Пустошь для Лирии.

Давайте продолжим...

Глава 1.

« И явились миру две сестры: Тень и Свет... Гласит верховная книга Жрецов двух сторон. Давно гласит. Многие века. Только вот не всегда её глас звучал именно так. Мы все – энергия. Дар каждого из нас – энергия. Выражена ли она в наших способностях, в нашей вере, в нашей силе, или в нашем характере. То – лишь следствия применения. Мы все – вместилище для искры той первой, серой, вакуумной энергии Вселенной. Мы все – отголоски, обращённые в материальное, чтобы двигать дальше эфемерно-иллюзорное.  Но мы – забыли об этом.

Не было сестёр. Потому что не могут родственные души создать то, что способно породить новый мир. Нужно столкновение разного, полярность взглядов, принципов и веры. Нужно то, что заставит вакуум обрести плоть. Однажды в серости небытия, повинуясь времени и энергетическим завихрениям появились первые абсолюты состояния.

Тьма и Свет.

И они не были сёстрами.

Они были разными ипостасями. Они были тем, кто обеспечит главное условие существования любого мира – противостояние.

Он и Она.

Всё и Ничего.

Светлое и Тёмное.   

Но первоначальная энергия не приняла ещё вещественную форму весомых физических тел. Она представляла собой сплошную и невесомую непрерывность бесформенных потоков, у которых привычный нам физический объём, вес и масса стремились к идеальному нулю. Наша земля – материя «была пуста и бесформенна».

Пока из столкновения абсолютов не родилось то, что было способно удержать и форму, и массу, и дать продолжение...

Так родились они – метаморфы...»

«Летопись Пустоши»

Создание мира.

