Прятки солнца
батарейках или приклеивать путеводителем к футболке, а клеëнтачтый рисунок всегда болтает.
Цветастые головастики окольцовывают комнату буковой "ф": на первый, второй рассчитайсь — «каждый хочет знать, где сидит фазан». Значимость цветов светит фарами (откуда здесь машина или это фонарик? и телефон на беззвучке - безумие. так просто не посмотришь). Красный - бензиновые разводы на акварельных картинках в комнате выше. Второй этаж оказался сложнее. Правила прячутся, сладости кусаются. Любимый "красный бархат" оказался обычным ворчуном. Видимо, сбежал от белых халатов к лучшей жизни, но привычки остаются переводными татуировками на руках и перебегают по телу. Играть в догонялки всегда весело, пусть скрипучие колени «спасибо» и не скажут. В прочем, они всегда молчат ( мятная жвачка склеила губы. "закрой дверь, не май месяц"). Оранжевый - светящейся дождевик из мультфильма.. (тут нельзя упоминать что-то существующие. не люблю лишение пропуска, потому прячу ключ от слов в колпачок – найти резрашаю). Стены там тряпичные с пришитыми пуговицами вместо дверных звонков. Куклы не разговаривает (наверное, не погода) но голоса в голове хорошо отгоняют одиночество.
Чанбин откидывает блокнот - «мои наблюдения через призму солнца», чтобы освободить заляпанные в клею ладони для зелёного йо - йо. Хочется спугнуть жужжащих под ухом свето - лампочных (его друзья всегда такие странные? значит, мы тоже светимся – утверждение. не вопрос ), — Меня больше интересует, где сейчас Феликс. Пятнадцать комнат дали ровно ноль подсказок, лишь брошюры с правилами. Их уже можно в сахарницу сыпать, нервы вскипают, осталась найти чай.
Мне кажется, он где-то в комнатах, возможно потайных. В тех, что ведётся «мытьё полов». Если без убегания от цензуры, то там, куда нас не пустили (язык будет щипать и возможно, придётся отмывать с мылом, но бегать от двери к двери больше нет никаких сил. Даже трубочки для сока закончилась это о многом шипит). Банчан до этого расшивающий пробелы на индиго футболке (разбрызгал жидкую карамель из балончика, не зная простой физики. Ткань всегда сильнее, поэтому в попытках убрать чужих размыла все в радужную картину – пытался быть модным или молодым). Спор Чонину оказался проигранным. Кто знал (Хенджин и Минхо, но это секрет) что он такой бумажный; кто знал, что бумага не эклетризуется. И по итогу часы стикали не победное – три : ноль. Не смотря на проигрыш (на самом деле не честный, но тут время идёт по другому. наискосок прыгаете по клавишам) говорить хотелось и много – поделиться теориями о прятках солнца. Например, что Феликс давно обрёл свой собственный дом. Маленький телевизионный шалаш с подушками подкасетниками и вечным расписанием любимых телеканалов или, то что он принимает солнечные ванны на свежем воздухе, несмотря на, что за пределами этого мира (его мира) мигает кисло-мороженый февраль.
— Я знаю где он, — Хенджин гворит впервые за вечность