Проявление Пиковой Дамы

Беспалый раздумывал, как получше спрятать свои ножи: метательный набор из трех частей, один средний кинжал, один складной нож — понял, что скорее всего отберут сразу же, едва он переступит порог виллы. За годы бродяжничества парень научился хорошо прятать оружие под одеждой, без этого никуда, а то либо убьют, либо ограбят. Но с такими силами, как у герцогини, лучше не тягаться, это не уличная шпана, с которой несложно разобраться, это высшая лига, где правят балом золото и ультранасилие. И все же он спрятал ножи, снова нацепив свою черную водолазку, сверху кожаную куртку, глянул на настенные часы в виде, да ладно, тоже часов, только наручных. Если задержится еще на пять минут, мог опоздать на рандеву. 

— Послушай же, человек, ты должен меня выслушать! — господин Спейд снова оказался рядом, заставив Квирина закатить глаза. Он слушал уже полчаса как, пока эти двое тут торчали, и от потока бессмыслицы у него давно появился шум в голове. 

— Мне пора. — бесстрастно изрек Квирин, направляясь к двери.

Спейд преградил ему дорогу. 

— Еще раз — тебя там убьют, идиота кусок. И очень сильно повезет, если будешь просто подвешен как Веллер… Но мы можем помочь! Просто помоги нам взамен.

В этот раз у него была другая повязка на левом глазу, уже не пиратская — она больше смахивала на обычную тряпку, намотанную вокруг головы. Будто Спейд скрывал свою рану впопыхах и кое-как, это объясняло, почему мужчина выглядел таким взъерошенным, уже без своей идеальной прически. Впрочем, серый костюм-тройка, сидящий по фигуре, как и прежде выглядел безупречно и дорого, хоть и малость старомодно.  

Квирин мрачно глянул на него.

— Да каким, черт подери, образом? Не ты ли вообще втянул меня во все это, Фускус? 

Тот примирительно поднял руки, слегка улыбнулся, не показывая клыков.

— Я не настолько горю желанием причинять тебе вред, человечишка, ты прекрасно справляешься с этим сам. Я лишь подтолкнул твои влажные мечты к исполнению… Неважно! У тебя есть то, что нам нужно, и мы готовы заплатить.

Туз, все это время мельтешащий где-то на заднем плане, быстро приблизился к Пиковой Даме и остановился за его спиной. В темных глазах мелькнуло недоумение.

— Посмотри фильм еще раз, повтори все, что ты там видел и будешь свободен как птица! — продолжил Спейд, глядя слегка безумным серым взглядом. На карниз витражного окна вдруг приземлился огромный ворон и начал постукивать и скрести своим клювом. 

— Боги, что за бред… — Квирин боролся с желанием оттолкнуть мужчину с дороги, памятуя о том укусе на руке после соприкосновения с чужим пиджаком. — К герцогине ты сам сходишь, а? 

Он уже был готов согласиться на что угодно, лишь бы эта парочка оставила его в покое. Ни угроз, ни какого либо тока от них не было, только головная боль. 

— Не сам. Мы пойдем туда все вместе. — Спейд вдруг успокоился, его хриплый голос стал каменным. Он сделал короткий вдох-выдох, будто собираясь по сотому кругу рассказывать тему урока туповатому ребенку. — Ты возьмешь нас с собой, в своей колоде карт. 

Позади послышался возмущенный вскрик.

— Прошу прощенииия? Ваше величество?? А ты в своем уме? Нет, я не стану… не стану снова двухмерным!!

Квирин глядел на них как на бесплатный цирк, только без коней, однако выйти на улицу и добраться наконец до виллы Лаванте ему все еще мешал Спейд. У шулера было слишком много забот, например, он лихорадочно соображал как бы сбежать по дороге, уйти от слежки и сесть на поезд, и совершенно не желал знать, каким образом эти клоуны проворачивали свои трюки, но и проверять их вновь на себе не собирался. 

Парочка препиралась какое-то время на незнакомом языке, пока рыжий не выругался, а Фускус вновь не посмотрел на Квирина. 

