Пудра для реальности

Истошные крики. Взмахи острым ножом среди пыли меркнущего сна. На земле находился никто иной как он – элементаль с грубыми, бледными чертами лица. Пустой взгляд размывался в чёрных, как беззвёздная ночь, глазницах. Он то убывал, то возвращался. Где оно? Что оно? Лишь безжалостное лицо другого, полное сжирающей злобы. Резкие боли по телу, подобно раскалённым лезвием, распространялись по абстракции формы. Наблюдатель отвернулся. И вновь мир поглотила тьма заражения.

Утомлённые глаза распахнулись, снимая кошмар с холодной оболочки. В него словно вогнали острые иглы, а в груди сжимался крик, но серые губы сомкнуты. Тёмная спальня освещалась лишь бедным светом Спутника из-за зашторенных окон. Тлен развернулся в искренней картине и скрыл в объятиях неизвестность. Постановка теней в комнате удручала, вспыхивая фантасмагоричными сценами. Свинец в приступе иллюзии кошмара сменил положение, продвигаясь ближе к тумбочке и открывая её. Яркий тёплый свет электроновых бабочек вылился из полки, разгоняя завесу черни. Сильная рука вернулась в изначальную расслабленную позицию, а широкая спина упала на мягкий матрас, взывая скрип кровати. Тыльная часть левой ладони прижалась ко лбу, а тяжёлые веки оставались в широкораспахнутом виде. Тишина давила на базальтовые свиньи уши, подобно вате. Мысли перебивали внутренний шум головы смешанными голосами.

— Когда же это закончится? — прошептал про себя Плюмбум, закрывая очи, чтобы раскрыть их и посмотреть на обсидиановый меч в тёмном углу комнаты. — Когда же наступит конец?

Но молчаливость комнаты пристально наблюдала за ним и ожидала разбития сознания в безумии. Остриё, скрытое в дымке, звало и излучало таинственную энергию странными выражениями. Свинец двинулся, приняв сидячее положение, сквозь нависшую сонливость ощутил прилив сил. Крупное тело невольно двинулось и прошло сквозь пелену жидкой темноты. Рука с трепетом потянулась к плотной, но удобной рукояти оружия. Меч оказался в крепкой хватке, а Плюмбум уселся на кровать, откладывая его на пол. Он заглянул в освещаемую полку прикроватного столика, глаза метались в узком пространстве, но долго искать нужное не пришлось. На руках теперь были сероватые тканевые перчатки, покрывающие конечность чуть выше запястья. Орудие легло в ладони, не прикасаясь к белоснежной коже металла. Грани сияли на оранжевом свете, форма лезвия отличалась рубцами от работы над остротой. Грубые пальцы проводили по узорам вулканического стекла, вырисовывая созданный кем-то сюжет.

— Так похоже на клинок Грешницы… — отметил постпереходной, смотря с блеском в глазах на геометрические узоры, изображающие парадоксальность времени и песни о прошлом.

Тёплое сладкое чувство разлилось в груди, как он мысленно оказался там, где родной дом безопасен. Те мгновения, проведённые за постройкой каменного свободного жилища… Картины о планировании играли в воображении, раз за разом создавая образ изначального дома из грёз. Светлые дни, когда он клал шершавые каменные кирпичи друг на друга, добавляя время от времени известь и сотворяя высокий гимн. Свинец не прекращал свою работу над мечтой, такой обычной, но дарящей губам широкую улыбку. Многие элементали между собой сплетничали о странном понятии веселья, но он пропускал всё мимо ушей, позволяя работе поглотить его тело и ядро. Край города, одинокий домишка возле простирающегося до горизонта поля и молчаливый элементаль, оборудующий мастерскую. Весь секрет и никаких деталей.

Яркая, слепая картина начала тускнеть и темнеть, разбиваясь о пугающую реальность положения. Вокруг – только Плюмбум в погибающем месте и его родной дом. Мысли в виде антрацитовой опухоли прорвались в его разум, а осколки воспоминаний ранили и растворяли атом. Крики элементалей, вопли странглетов. Взгляд беспорядочно метался по пустой комнате, а пальцы бессильно дёргались, подобно листьям на сильном ветру. Сильное желание выкрикнуть вопросы безмолвной Пустоте держалось за единственную нить надежды. Металл полностью доверил управление над телом одному лишь тёплому чувству, и итог оказался в дрожащих руках.

Загадочный элементаль с крыльями… Рассудок вновь коснулся этой темы. Голова болела от бесчисленных попыток исследовать его сущность и расшифровать значения. Он был таким похожим, но таким отдалённым. Вестник конца.

Меч с треском упал на дощатый пол, а торс Свинца снизился. Схватившись за волосы, металл смотрел в никуда и пытался вернуть разум в отполированное прошлое. Обсидиановое лезвие всё глядело в его ядро и старалось узнать тревожащие тайны и истинное явление терзаний личности. Чёрные, короткие пряди спадали с головы, скрывая настоящие чувства Плюмбума. Это напоминало чернь, разросшуюся в небольшой комнате. Размытое поле зрения опять заполнило тяжёлое оружие.

— Вестник конца, — шептал про себя, словно отчаянную молитву, 204-ый. — Помоги очистить родину от отвращения...

Но только тишина отвечала ему, обжигая морозной флегмой.