следующим шагом для новосозданного мира определенно было создание первого персонажа, но то наверняка стоило реальных вложений от неё в виде кусочка души, который она должна вложить, чтобы оживить образ, который она изобразила

Каким образом Марина может вложить душу во что-то, что нарисовано? “Возможно, рисунку не хватает деталей и раскраски другим предметом?” – предположила Марина и решила начать разукрашивать отобранным среди остальных кристалликом своего момент назад созданного печального персонажа. И странным образом он сам будто бы расплавляется, вливается в контуры рисунка и замещает цвета ручки на более точные текстуры, уже создается впечатление, будто бы это живой персонаж и видны: кожа как на руках Марины, локоны волос кажутся настоящими, постепенно обретает цвет и одежда, становятся зеркалом души глаза и персонаж кажется похожим на человека, хоть миниатюрного, сейчас одинокого и расположенного в обстановке, которую сотворила Марина. Именно Марина. Она понимает, что за столько времени успела нарисовать целую местность, проработанную до мельчайших деталей, связанных друг с другом так или иначе, и, в конце-концов, смогла создать что-то живое, что-то, способное самостоятельно действовать в рамках её мирка.

Это чудо на листке создавало в голове Марины не только ощущение того, что она способна творить, и творить, вероятно, без границ, но и приводило её к состояние творческого поиска, совмещенного с неким покоем, отвлекающим от того, что нагружало её сознание несколько моментов назад.

Марина облегченно осматривает тёмное небо над головой и думает, в каком же пустом, мире она все-таки находится. Пустом, но наполненном подобными историями. Внезапно Марина замечает, как на небе возникла одинокая звезда. “Одна светящаяся белая точка посреди окрашенного в чёрный пространства. Кажется, раньше её здесь не было. Раньше её не было… а сейчас появилась история” И Марина поняла, что, творя на листке, она творит и в своем маленьком мирке. Странным образом это заполнение пустоты заставляет Марину чувствовать себя ещё лучше.

Она откладывает спокойно первую написанную историю в сторону, и внезапно та взлетает ввысь, начиная левитировать, будто бы прикрепленная за ниточку, под звездой.

Это интересное зрелище приводит Марину сперва к легкому удивлению, а затем к осознанию, что между её историей и этой звездой есть внезапная связь.

Решив не задумываться, за неимением ничего подкрепляющего любые утверждения

в пустоте вокруг неё, Марина продолжает творить ещё больше историй в своей нарисованной долине, добавляет ещё больше персонажей и уже уставшая, чувствует, как она засыпает.

Проснувшись в том же белом пространстве, Марина наблюдает над своей головой целый небосвод, полный звёзд с парящими под ними историями

Приглядевшись к каждой из историй, Марина не может понять, как так внезапно могло появиться столько историй и замечает, что не может припомнить некоторые из них.

Так Марина понимает, что под её пером, если быть точнее, ручкой, родилась не просто история, но развивающийся естественным образом мир. Мир, который полон жизни и полон идей. Мир, который Марина может направлять в одну или другую сторону и так она становится творцом

Творцом, решающим раскрыть свой потенциал

и творцом, все же оставшимся без своей души.