— Возьми нас в свою колоду, и сможешь приказывать нам, любой свой каприз, волю, желание, что угодно. И какая тебе разница, бездна тебя возьми, прими безумное предложение, раз оно всего лишь, как ты сказал, бред. Много места в кармане не займем. 

Квирин помотал головой обескураженно и снова сделал шаг к выходу, и тут Фускус схватил его обеими руками за плечи и заставил смотреть прямо в глаза… точнее, в серый глаз, черный зрачок которого внезапно поплыл, как чернила в воде, принимая странные формы. 

— Мы станем твоей частью, приумножим силу, дремлющую в твоих жилах, кипящую внутри с самого рождения. Кошмары, что приходят еженощно, прекратятся, и боль уйдет, мы станем твоей частью, мы станем твоей силой, и боль уйдет… уйдет…уйдет…

Слова, текущие по воздуху, походили на дым от трубки Пиковой Дамы, дым струился и завивался вокруг Беспалого, вгоняя того в подобие транса. Все его существо сопротивлялось, отгоняя от себя и чужие слова и дым, он отряхнулся от них, как собака от капель речной воды, и одним рывком освободился из захвата. Не хватало еще отключиться тут и стать марионеткой в руках каких-то цирковых ублюдков! Квирин поправил куртку, на автомате проверил ножи, недовольно произнес:

— Ладно, ладно! Твоя взяла, залезай куда хочешь, только давай уже…

Он осекался на полуслове, поднимая взгляд на собеседников — тех и след простыл, парень стоял на пороге совершенно один в звенящей тишине осеннего полудня. Выругавшись, Квирин наконец вышел наружу, захлопнув за собой дверь, послышалась возмущенная таким поведением трель колокольчика и дом вновь погрузился в своей любимое одиночество. 

***

Вилла семейства Лаванте находилась в центральном округе Мордрима, на Алмазной улице, где не было ни магазинов, ни развлекательных центров, ни других жилых домов, лишь виллы в окружении размашистых парков и оранжерей. Туристы неспешно прогуливались по мощеным улочками по разрешенному высшими чинами маршруту, делали фотокарточки на фоне высоких заборов из белого камня, покупали кассеты с экскурсиями для своих переносных плееров. Простые смертные могли лишь довольствоваться прогулками меж высоких кипарисов, возвышающихся по обеим сторонам дорог из золотого песка или белой брусчатки. По одной такой дорожке и шел Квирин, курил сигарету, не обращая внимания на туристов, спешащих укрыться от надвигающейся грозы. Теплый день, вновь солнечный, несмотря на глубокую осень, намеревался напомнить всем, местным и иногородним, какая погода по праву владела Мордримом — часть неба заволокли тяжелые черные тучи. Ветер трепал кроны кипарисов, солнечный свет заливал дорожки и виллы, деревья и сады, и на фоне свинцового неба пространство было похоже на куски ожившего золота. 

Он дошел до проходной, где охранник после звонка своему боссу, впустил его, проводив подозрительным взглядом. Квирин еще минут двадцать шел до дворца Иоланты, потом до входа для прислуги, пока наконец не очутился внутри. Ему велели ждать, и он ждал, чувствуя что все идёт как-то не так. Конечно же, его обыскали и не раз, вытащили все ножи, даже отобрали памятную пачку сигарет и зажигалку. Хотели отобрать и колоду карт, а он всегда таскал карты с собой, но тут вмешался головорез герцогини, тот самый, что давеча отдал приказ его избить. Он вышел по-прежнему одетый с иголочки, в черной рубашке и черном пиджаке, который был явно велик мужчине в плечах, да еще в дурацком багровом галстуке, который и вовсе смотрелся на фоне трепыхающихся щек немного смешно. Квирин шел следом за ним, выслушивая презрительные комментарии, едва сдержался, чтоб не треснуть по бритой морде, когда мужчина снисходительно похлопал его по плечу «проходи, проходи, парень, и не вздумай рыпнуться, я слежу за тобой». Они снова оказались в подвальных лабиринтах, возможно даже в той же каменной зале, где проходил покер, по крайней мере, красные ковры, дорогая дубовая мебель и картины были на местах. Не было только большого круглого стола — вместо него стоял роскошный диван, кресла с мягкими подушками, кальян из зеленого стекла, на столиках и возле стен стояли вазы с пестрыми цветами, сладкая вонь их разлеталась по комнате смешиваясь с приторным запахом табака. 

