Пунктир

С тех пор, как в жизни Беспи появился Фикс, всё стало в разы лучше, чем было раньше. Несмотря на все недостатки белобрысого и на те проблемы, которые он принёс в жизнь бедного красноволосого студента, он всё равно был рад, что всё сложилось именно так. Их взаимоотношения всегда были сложной штукой: от ненависти до полного безразличия, а затем — от безразличия к дружбе. Но, несмотря на все перипетии, их союз превратился в нечто большее, в их личный тандем, который, хоть и не без трудностей, но работал.  

Когда они съехались, жизнь стала немного легче. Фикс, хоть и не без нытья, взял на себя большую часть расходов, пока Беспи не встал на ноги. Это было нелегко, но именно тогда студент начал понимать, что Фикс — не тот человек, каким его представляли окружающие.  

На улице было холодно. Морозный воздух окутывал все вокруг, а изо рта вырывались клубы пара, растворяясь в темноте. Сейчас бы хорошо было сидеть в тепле, укутавшись в плед, а не бродить где попало в это время суток. Но зато была возможность подумать. Беспи подошёл к ближайшим качелям, сел и оттолкнулся ногой, раскачиваясь в такт своим мыслям.  

Если так подумать, несмотря на все сплетни и слухи, которые ходили о Фиксе, он оказался не таким уж плохим человеком. Да, он был странным, но у каждого свои тараканы в голове, свои заморочки и свои мысли. Кто-то считает странным одно, кто-то — другое. Но Фикс был намного глубже всех этих сплетен и слухов. Он был сложным, многогранным, и Беспи начал это понимать.  

Фиксот мог быть резким, даже грубым, но в то же время он был тем, кто всегда протянет руку помощи, когда это действительно нужно. Он не любил показывать свои эмоции, но в редкие моменты, когда его маска спадала, Беспи видел в нём того самого человека, который просто хочет быть понятым.  

Их дружба, если это можно было назвать дружбой, была странной, но именно это делало её особенной. Они дополняли друг друга, как две части одного пазла, которые, казалось бы, не должны подходить, но всё же складываются в единую картину.  

Беспи вздохнул, глядя на звёздное небо. Холодный воздух щипал щёки, но он не спешил уходить. В такие моменты он чувствовал, что всё, что происходит в его жизни, — это не просто случайность. Фикс, несмотря на все свои недостатки, стал важной частью его жизни, и Беспи был благодарен за это.  

Они оставили друг другу рубцы — глубокие, болезненные, но при этом сумели сохранить самое главное, что стало основой их отношений — доверие. Несмотря на каждый шрам, который Фикс оставил в душе крашеный, тот продолжал ему доверять, будто ничего и не произошло. Это было странно, даже нелогично, но именно так всё и было.

Беспи часто ловил себя на мысли, что доверие к Фиксу — это что-то вроде инстинкта. Что-то, что он не мог объяснить, но и не мог игнорировать. Да, Фикс мог быть резким, холодным, даже жестоким в своих словах и поступках. Он оставлял после себя следы, которые порой заживали слишком долго. Но каждый раз, когда красноволосый оказывался на краю, именно Фикс оказывался рядом. Не с пустыми словами утешения, а с действиями, которые говорили громче любых фраз.

И вот теперь, сидя на качелях в холодной ночи, Беспи чувствовал, как внутри него бушует ветер. Он был похож на тот самый перекати-поле, которое несется по пустыне, не зная, где остановится. Мысли, как песчинки, цеплялись за сознание, оставляя после себя пустоту. Он думал о том, как странно устроена жизнь. Как люди, которые причиняют друг другу боль, могут быть так важны друг для друга.

Фикс был таким человеком. Он мог ранить, но при этом никогда не предавал. Он мог сказать что-то обидное, но никогда не лгал. И, может быть, именно это заставляло Беспи продолжать доверять ему.

Фикс остался в душе и в голове, как весенняя простуда — назойливый, но привычный. Несмотря на свою язвительность, колкости и вечное недовольство, он всё равно был родным. Будто бы каким-то желанным, несмотря на всё. С одной стороны, это не удивительно. Парень всегда быстро привязывался и тяжело отпускал. А если вспомнить, что именно Фикс забрал его со старой квартиры, где каждый угол напоминал о прошлом, которое лучше оставить позади, то всё становилось ещё понятнее.

Вся жизнь Беспи за минуту заполнилась сотнями фотографий, воспоминаний и моментов, которые теперь были связаны с Фиксом. Белобрысый, хоть и не всегда это показывал, оставил в душе красноволосого студента пунктир из нежных поступков. То незаметное "как дела?", брошенное вскользь, но с искренним интересом. То чашка горячего чая, поставленная на стол после долгого дня. То молчаливое присутствие, когда красноволосый больше всего нуждался в том, чтобы кто-то просто был рядом.

Телефон в кармане завибрировал, прерывая поток мыслей. Беспи достал его и увидел на экране имя: "Фикс". Время будто шептало на ухо, что пора заканчивать этот ночной марафон размышлений. Вздохнув, он поднес трубку к уху.

— Пора домой, — прозвучал голос Фикса, не терпящий возражений.

И Беспи понял, что теперь у него действительно есть дом. Это была не просто квартира, не просто стены и мебель. Это было что-то большее. Дом — это тепло, которое дарил Фикс, даже когда сам этого не осознавал. Это место, где Беспи мог быть собой, не боясь осуждения. Это чувство, что ты не один, что кто-то всегда будет ждать, даже если на улице холодно, а в душе — пусто.

— Иду, — просто ответил Беспи, вставая с качелей.

Он шёл по тёмным улицам, но теперь холод казался не таким пронизывающим. Ведь впереди был дом. И не важно, что это была всего лишь квартира, которую они делили. Главное — это тепло, которое жило внутри неё. Тепло, которое дарил Фикс, даже если сам он этого не замечал.

Теперь у Беспи был дом. И это было самое важное.