Лирия Вейзер, мастер ЛАОМ.

~~~

Семь лет спустя...

Она распахнула глаза, прислушиваясь, как в темноте комнаты крадётся опасность. Эти звуки ни с чем не спутать. Так шелестят дриады. Так скользят домашние духи. Так приходят они... Тянущие... И едва она успела оформить мысль, как по затылку прилетело касательное движение.

– Просил же вернуть! Как человека просил!

– Ещё не утро, – вяло прошипела Лирия в своё оправдание, поднимая голову с исписанных листов на столе.

Маэль, верный сын Сумеречных и наследник клана, складывал стопкой книги, глотая шипящие звуки своего родного языка. Ей не нужно было вслушиваться, чтобы понять, что сейчас её проклинают всеми известными словами, не пытаясь причинить вред. Она засиделась за этими книгами. А у неё было всего несколько часов. Но сон, свойственный таким, как она простым людям, всё же победил в схватке за время.

– Влетит? – она потянулась, опираясь пяткой на стул и укладывая голову на коленку.

– Надеюсь, что нет. Иначе – я не то, что зубы, кости буду выращивать заново.

Мелькнув тенью, тянущий испарился, а Лирия улыбнулась. Раз вспомнил это, значит не сильно-то ему и влетит...

...Падая в темноту Арки, Лирия совсем не предполагала, что каменная подкова выполнит своё предназначение. Арка была не просто порталом. В определённые дни она была индикатором. Те, кого она пропускала, мерцая древними рунами на сером камне, удостаивались огромной чести. Стать слушателями Академии Общей Магии. К тому времени, как сама Лирия влетела в эту Академию, как горох при лузге, в их граде уже много лет не рождался никто, чья сила была развита настолько, чтобы руны хотя бы просто мигнули. Парки были не самими сильными обитателями Пустоши. И тем неожиданней всего было то, что её, самую никчемную из всех, Арка пропустила.

Очнулась Лирия уже в Лечебной башне. С ужасом озираясь по сторонам, пытаясь понять, где именно она находится, и слушая странный шепот женщин в белоснежных чепцах.

– Человек.

– Без примесей. Как она оказалась в комнате отбора?

– Понятия не имею. Просто выпала из портала и всё.

– Не известно чьих кровей?

– Нет. Ни знаков отличия, ни печати рода.

– Безликая значит...

Знала бы она, как быстро и прочно за ней обоснуется это прозвище. На целых семь лет замкнув задиристую сироту в гранях пустого места. Лирия не любила вспоминать о тех первых днях. Ей было всё время страшно. И физически неуютно. Словно стены давили на неё своей вековой мощью, лишний раз доказывая, что она никто. Первые полгода она вообще провела как в тумане, между лечебным крылом и верхней комнатой в башне для девочек. Её диагностировали, рассматривали, изучали и... Разводили руками. Ни отголоска, ни намёка, ни призрачного движения силы.

А потом её отвели в кабинет магистров.

Стоя посередине круглой комнаты, у которой не было стен, но были огромные окна от сферического потолка до каменного пола, Лирия мечтала раствориться в воздухе, пока решалась её судьба. Её бросало то в жар, заставляя липкие капли страха стекать по худощавой спине, то в холод, заставляя склизкие щупальца паники выжигать проложенный каплями путь ледяными всполохами. Сидя в своих креслах, они казались ей Верховными Жрецами. Она не была дурой, чтобы не понять, что именно здесь и сейчас решается её судьба. И впервые за всё время, что она провела здесь, Лирия вспомнила о том, от чего она бежала.

– Не возвращайте меня. Не надо.

Худенькие плечи вздернулись, а ладони сжались в кулачки. При всех прочих равных, уж лучше обитаться приживалкой здесь, чем возвращаться в град к тётке. Они все могли быть хоть трижды одарёнными, детьми кланов, родственниками ведьм, но они все – существа живые. И работы хватит всем, даже при наличии целой дюжины домашних духов, охранявших величественные башни школ.

– Почему мы должны тебя оставить? – один из магистров жестом обвел её силуэт. Лирия сглотнула, сцепляя зубы. Она никогда не видела волос подобного оттенка. Они были белее снега, что покрывал землю на пятый день после самониоса. И холоднее. Судя по серо-голубому отливу прядей. Странные они, имеющие силу.

