Психология осознанного предателя

Введение:

В последнее время я получаю множество ссылок и скриншотов из манкуртских (муртадских) пабликов, где активно обсуждаются и комментируются новости и события в кавказских антироссийских кругах. Особенно меня интересует критика в адрес моих статей, так как мне важно понять уровень и психологию своих оппонентов (врагов).

К сожалению, уровень критики со стороны тех, кто, очевидно, вынужден отвечать мне по долгу службы, часто вызывает разочарование. Ваша критика, пронизанная невежеством и откровенным плебейством, не позволяет вам адекватно оценить уровень своего противника. Ваши выпады в мой адрес повторяют нарративы кремлевских пропагандистов, которые пытаются объяснить российской «вате», почему не удается взять Киев за три дня: «Мы не можем быстро победить Украину, потому что там воюют не украинцы, а блок НАТО», или «Это не Ансар пишет свои статьи, а украинское ЦПСО вместо него». Ну да ладно. Я, конечно, мог бы пригласить вас на интеллектуальную дуэль, но, как сказал Уильям Шекспир: «Я бы бросил вам вызов на битву умов, но вижу, что вы безоружны!»

Будучи не обременённым дедлайнами и отчётами перед начальством, я могу позволить себе уделить больше времени качеству своих статей. Возможно, именно поэтому критика в мой адрес чаще направлена на мою личность, а не на содержание моих работ. Несмотря на это, я не держу на вас зла, более того, я вас понимаю. Как сказал Альбер Камю, которого по недоразумению вы приписали к экзистенциализму: «Моя беда в том, что я всё понимаю».

У меня нет социальных сетей, кроме страницы в Facebook, где я пишу не так часто. Моя цель — это, прежде всего, довольство Господа миров, а затем возможность поделиться своим опытом и размышлениями с широкой аудиторией, надеясь принести пользу как себе, так и окружающим.

Психотипы:

Давайте вспомним времена нашей юности, когда, будучи школьниками, мы часто играли в игры вроде «Казаки-разбойники или Centre-Stracke». В эти моменты среди нас выделялись те, кто категорически отказывался принимать на себя роль полицая, и те, кто с энтузиазмом стремился примерить эту роль. Этот контраст можно наблюдать и во взрослой жизни, особенно если проанализировать тех, кто, вступив во взрослую жизнь, выбрал карьеру карателей в силовых структурах. В этом контексте можно выделить два основных психотипа.

Первая категория — это те, кого мы знали в школе как тихонь, ничем не примечательных серых «мышек», не отличавшихся высоким уровнем интеллекта. Они не дружили с другими и старались не выделяться из общей массы; таких никогда не встретишь за гаражами с «хулиганами», их ещё называли «коммунистами». Психотип этих людей можно охарактеризовать как «системные» или «ведомые».

Они не слишком умны и не слишком амбициозны в стремлении построить карьеру в профессиях, требующих критического мышления и глубоких знаний. Именно для них единственным доступным социальным лифтом становится работа в силовых структурах. Им необходима система, где достаточно поднять шлагбаум или держать в руках автомат, где им ежедневно говорят, что делать, и хвалят за выполненные приказы. Эти люди не осознают полностью, что их служба в этих структурах — это не просто выполнение приказов, а участие в подавлении собственного народа, в работе репрессивной машины.

Но эта статья не о них.

Сегодня я хочу поговорить о второй категории — настоящих мерзавцах, тех, кто предает свой народ осознанно и получает моральное удовлетворение от этого. Все мы помним тех, кого в детстве и юности унижали и подавляли, кто вечно пытался дружить с «хулиганами», но воспринимался как шакал из мультфильма «Маугли». В силу слабости своего духа они были обречены пресмыкаться перед более сильным сверстником, ища его протекции.

Враждебная среда и слабость духа воспитывают в них чувство внутренней ненависти и желание мстить не своим обидчикам, а более слабым. Именно поэтому они стремятся к власти не для того, чтобы защищать угнетенных и поддерживать порядок, а чтобы вернуть себе утраченные чувства достоинства и удовлетворить свое израненное эго через угнетение других.

Такие люди не просто прислуживают режиму; они делают это с особым энтузиазмом. Их внутренние комплексы и травмы превращают их в жестокие орудия репрессий. Они находят радость в подавлении инакомыслия, в пытках и унижении тех, кто осмеливается мыслить свободно. Самые ненавистные для них — это духовитые. Ломая таких, они получают особое моральное удовлетворение.

Этот душевный комплекс особенно проявляется тогда, когда предатели, «муртады», добиваются ареста непокорных идеологических врагов системы тагута. Вместо того чтобы просто выполнить свою работу в рамках директивы, они делают это с особой гордостью, подчеркивая: «Это сделал лично я». Для них это не просто успех Системы, а личная победа — способ доказать себе и окружающим, что «он» теперь не шакал Табаки, который бегал за Шер-Ханом, а сам Шер-Хан. Однако это самоутверждение иллюзорно: их сила — лишь результат принадлежности к Системе, а не их собственных заслуг.

Их власть — это лишь отражение чужого могущества, которое им дано временно. Все, чего они достигли, они обязаны не собственным усилиям, а тому, что продались и стали частью чужой Системы. Это понимание лежит глубоко внутри них, несмотря на внешний блеск власти. Жестокость, с которой они подавляют своих сородичей, — не что иное как месть собственному народу за дерзость, которой в них самих нет.

Став частью инородной Системы, эти люди начинают испытывать чувство превосходства над своим народом. В их сознании формируется образ собственного народа как «отсталого». Они, как будто, оставили его позади, приобщившись к чему-то «большому, могущественному» — к Системе оккупанта. Это ощущение делает их высокомерными, однако оно глубоко иллюзорно.

Они осознают, что, несмотря на всю свою лояльность, оккупанты никогда не признают их равными. Оккупационная власть презирает предателей за их готовность идти против собственного народа. Эти люди остаются для них лишь инструментами подавления — удобными и временными. Такое отношение к себе, пусть и скрытое, проникает в их сознание, и они вынуждены всё время доказывать свою преданность. Однако сколько бы они ни пытались доказать свою лояльность, они остаются для своих хозяев второсортными.

Заключение:

Самая большая ирония заключается в том, что, стремясь избавиться от внутреннего комплекса неполноценности, предатели всё глубже погружаются в рабство чужой власти. Они всегда останутся людьми, чье место в системе обусловлено их предательством. Они — слабое звено. Они никогда не смогут обрести настоящего достоинства, потому что их мужество не самостоятельное и не основано на их индивидуальной смелости. Внутри них всегда будет сидеть осознание того, что вся их "сила" и "власть" — это лишь результат их мерзкого предательства.