Вонь трубки Фускуса была и то приятнее. 

Иоланта полулежала на диване в своем домашнем: золотое одеяние в имперском стиле струилось по телу сотней линий, оставляя голыми руки и плечи. Большой разрез на юбке открывал смуглую кожу, на широком поясе, расшитом золотыми нитями, блестели черные опалы. Ее темные волосы были собраны в тугой пучок на макушке, лицо от этого казалось слегка натянутым, улыбка фальшивой, а взгляд пумы еще более хищным. 

Квирин знал, что хозяйке виллы слегка за пятьдесят, если верить слухам, которые он успел насобирать за недели проведенные в каменных стенах дворца. Выглядела она очень и очень привлекательно, но в то мгновение Беспалый мучался лишь головной болью и вопросами более насущными, например, а что делать-то? Сбежать у него не получилось, хотя он пытался, пока нос к носу не столкнулся с овчарками герцогини. Не выдержав, Квирин даже посетовал вслух, что могли бы в таком случае хоть подвезти к дому ее сиятельства, вместо этого ему пришлось добираться на двух автобусах и черт знает сколько времени идти пешком. 

Иоланта радостно помахала гостю и пригласила присесть рядом на кресло, он это и сделал, хмуро бросив взгляд на охранников, что черными статуями приклеились к стенам залы. 

— Какой вы серьезный, господин Беспалый, мне даже неловко, право слово. Может, разбавим вашу суровость этим?.. — она вытащила из складок своего золотого платья красный цветок и протянула шулеру.

Квирин секунду колебался, но все же взял протянутый цветок и начал бесконтрольно вертеть в грубых пальцах. Женщина затянулась кальяном, выпустила струю сладкого дыма, как та самая гусеница из сказки, и продолжила как ни в чем не бывало, словно их разговор прервали пять минут назад. 

— Я долго думала, как именно вы могли бы искупить свою вину, и, знаете, в голову пришла такая идея — как насчет работы на меня? Не официантом, само собой! Мужчина ваших умений и вашей, — ее взгляд стал вдруг липким, — …комплекции весьма и весьма пригодились бы мне в игорных делах. Вы явно умеете постоять за себя, вы довольно дотошны и расчетливы, я, право, осталась под впечатлениям от проделанной работы. Жаль, конечно, что вы все же переоценили свои силы, это простительно! Меня мало кто может обмануть…

Она даже коротко вздохнула, видимо, опечаленная таким положением вещей.

— Как вам идея? — она с улыбкой глянула на Квирина.

— Я не нанимаюсь.

В ответ послышался звонкий смех. 

— Дорогой, но у тебя нет выбора!

Квирин лишь прикусил щеку, стараясь держать себя в руках и думать, думать, думать. Возможно, все же получится заболтать эту золотую дамочку, да выйти сухим из воды. 

— Я не обманывал вас, госпожа, выигрыш был честным.

— Вновь станешь врать, маленький ублюдок, кишки тебе выпущу прямо здесь и сейчас. — процедила она сквозь зубы, даже не глядя на него. Потом как ни в чем не бывало улыбнулась. — Все же господин Спейд был прав, ты удивительный экземпляр, прекрасно блефуешь и трюкачишь за столом, а в жизни похож на беззащитного котенка, пищишь, по крайней мере, очень похоже…

Она бросила кальян, плавным движением села, закинув нога на ногу и вновь оценивающе глянула на Квирина. 

— Как вы, кстати, умудрились познакомиться? 

Казалось, вопрос ее действительно очень интересовал. Беспалый пожал плечами, и посчитал, что сказать правду ему ничего не мешало. 

— Он сам нашел меня, представившись юристом, мельтешил перед глазами, все просил найти какую-то книжонку… Потом и вовсе назвался Пиковой Дамой. Да, еще у него дружок есть, Бубновый Туз, тот еще хрен. 

Он все вертел в руках цветок, не глядя на Иоланту, пока не понял, что герцогиня как-то подозрительно молчит. Он поднял взгляд и снова нахмурился. 