– Меня пропустила Арка. Хотите оспорить силу древнейшей традиции? – Лирия вздрогнула, услышав глухой смешок второго магистра, скрытый рукой у лица.

– Этим рунам много веков. Могли и ошибиться, – темноволосый повторил жест своего оппонента, продолжая рассматривать девочку, задумчиво проворачивая орден Великого магистра на груди.

– И много раз она ошибалась до этого? – терять Лирии было нечего. Самое страшное, что ей грозило – вернуться к Моране.  Да и потом, Далахан наверняка видел, как она провалилась в Арку, так что, может быть, она вернётся с триумфом. Хотя... Кто ж возвращается после такого? Неудачники? Безликие...

– Ни одного.

Темноволосый магистр неспешно поднялся, подходя ближе. Лирия съёжилась, но уже через пару минут снова вздернула худенькие плечи. Если не показывать страх, можно и напугать. Только вот магистры не Далахан. Для того, чтобы на твоей груди заболтался орден – нужно иметь не меньше трех полных меридианов силы. Так старушки говаривали в их граде. А имея такую силу, могут ли они бояться чего-то? Лирия вздрогнула, ощутив, как её уши накрыли тёплые ладони.  Зачем и для чего она не знала. Стояла, боясь пошевелиться.

– Ни грамма примеси. Удивительно, – магистр опустил руки и вернулся в своё кресло.

– И чем она тут у нас займётся? – светловолосый магистр лениво скользил взглядом по худощавой фигуре.

– Предполагаю, начнёт менять мир?

Кто ж знал, что слова магистра окажутся настолько пророческими...

Из сферического кабинета Лирия выбегала, считая, что урвала вкуснейший кусок мясного пирога. Не выгнали! Оставили! Хотелось прыгать через три ступеньки, а то и вообще через весь пролёт сразу. Хотелось. Но – не вышло. На третьем пролёте она поскользнулась и кубарем скатилась вниз, преодолевая ещё пять пролётов винтовой лестницы. Очередное падение закончилось знакомыми потолками Лечебной башни. И Лирия была просто уверена, что в этот раз она точно повредила голову. Потому что стоило ей открыть глаза, как всюду ей мерещились болотные огоньки. Светлый и Тёмный. И как бы она не моргала, они никуда не девались. Мерцали перед глазами, заставляя жмуриться от их частого перемигивания. В ушах сипел шепот, вот только слов было совсем не разобрать. Тогда Лирия списала всё на последствия удара...

Когда она окончательно пришла в себя, её ждало три неприятных открытия.

Тело погрузили в состояние схожее со сном после целого дня, проведенного в поле. Когда всё болит, двигаться нет сил, а на утро ты не можешь даже согнуться в кровати, чтобы встать.

Она лишилась передних зубов.

И нервные огоньки никуда не делись.

Поняв, что никто кроме неё их не видит, и если она продолжит настаивать, её точно сочтут за сумасшедшую, Лирия постаралась отрешиться от нервного мерцания, убеждая себя, что рано или поздно они пропадут сами. Тело восстановилось за считанные дни. А вот зубы... Безликой она уже была. Но вот быть при этом ещё и беззубой Лирии очень не хотелось. И когда она пришла слезливо умолять главный голубой чепец среди белоснежных, Агата познакомила Лирию с Маэлем. Оставив детей сидеть в одиночестве, она бесшумно ускользнула, обещая вернуться чуть позже и выслушать Лирию.

Никто из детей не горел желанием заводить разговор. Темноволосый мальчик, которого Агата назвала Маэль, шумно принюхался, сморщил нос и гордо отвернулся, всем своим видом показывая, что общаться с Лирией не намерен. Так они просидели ещё несколько минут. Лирия успела заскучать, рассматривая потолок, и приоткрывая неосознанно рот.

– Ты что, беззубая?

– Сам ты беззубый, – огрызнулась в ответ девочка, и, выставив вперед верхнюю челюсть, ткнула пальцем в опухшие десны. – Всего-то четырёх нет! При общем количестве, мне хватит оставшихся, чтобы тебя покусать...

Маэль прыснул, выпрямился, пытаясь сдержать смех и сжимая тонкие губы. Но всё было напрасно, и мальчик разразился звонким хохотом.

– Покусать Тянущего, это надо умудриться, конечно.

– Кого?

– Тянущего. Не слышала что ли?  Хотя, – мальчик ещё раз принюхался, – ты ж человек, что с тебя взять.

– Вообще-то, я парк, но в этом заведении все упорно твердят иное.

