Пружина

Стою на крыше, курю. Первый час, а сон мой где-то загулял с медведем и цыганами. 

Главное - не мысли в голове, а букет из помойки: жухлые, растрепанные и жвачка прилипла. Пытался было работать, но где там? Курю после третьего или четвёртого кофе. Да кто считает? 

Донецк сроду не был совой. Город тружеников, не тусовщиков. Хотя их тоже было у нас. Если ты работяга, то хоть совой рождайся, а хоть и тетеревом. Хош того или нет, а до пенсии откукуешь жаворонком. 

Так вот Донецк всегда засыпал раньше, чем лично мне хотелось бы, но вот это не сон. Так дремлют в больничном коридоре, согнувшись в три погибели. Не город будто, а казарма за пять минут до подъема. 

Нет. Не жертва домашнего насилия, жмущаяся к стенке в ожидании удара. Это сжатая пружина. Фатализм, злоба и даже отчаяние, да. Отрицать и нечестно, и бессмысленно. Но вместе с тем это и готовность к любой нездоровой херне. 

А я стою на крыше и хочу на Петровку. До войны мечтал перебраться в центр - ближе к женщинам, кабакам и цугундеру, но прикипел вот и ничего не могу теперь с этим поделать. 

Воды нет - ладно. Стреляют - потерпим. Зато все наши рядом и птицы на рассвете поют. А из моего окна, помимо уродливых развалин старого завода, видно каштаны и синее небо. 

И фонарь, который вновь загорелся в 2016-м, а теперь обратно погас. Но ведь он там есть. Он-то на месте. Зажжется однажды, а я вновь буду звонить всем и хвастаться. 

О чем думаю? Стареющий дурак.