— Продолжай. — от ее наигранной легкости и насмешливости не осталось и следа, женщина смотрела куда-то вперед себя, в пустоту. 

— Нуу… да нечего продолжать. Они сказали, нужно найти какую-то важную хрень, лежит она в доме и найти ее могу только я. Потом мы посмотрели тот дурацкий черно-белый фильм, я ничего не понял, а Фускус заверещал, мол… 

Он пересказал последний диалог между ним и господином Спейдом, опустив момент с псевдо гипнозом и внезапным исчезновением с поля зрения. Иоланта грациозно откинулась в кресле, теперь с легким любопытством глядя на своего собеседника, он вдруг показалась ей действительно, действительно интересным. 

— Знаете, господин Беспалый, я ведь искала медь, но нашла золото. — она вдруг хлопнула в ладоши и расхохоталась, как девчонка. Признаться, Квирина ее театральный смех уже начинал подбешивать. — Скажи-ка мне, красавчик, слышал ли ты о Манипуляторах? 

Он молча мотнул головой, смутно припоминая, как это слово проскользнуло пару раз в безумной речи Спейда. 

— Что ж, у моего отца, да хранит Единый его грешную душу…

… У ее отца было интересное хобби — он коллекционировал фильмы ужасов. Особое место в его коллекции занимали старые фильмы ужасов, где роли монстров и чудищ играли гигантские куклы, механизмы, созданные тяжелым ручным трудом, а игра актеров была экспрессивной и чрезмерной. Карло Лаванте хранил эти древние кинопленки в подвалах семейного гнезда, они и сейчас лежали в закрытых железных шкафах, доступ к которым был лишь у самых избранных. Конечно же, богатейший человек Княжества мог себе позволить знакомства с именитыми режиссерами и сценаристами, они не раз гостили на его вилле и рассказывали сумасшедшие истории со съемок. Так, Карло завязал горячую дружбу с одним творцом, известным лишь в самых узких кругах любителей страшного искусства, и с завидной регулярностью приглашал домой. П.К.Л Виринхан, ныне это имя удалось бы повстречать разве что в исторических архивах, где-нибудь в одинокой диссертации студента- искусствоведа, тогда же оно было довольно узнаваемым. Виринхан был мастером слова, превосходным рассказчиком и сам зачастую снимался в собственных фильмах. Карло был околдован этим режиссером, скупая все его картины, спонсируя все задумки и проекты, помогая не только как спонсор, но и как продюсер, благодаря чему фильмография Виринхана знатно увеличилась. 

Друзья и близкие твердили Карло, что подобная одержимость могла навредить, их переживания лишь усилились когда россказни Виринхана превратились совсем уж в небылицы. Так, он утверждал что в его фильмах нет никаких специальных эффектов, он снимал исключительно настоящих тварей и чудовищ, и бесовщина творящаяся на экране не что иное как самая настоящая реальность, которую он умело воспроизводил и фиксировал. Также он поведал господину Лаванте и его приближенным, что он не просто режиссер, а Манипулятор, и далеко не единственный в своем роде. 

Люди, называющие себя манипуляторами, верили в превосходство чисел и знаков. Они были высшими математиками, логиками, подчиняющие себе процессы мироздания через код, длинный, возможно бесконечный код из нулей и единиц. Жили и творили они еще в Вечной Империи, их теории в разные времена считались то безумными то гениальным, они создавали открытые и тайные сообщества, внедрялись во все социальные системы, но со временем вся их деятельная сошла на нет. Виринхан сетовал, что теперь сообщество манипуляторов стало разрозненным, бедным и почти забытым, однако верил, что открытия их и деяния буду будоражить умы людей и дальше, он всенепременно приложит к этому руку. Карло верил безумцу, доверял как близкому другу, и согласился стать хранителем особой серии фильмов, в которых, по словам самого режиссера, был запечатан древний код. 