– Ты такой же парк, как я дриада.

– Кто?

– Ты что, в лесу росла?

– В поле вообще-то, – насупилась девочка, скрещивая руки. Разговаривать дальше не очень-то и хотелось, но любопытство пересилило. – А ты чего здесь? Тоже зубы выбил?

– Вырвал.

– Сам? – Лирия удивленно поджала под себя ноги, усаживаясь поудобнее на широкой скамье.

– А похоже? – мальчик насупился.

– Ну, синяков-то у тебя нет. Вот смотри, – она задрала подол платья, показывая огромный синяк болотного цвета.

– Кто-то нарочно не долечил. Зачем?

– Ну, видимо затем, чтобы не бегала больше по лестницам. А ты?

– А я, – мальчик помолчал, словно раздумывая, стоит ли вообще разговаривать с этой странной девочкой. Ещё раз внимательно принюхался, осмотрел, а потом вздохнул и произнёс:  – Мой отец – глава Тянущих. Выбранный лорд из девяти объединённых кланов. И вот в этом году, он вдруг присмотрелся, и решил, что мои зубы не достаточно ровные и острые для наследника. И вырвал мне клыки.

– Клыки? – Лирия ошарашенно уставилась на мальчика. Если уж она в свои двенадцать выглядела не красивей кузнечика, то этот – вообще напоминал богомола-переростка. Очень худой. С неестественно длинными конечностями. Может у него и зубы были неестественно длинные?

– Ты что, совсем ничего не знаешь?

– Я подкидыш. Со мной не церемонились. А что я должна знать?

И жизнь Лирии изменилась. Обретя в лице странной подруги благодарного слушателя, Маэль тоже стал раскрываться. Так, Лирия узнала, что Мерцающие и Сумеречные это не потому, что солнце всходит здесь, а садится там. Что Пустошь, это огромный мир, поделённый на кланы, семейства и разные стороны. Что люди – это очень малочисленная «стая», обитающая на равнине Пустоши. Что чем дальше – тем сильнее проживающие там виды. Что способности к магии кольцом обвиваются вокруг носителя, и, замыкаясь, становятся меридианом. Чем больше меридианов, тем сильнее существо. И не важно, к какой из сторон оно принадлежит.

– Скорее всего, ты обманула Арку своими эмоциями, – развивал свою теорию Маэль, когда они вдвоём, спустя недели, заполняли тетрадь тянущего с добытыми и отсутствующими образцами крови, расписывая план «охоты» за недостающим. Это поначалу Лирия впала в ступор, понимая, что тянущие те же вампиры из сказок, только зовутся иначе. Но обретя первого друга в лице одинокого наследника, Лирия готова была помогать ему в полную меру своих способностей.

– Я сто раз там бегала с эмоциями похлеще и ничего, – она старательно выводила в тетради буквы. Писать она научилась только здесь, и старалась тренировать этот навык каждую удобную минуту. Пусть даже и переписывая каракули своего первого друга.

– А раньше ты и не могла. Так уже давно заведено. И со мной было так же. Никто не попадает в Академию раньше времени. Тело любого существа – чаша. Чтобы началось формирование твоего первого меридиана, любая примесь магии должна накопиться. Не все тела даже по рождению сразу готовы принять свой дар, свою силу и своё предназначение. Мы должны подрасти и окрепнуть. И лишь тогда начинается формирование резервуара для будущей силы, – Маэль аккуратно перелил из походного фиала в коллекционную пробирку новый образец крови.

– Одним словом, только в определённом возрасте?

– Нет. Возраст может разниться, важен сам факт того, что резервуар начал формироваться. Магия это поток, энергия, эмоция если хочешь. И видимо Арка посчитала их достаточными.

– Но я ведь не обладаю никаким резервуаром...

– Люди вообще никчёмные, – Маэль прямо посмотрел на Лирию. – Прости, но это так. Вас осталось мало потому, что вас либо сожрали, либо обратили. Скоро вас совсем не останется.

– Но мы всё равно важная часть цепочки. Ведь мы же есть.

– Это ненадолго...   

С тех пор прошло семь лет. И все эти годы, двое детей в одно время оставшиеся без зубов, скалили их – оберегая свою дружбу. Вот и теперь, едва подруга упомянула о сильной загвоздке в разрозненных данных из книг, Маэль рискнул своим положением и на несколько часов предоставил подруге старинные книги их клана. Не сказать, что они ей сильно помогли. Скорее – запутали ещё сильнее...

