Пуля

На утро, в рассвет, когда небо было ещё бледно‑розовым, а воздух — прохладным и густым от морского тумана, Хэвон стояла на краю корабля и смотрела вдаль. Она стояла так тихо, что даже чайки, кружившие над палубой, будто облетали её стороной, не решаясь кричать слишком громко. В её глазах отражалось море — серое, бескрайнее, полное тайн. И в этой тишине она пыталась услышать хоть какой‑то ответ на вопрос, который не давала ей уснуть всю ночь: куда пропали капитан Бан Чан, Сонхун и Джейк?

К ней тихо, как тень, подошла Мока. Она ступала так бесшумно, что Хэвон почувствовала её присутствие скорее кожей, чем ушами. Маленькая, хрупкая, с косичками, которые вечно выбивались из‑под ленты, Мока остановилась рядом, не решаясь нарушить молчание. Но тревога в ней была такой сильной, что прорвалась наружу сама собой.

— Мисс Хэвон, у вас что‑то случилось? — прошептала она, глядя на подругу снизу вверх. В её голосе было столько заботы, что у Хэвон чуть не дрогнуло сердце.

Хэвон не глядя на неё ответила, и голос её прозвучал чуть резче, чем хотелось бы:

— Не называй меня мисс. Я не сильно старше тебя.

Потом она всё‑таки повернула голову. Увидела эти большие, полные беспокойства глаза — и не смогла держаться холодно.

— Иди сюда, — позвала она мягко.

Она аккуратно взяла Моку за руку — пальцы у той были ледяными, будто она простояла на ветру целую вечность. Чуть присела, чтобы их лица оказались на одном уровне, и показала пальцем туда, вдаль, на остров, который темнел на горизонте, как забытый сон.

— Видишь эту странную чёрную тень? Прямо у кромки леса? — шепнула Хэвон, будто боялась, что, если скажет громче, тень услышит и исчезнет.

Мока прищурилась, вытянула шею, как маленький совёнок, пытающийся разглядеть что‑то в сумерках.

— Что это? — спросила она, и голос у неё дрогнул.

— Ну, точнее, кто это, — поправила Хэвон, выпрямляясь. Она посмотрела на Моку, и теперь уже сама говорила шёпотом, будто слова могли стать тяжёлыми, если произнести их в полный голос. — Я не знаю.

Они стояли и смотрели. Тень не двигалась. Она просто была — тёмное пятно, которое не походило ни на дерево, ни на камень, ни на что‑то обычное. От этого становилось ещё страшнее: будто мир вдруг показал им свою изнанку, где всё не такое, каким кажется.

Наконец Хэвон встряхнула головой. Нельзя было стоять и бояться. Если там кто‑то есть, надо узнать кто. А если это просто игра света — тем лучше. Но лучше знать наверняка.

— Пойдём, — сказала она, стараясь говорить твёрдо, чтобы Мока не чувствовала её страха. — Надо рассказать Лие. И придумать, что делать.

Лия нашлась в трюме. Она сидела на перевёрнутом ящике, чистила яблоки маленьким ножиком, и по всему полу валялись тонкие коричневые шкурки. Когда девочки вбежали, Лия подняла голову, нахмурилась — у неё всегда был такой вид, будто она сразу подозревает худшее.

— Вы чего такие бледные? — спросила она, убирая нож. — Опять Хэвон придумала какую‑то историю?

— Это не история, — отрезала Хэвон. — На острове кто‑то есть. Мы видели тень.

Лия сразу перестала улыбаться. Положила яблоко, вытерла руки о штаны, и в её взгляде появилась та самая собранность, которая всегда заставляла остальных чувствовать себя чуть спокойнее.

— Ладно, — сказала она коротко. — Собираемся. Но Вонхи оставим здесь. Под присмотром матросов.

Вонхи, конечно, закатила глаза, когда ей это сказали. Она стояла у люка, скрестив руки на груди, и выглядела так, будто готова была спорить до второго пришествия.

— Да я могу с вами! — крикнула она, топая ногой. — Я быстрая! Я ничего не боюсь!

Но Лия посмотрела на неё так, что спорить расхотелось даже самой упрямой девочке на свете.

— Ты остаёшься. И точка. Матрос Ким будет рядом. Если что — зови.

Вонхи надулась, но кивнула.

— Хорошо. Но если найдёте пиратов, я обижусь! — буркнула она, но в глазах у неё мелькнуло облегчение.

Девочки рассмеялись, хоть и не очень весело. Смех был какой‑то натянутый, как верёвка перед штормом — вроде держит, но кажется, что вот‑вот лопнет.

Остров встретил их шумом волн и криками чаек. Песок был горячим даже сквозь подошвы ботинок, и от этого казалось, что земля живая, будто дышит. Они шли осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Листья шелестели, как будто кто‑то прятался за каждым деревом и тихо хихикал.

Они обошли почти весь остров, заглядывая в каждую расщелину, под каждый куст. Искали капитана Бан Чана, Сонхуна, Джейка — всех, кто пропал ещё вчера вечером, когда корабль бросил якорь у этих берегов. Но нигде не было ни следа. Только старые следы на песке, которые уже размыло приливом, да пара пустых ракушек, будто кто‑то специально разбросал их, чтобы сбить с толку.

— Может, они ушли вглубь острова? — предположила Мока, оглядываясь по сторонам. — Там, где деревья растут стеной?

Лия кивнула.

— Наверное. Но надо быть осторожнее. Если тут кто‑то есть… тот, чью тень вы видели…

Она не договорила, но все поняли.

И тут, когда они уже собирались повернуть к лесу, из‑за поворота выскочила Вонхи. Лицо у неё было красным, глаза круглыми, и она бежала так, будто за ней гнался сам дьявол.

— Они там! — закричала она, задыхаясь. — Матрос Ким… его толкнули… я бежала…

И в этот момент что‑то щёлкнуло в воздухе. Звук был странный, сухой, как сломанная ветка, но в нём было что‑то чужое, металлическое. И вдруг Вонхи пошатнулась.

Пуля. Хэвон поняла это только через секунду. Слишком поздно.

Мока, не думая, рванулась вперёд. Она была такой маленькой, такой хрупкой, но в этот момент она двигалась быстрее молнии. Она толкнула Вонхи в сторону, прикрыла её своим телом — так быстро, что никто не успел её остановить.

И тогда пуля попала в неё.