Виринхан исчез внезапно. Он оставил свой трехэтажный дом в центре Мордрима с кучей киношных вещей, исчез без следа, оставив Карло Лаванте лишь несколько бабин с кинопленками (первый атолл, четвертый, шестой и десятый). Много лет Лаванте хранил их в подвале виллы, остерегал как зеницу ока, не впуская туда никого, даже любопытную маленькую Иоланту, девочке однажды даже сильно досталось от разгневанного отца за тайное проникновение к закрытым шкафам. Неизвестно, смотрел ли Карло эти фильмы, было ясно одно — мужчина обезумел под конец жизни. Фильмы неизвестно как пропали один за другим, каждая пропажа сильно ударяла по здоровью герцога, он увядал, как цветок без полива, и сходил с ума, окончательно потеряв связь с реальностью после пропажи последней бабины. 

«Десятый Атолл! Тайна карт», фильм, в котором, как гласили слухи, таился главный секрет Виринхана, провал, и старик умер спустя всего пару лет после этого странного исчезновения. Как-то раз Иоланта, затаив дыхание, слушала своего очнувшегося от равнодушия отца, он рассказывал девочке историю про игральные карты, запертые в небытие. Всего их было двенадцать, они были всемогущи и бесконечны, как космический огонь, но были захлопнуты в пустоте и никак не могли использовать свои силы. Легенды гласили, что тот, кто станет обладателем этих карт, обретет их всемогущество, доселе невиданное ни одному смертному ни в одном атолле. 

— Сначала мне казалось это любопытным совпадением, что шулерок, подкравшийся в дом под видом официанта, оказался новоиспеченным наследником дома Виринхана…. Ох, ну не смотри так удивленно, неужели ты и правда наивно полагал, что я не ведаю, кто работает в моем доме и с моими гостями? Думал, к большому покерному столу я пускаю всяких бродяг? — она презрительно фыркнула. — Нет, мне было интересно узнать твои дальнейшие действия. Шулеров я повидала за свой век достаточно и ты не самый ловкий, поверь мне, но какой-никакой потенциал в тебе мелькал. А потом явился Спейд и… смешно, я ведь сначала думала, что вы работаете в паре. 

Она качала головой, словно не могла поверить собственным словам. 

— В конец концов я осознала, никакое это не совпадение, а закономерность. Скорее всего, тебя притянули фильмы твоего деда, этого чокнутого Виринхана, они до сих пор хранятся здесь. Не все, конечно, та самая серия так и не была найдена, и я перевернула весь проклятый оранжевый дом, но так и не нашла ни одного Атолла… 

Она вдруг наклонилась вперед, жадно впиваясь взглядом в Квирина, который в процессе рассказа все больше и больше вжимался в кресло, вдруг из широкоплечего крепкого мужчины став сутулым мальчишкой. 

— Отец был прав. Нужно было ждать наследника. — она вновь откинулась на спинку дивана, сложив нога на ногу, и весело подмигнула шулеру. — Жаль, что сам он так и не дождался, хотя о чем это я… Ха! Старый хрыч заслужил абсолютно всё, что с ним произошло. 

У него пересохло в горле и, кажется, поднялась температура. Иоланта, извинившись за свое негостеприимство, предложила выпить, но Квирин отказался, ведь сейчас как никогда нужна была трезвая голова. 

— Так давай же. Доставай. 

Он едва не выронил несчастный цветок, который все еще сжимал в своей большой ладони. 

— Прошу прощения?

— Карты, карты доставай, ты же принес их с собой, верно? Так чего же мы ждём?

Казалось, здесь происходило некое театральное представление, перформанс, о котором Квирина забыли предупредить, и теперь приходилось импровизировать, чувствуя себя последним дураком. Это могло бы быть весело, конечно, если бы не головорезы, все еще бдительно следившие за ним, вооруженные до зубов и с явным намерениям выбить из шулера всю дурь в случае чего. Оказаться на месте Веллера по по-прежнему не хотелось. Свою куртку он стянул, потому что духота каменной залы вновь грозилась отправить его к праматерям, затем покорно вытащил из кармана штанов свою видавшую виды колоду. Обычная игральная колода карт с фиолетовой рубашкой, шулер носил ее скорее как талисман на удачу, и понятия не имел, что именно нужно было Иоланте. Он протянул хозяйке виллы карты, но она отпрянула от них, как от огня. 