~~~

В сферической комнате, залитой светом рассветного солнца, повисла тишина. Верховный магистр Мерцающей Академии Общей Магии, сложив руки в замок за спиной, задумчиво смотрел в окно.

Уже много лет он смотрит на это идеально созданное сооружение: треугольник, заключенный в меридиан вечной силы. Много веков назад Верховные Жрецы двух сторон объединили свои усилия и создали Академию Общей Магии. Три вершины треугольника – три главных здания – как символы единения  Света, Тьмы и Времени. Магическая тройственность. Немного изменённая в угоду цели создания. Время, как основа, было заменено на течение жизни. И тех, кто спасает, вне зависимости от принадлежности сторон, стало принято считать особо важным, значимым, направлением обучения. Так создались и возникли две основных части школы и три равнозначных  строения. В треугольник их превратили скрытые от обычного взгляда соединительные мосты. Все три здания находились на разных концах  их огромного мира. Но заключенные в меридиан, поддерживаемый постоянно потоками магической силы внутри самих помещений, эти расстояния казались не больше обычных переходов между домами в больших дворцах Верховных Лордов. Но заметить эти мосты можно было лишь находясь внутри, и давая клятву. Для обычных обителей подлунного мира это были просто аскетичные громадины школ, и никакого намёка на тайные пути...

Но сегодня он не любовался. Магистр был погружён в себя. Он уже несколько лет успешно избегал выполнения воли Мерцающего Лорда. Находил всё новые отговорки и новые нетерпящие отлагательства дела. Но в этот раз всё было иначе. Небольшая приписка в конце официального приглашения на ежегодное торжество не оставляла ему ни выбора, ни надежды.

– Ну, не так уж всё и плохо, – второй Верховный магистр, на этот раз – Сумеречной Академии, небрежно отбросил письмо на стол. Привычным жестом поправляя белые пряди, он откинулся на спинку кресла, в котором сидел. – Ну, предпишет ваш Лорд тебе начать поиски той самой. Её можно искать десятилетиями. Я вот, например, так и не нашёл.

– И как, Аэрин, – магистр у окна развернулся, – ты объяснил это своему Лорду?

– А я, Рэйлин, оказал ему такую услугу, что этот пережиток прошлого, часть следования древнейшим традициям, надёжно обходит меня стороной. И потом, – Аэрин поднялся, подходя ближе, – вы, Светлые, печётесь о соблюдении традиций так, словно от этого зависит ваша жизнь. Всё давно изменилось, а вы как были топорной расой, так и остались.

– Зато вы – само очарование подковёрных интриг и отлынивания от прямых обязанностей, – Рейлин усмехнулся. – Что ты сделал?

– Я, – Аэрин подошёл к магистру вплотную и нарочито тихо зашептал в ухо, – спас его Верховную мясистую часть в одной очень щекотливой заварушке.

– Которую сам и подстроил? – Рейлин усмехнулся.

– Это уже другая история, Рейлин. И к делу она не относится, – Аэрин гордо вскинул подбородок и шагнул к панорамному окну. – За небольшую благодарность могу поделиться схемой.

– Нет уж, увольте, господин Верховный магистр Сумеречной Академии. Ваши схемы всегда выходят боком. Да и потом... Помню я это всё... Наш – не ваш. Нашего на это не поймать, – Рейлин поравнялся с другом, тоже устремляя взгляд вдаль.

– И что, пойдёшь? Как эменталь на черновую работу?

– У меня не будет даже выбора. Всё уже решено.

– Это ты с чего так решил?

– Со слов: «вы знаете Наше к вам отношение. И это – великая честь».

– Значит, я верно прочёл.

– Я перестал бы тебя уважать, прочти ты иначе.

– Это хуже, чем чесать пятки всадникам Хаоса.

– И, тем не менее, иного выхода я не вижу. Я и так слишком долго сопротивлялся...

Они замолчали, думая каждый о своём, пока в какой-то момент одновременно не увидели на соединительном мосту стремительно шагающую в сторону башни фигуру. Рейлин почти заглушил вырвавшийся из груди отчаянный стон, в то время как Аэрин с любопытством хмыкнул.