— Что ты делаешь? Зови же их, ну!

Герцогиня забыла про свой приторный кальян, про то, кто она и где, казалось, именно эта потрепанная колода стала главным смыслом ее жизни. Сквозь косметику, золотые одеяния и драгоценности внезапно проскользнула маленькая любопытная девчонка, которой отец рассказывал сказки, а теперь повзрослевшая Иоланта встретилась с волшебными героями вживую. 

— Кого?..

— О боги, что же ты такой тупица… ПРИКАЖИ ИМ ВЫЙТИ! 

Беспалый, потерев лоб рукой, сжимающей несчастный цветок, все же осмелился уточнить. 

— Ваше сиятельство, вы хотите сказать, что Фускус… то есть, Пиковая Дама, а также Бубновый Туз на самом деле… игральные карты? 

— Это очевидно. — серьезно ответила женщина. 

Он не выдержал и издал мрачный смешок. 

– Ладно, ладно, хорошо. — он глубоко вздохнул, глянул на колоду в руке, ловко перетасовал большим пальцем, выискивая даму пик и туза бубей. Обе карты по очереди полетели на пол, а он ничего другого не придумал как сказать «явись» и... ничего не произошло. Иоланта страшно выругалась, возводя очи небу, потом фыркнула, Квирин понял, что она очень нервничала и теряла самоконтроль. Возможно, это был шанс…

— Может, я просто оставлю карты вам, госпожа? 

— Ни в коему случае! —она дернулась, как от удара. — ты даже не представляешь силу, которую они таят, мелкий ты кусок дерьма! До чего же смешно… такое могущество, такая мощь и достались даром выродку без рода и племени, ну почему всегда так, у тебя ведь даже мозгов не хватить осознать весь космический масштаб, который….ох, хватит. 

Она устала почесала идеально ровный лоб, потом махнула рукой — один из громил отлепился от стены и тенью возник подле хозяйки. 

— Уведи.

Мужчина двинулся на него, как разъяренный буйвол, и Квирин предпочел подняться с кресла сам, захватив свою куртку. Карты он тоже поднял и засунул обратно в колоду, потом слегка поклонился герцогине и тихо попрощался. Иоланта даже не посмотрела на шулера, так и держала в руке стакан с холодной водкой, ее темные губы едва шевелились, а взгляд казался отстраненным. Беспалый вышел из залы, накинув куртку на плечо, чувствуя сзади на шее чье-то зловонное пыхтение — либо его сейчас вели убивать, либо избивать, в любом случае шансы выбраться живым и невредимым молниеносно уменьшались, поэтому… 

— Ну что, парень, не повезло, да?

Его завели в одну из тех комнат, где пытали Веллера. Каменный квадрат без окон, только вместо электрического света висели факелы и горели свечи, цепей и кандалов не хватало до полного погружения в имперскую эпоху… Квирин задумчиво оглядел полутемное помещение, потом аккуратно сунул цветок в карман куртки. 

— Бывало и хуже.

— Ты просто еще не понял, что мы собираемся с тобой сделать, сынок. Увы, госпожа велела оставить тебя в живых, твоя уродская рожа ей зачем-то понадобилась, — его маленькие глазки жадно блестели. — Так что поживешь пока в этих роскошных хоромах, подготовили люкс специально для выродков вроде тебя, обслуживание высочайшего класса, я тебе это гарантирую, приятель… 

Он снял свой черный пиджак и ослабил багровый галстук. Складки его шеи блестели от пота, а щеки и глаза налились кровью, еще трое охранников столпились вокруг Квирина, все они были на голову, а то и на две ниже, их бритоголовый босс казался и вовсе сущим карликом. Тем не менее, шулер понимал — сила не на его стороне, оставалось лишь надеяться, что пытки и правда будут недолгими, и в живых его все же оставят. Он увидел небольшой столик, на котором, как в отделении хирургии, лежали ножи, в том числе его собственные, и сей факт отчего-то обрушил внутри волну возмущения. Квирин трепетно относился к личным вещам и не любил, когда у него что-то отбирали, возможно, сказывалось суровое детство в монастырских стенах. 

… Сначала его повалили на пол и стали бить ногами в тяжелых ботинках. Когда в глазах потемнело и сознание стремительно начало проваливаться в черноту, в лицо плеснули ледяной водой и навалились уже с кулаками и кастетами. Харкая собственной кровью, он слышал издевательский смех и голоса, кто-то из мужчин сидел в стороне, ожидая своей очереди, слишком маленькая была комнатка, трудно было дотянуться до жертвы всем сразу. Бритоголовый подошел к столику с ножами, закатывая рукава.

— Что ж, думаю, мясо мы отбили, теперь надо…

Помоги.

Его схватили под руки и потащили к стене.

Помоги!

Факелы и свечи погасли, осталась лишь полная тьма и душный спертый воздух, пропитанный металлическим запахом крови. Его все еще держали, пока голова безвольно моталась туда сюда, перед глазами полыхали цветные пятна, он вот-вот мог отключиться. В следующее мгновение Квирин осознал себя лежащим на полу — щеку холодил древний камень, а голоса и смех умолкли, слышались только резкие всхлипы да прерванные вопли. Он лежал с закрытыми глазами, так как едва мог разлепить веки из-за отеков, но все же попытался встать, прислонившись плечом к прохладной и сырой стене. Свет вернулся, свечи и факелы загорелись ярче, в комнате воцарилась наконец полная тишина, правда в комнате по-прежнему кто-то был — на него внимательно смотрел Туз, зажав в захвате широкое лицо бритогового. Мужчина хрипел и брыкался, пытаясь вырваться из стального захвата, удивительно, сколько силы было в этих худосочных руках. Бубновый Туз глядел на Квирина спокойно и выжидательно. Остальные головорезы лежали бесформенными кучами по углам словно после крепкого удара, потом начали несмело вставать. Один из них накинулся на Квирина с ножом, другой выхватил пистолет, завязалась драка. Тесное помещение сыграло на руку: шулер толкнул нападавшего к стене с такой силой, что раскроил тому голову о камень. Второй мужчина вытянул руку с пистолетом, но не успел выстрелить — Беспалый нащупал нож, так удачно скользнувший в руку, и метнул прямо в чужую шею. Третий несчастный полз по полу, Квирин, не глядя, схватил со стола свой пламевидный кинжал, сграбастал жертву за волосы и одним мягким движением перерезал горло. 

Туз выпустил наконец бритоголового и отступил в тень.

— Ах ты выродок…

Разъяренный головорез герцогини кинулся на Беспалого, чтоб неловко наткнуться на острие чужого кинжала. Квирин вскрыл печень, спокойно глядя в распахнутые от удивления глаза, тело навалилось на него всем своим немалым весом, он почуял сладкую вонь чужого пота. Шулер медленно повернул кинжал влево, вызывая дикую боль, заставляя черную кровь течь водопадом из всех отверстий, а через минуту бритоголовый свалился замертво. Только сбросив с себя тушу, Квирин наконец смог вздохнуть и оглядеться, хоть немного разлепив заплывшие глаза. Мертвы, все мертвы. 

Он флегматично искал взглядом куртку, нашел где-то среди тел, отряхнул, понимая, что это довольно бесполезно, она была испачкана в крови и грязи, но надел, деловито проверив сначала, на месте ли цветок. Карты так и остались в кармане штанов, и он почему-то знал, что сейчас там не хватало Бубнового Туза. Рыжий, скрестив руки на груди, наблюдал за ним из своего темного угла. 

— А такси вызовешь? — спросил наконец Беспалый, прочистив осипшее горло. Он рыскал в чужих карманах, надеясь отыскать там сигареты.

— Карету мне, карету! — хихикнул Туз и вдруг щелкнул длинными когтистыми пальцами. 

Комната исчезла, вместо чужого кармана руки вдруг сжали пустоту, а через секунду задница ощутила под собой кожаное сидение. Они и правда очутились в такси, которое на полном ходу мчалось в сторону Дома. Квирин увидел красную башку рядом, потом макушку таксиста, (водитель смотрел на дорогу и насвистывал попсовую песенку), затем шулер привалился к окну, устроился поудобнее и крепко заснул.