– Я думаю, ты – всё ещё на стороне сопротивления, мой друг, – Аэрин хлопнул магистра по плечу и направился к своему креслу. – Впусти её...

~~~

– Нет, они это точно нарочно сделали! – Лирия, не стесняясь, говорила вслух. Вся Академия уже давно перестала обращать на это внимание, считая её «чёкнутой человеченкой». И только сама Лирия точно знала, что у неё всегда было как минимум – два слушателя.

Лучик и Росинка.

Когда болотные огоньки, появившиеся после её падения, никуда не делись, Лирия решила, что у её постоянных спутников должны быть имена. И если с первым, золотистым мерцающим огоньком у неё вопросов не возникло, то вот второй... К возможности говорить и понимать друг друга они пришли не сразу. Когда она выбирала им имена, всё что они могли – лишь раздуваться до огромных размеров, пока не рассеивались в пространстве, и мигать. Мигали они очень живописно. Особенно – тёмный огонёк. Реагирующий всегда нестандартно и даже несколько возмущенно. Именно тогда Лирия решила, что это – девочка. И, не задумываясь, выпалила имя. Тёмный огонёк стал ещё темнее, заискрился и возмущенно взорвался в пустоте комнаты, чтобы вернуться обратно, мерцая с удвоенной силой. «Ты как роса по утрам, – сказала тогда Лирия. – Невероятно красивая в своих гранях при первых лучах солнца, но такая же противная, стоит тебе попасть за шиворот. Проберёшь до костей». Когда они смогли повысить качество своего общения, менять что-либо было уже поздно. Они все привыкли. А Росинка почти всегда оправдывала свою характеристику. Вот и сейчас, она замерцала сильнее, раздулась, и в голове Лирии зазвучало знакомое шипение.

– Я говорила тебе – бери другое задание. Они же просто решили от тебя отвязаться.

– Не говори ерунды, – раздалось шипение чуть потише, но с более властными нотками в тоне. – Они не дали бы то, с чем она бы не справилась.

– Да потому что никто с этим не справится! – Лирия опять возмутилась, ускоряя шаг и помогая себе руками, которыми размахивала, как заправская дриада при попадании в лес. За эти годы она набрала немного массу, выросла ещё на пять голов, обзавелась совершенно пятнистой шевелюрой, и – как ей казалось – обросла умом. Но – видимо только казалось. Потому что когда ей выдали тему её финальной диссертации, призванной завершить сам факт обучения, Лирия лишь усмехнулась легкости темы. Но чем больше она вникала, чем больше она читала, находила и выписывала, тем больше она понимала, что эта тема скорее закроет её навечно в стенах Академии, чем позволит отсюда вырваться. – Все источники противоречат друг другу. Нет даже двух более или менее похожих. Такое ощущение, что когда-то давно, писчие при Храмах напились, подожгли библиотеку, и потом наскоро наваяли тексты, кто в лес, кто по дрова. Кто кем был, тот то и написал. А я, значит, как последний парк, должна всё это соединить в одно. Да они издеваются! Я вот прямо сейчас пойду, и...

– Пожалуй, мне стоит проверить – там ли они, – Лучик ретировался так быстро, что даже Росинка не успела ещё раз перемигнуть.

– Он со мной не согласен? – Лирия фыркнула.

– Зато я – на твоей стороне, – Росинка горделиво раздулась, едва удерживая себя от расщепления в пространстве. – Эти магистры сильно много на себя берут!

– Даже если меня не пропустят, – пыхтела Лирия, взбегая по лестнице, – Я возьму их измором!

– Горжусь тобой, – замигала Росинка.

Однако особых препятствий Лирия на своём пути не встретила. Личный домашний дух одного из магистров услужливо распахнул дверь, тут же захлопывая её с обратной стороны, словно боясь, что Лирия передумает. Лирия сглотнула, набрала в грудь побольше воздуха и осеклась. Магистр Мерцающей Академии на неё даже не смотрел, пытаясь то ли уничтожить, то ли прожечь дыру в другом магистре. Который неожиданно ей улыбнулся, напоминая оскалом змею, и, сложив руки домиком, произнёс:

– Лирия, что вы знаете о законе «О браке»?