Проявление Пиковой Дамы

Кейлианмор Ви́ринхан младший, вот что было написано неразборчиво на клочке вымокшей от дождя бумажки, его настоящее имя. Мать назвала его так, про себя сократив до ласкового «Кей», и звала младенца не иначе как «мой малыш Кей», даже когда подкладывала корзинку с плачущим ребенком под двери монастыря Единобожия. Принимающая сестра веры была подслеповата, брать под опекунство младенцев не привыкла — обычно они помогали и матерям и детям, давая кров и пищу, а также номера телефонов социальных служб. Но этот ребенок был просто оставлен под дверьми с одной лишь запиской и мешочком денег. Так и не разобравшись в каракулях, монашка просто записала его как Квирин Безымянный.

Он придумал себе фамилию Беспалый спустя десять лет, получая первое удостоверение личности. 

Поэтому Квирин, мягко говоря, удивился, когда на него вышли нотариусы его двоюродной тетки. Парень знать не знал, что его настоящая фамилия Виринхан, она показалась ему до омерзения пошлой, из зеркала на него никак не мог глядеть какой-то выскочка Виринхан. Там был именно что Беспалый, вечный беспризорник, дворняга без родословной. А что до имени…

Кей. 

Что-то внутри щемило, когда он пытался проговорить это даже мысленно, не понимал, откуда это странное щенячье чувство и совершенно не желал копать глубже. Фускус, или Пиковая Дама, как он сам себя назвал, довез его в тот вечер на такси и напоследок пригрозил скорой встречей. Квирину было настолько плохо, что он ничего не ответил, а на следующий день встал с жутко гудящей башкой. Вытаскивая из куртки помятую пачку сигарет, он вспомнил, были во вчерашнем вечере и приятные моменты: например, честно заработанная добыча. Ассигнации, пара украшений, ключи от сейфа в банке и даже две векши — Квирин, преодолевая похмельную боль, вспоминал, как вообще беличьи шкурки оказались на карточном столе. Знал бы он, что богатеи будут играть на такую мелочь, ни за что бы не впрягся в это дело. Целый месяц коту под одно место! А возвращаться на виллу вновь… он нашел наконец зажигалку и жадно затянулся сигаретой, долгожданный завтрак настоящих господ — крепкая сигарета и черный кофе. Овчинка выделки вряд ли стоила, и плевать на слова юриста, Беспалый не собирался его слушать, если бы богатеи поставили на кон что-то получше шкур, он может и попытался бы сесть за стол герцогини вновь. Жадные ублюдки. 

Кто-то противно мяукнул и потерся башкой о его ногу: бело-рыжий кот снова пришел терроризировать хозяина дома. Квирин дернул ногой, желая отпихнуть прилипалу подальше, кот же деловито сел рядом, глянул вверх большими карими глазищами и снова требовательно мявкнул. Снизу послышался громкий стук в дверь.

— Да чтоб вас всех…

Он подошел к стрельчатому окну и глянул на улицу: отсюда он мог видеть только макушки очередных незваных гостей. Одна лысая, вторая по-деловому зачесанная, не похоже на предыдущую парочку, Квирин потушил сигарету о подоконник, напялил кое-как штаны и как был, в штанах и в белой майке босиком, так и открыл дверь. И тут же пожалел, что не захватил свои ножны — оставил, видимо, где-то рядом с кроватью, когда пьяно раздевался, вот насколько расслабился от сытой жизни под собственной крышей, обычно парень и мылся и спал со своими ножами. Не двое — четверо мужчин стояли на пороге его дома, и едва Квирин открыл дверь, как почувствовал резкий удар под дых. 

— Доброе утречко, господин Беспалый, долго же вы спите…

Его толкнули как мешок картошки на пол, он упал, задев полку с сувенирами. Мужчины зашли следом и закрыли дверь, полумрак снова воцарился в комнате, только редкие лучи света пробивались сквозь витражное полукруглое окно, подсвечивая пляшущие пылинки. Рыжий кот любопытно глядел на происходящее внизу через перила лестницы, ведущей на второй этаж. 

Один из вошедших пнул его пару раз, нетерпеливо сказав: 

— Ну-ну, приходи в себя, парень, потолковать надо. 

Двое других головорезов подняли его на ноги и заломили руки. Третий снова ударил, профессионально целясь в печень. А четвертый, полностью бритый, который и обращался к нему, лениво разглядывал Квирина, словно огромного навозного жука. Жук зачем-то попался ему на пути и испоганил все настроение, поэтому мужчина был не в духе, желая расправиться с неприятностью и забыть о ней как можно скорее. Его черное полупальто, брюки в полоску и черные блестящие туфли явно не вписывались в окружающий захламленный интерьер (несмотря на все старания Беспалого хоть немного его расчистить). В отличие от трех громил, «бритая голова» был невысокого роста, полноват, его красные щеки немного подрагивали, когда он говорил. Квирин узнал его, а также еще двух ублюдков из этой компании — все они были в той белой комнате, где висел господин Веллер ребрами наружу.

Отдышавшись после удара, Квирин поднял взгляд на чужака.

— Ну вот, другое дело. Вижу, ты готов к беседе! Ну? И куда спрятал награбленное? 

— Что?..

Снова удар, он ощутил, как внутри что-то неприятно лопается, в ушах начался звон. 

— Не советую выделываться, господин Беспалый, ой не советую. 

Квирин громко послал его.

Бритоголовый тяжело вздохнул, словно раздосадованный ответом учитель младших классов. 

— Отрицание, господин Беспалый, лишь усугубит ваше положение. Или хочешь сказать, вчера ты ничего не крал у ее сиятельства герцогини Лаванте? Ни денег, ни аблигаций, ни золотых украшений… 

Он мотал головой на все обвинения, сплюнул кровь на пол. 

— Я всё это… выиграл…

Мужик быстро огляделся, взял первый попавшийся под руку стул, придирчиво осмотрел, смахнул перчаткой пыль и уселся перед Квирином, глядя в чужое оплывшее лицо. 

— Парень, ты крепко влип, очень крепко влип, теперь ты должен моей госпоже. — его щеки тряслись в такт словам, маленькие глазки презрительно глядели на шулера. — ведь ты посмел прийти в ее дом, сесть за один стол и обмануть, провернуть свои подлые трюки, и это не смотря на все то добро, что она для тебя, козла, сделала. Как будешь расплачиваться, а? 

Руки вывернули так, что он их уже не чувствовал, еще одно движение и фамилию можно смело менять с Беспалого на Безрукого. Он ведь жопой чуял, и наследство, и удача за карточным столом, вся эта история была навозной кучей с самого начала, ах если бы да авось… хорошо думать задним числом, когда тебе уже вовсю крутили руки и колотили внутренности. 

— Всё там, наверху… в спальне, — сипел Квирин, пытаясь собрать остатки самообладания. 

Лысый кивнул, один из нападавших как неуклюжая горилла прошелся по коридору, сшибая все на свое пути, поднялся наверх. Пока он копошился, остальные крепко держали шулера перед своим боссом, а тот задумчиво продолжил. 

— Человек твоей профессии должен понимать, что за подобные поступки следует платить. Ты же видел, что случилось с нашим несчастным господином Веллером? Я предложил госпоже и тебя вскрыть как паршивую овцу, однако… — он развел руками, — ее доброта не знает границ. Только поэтому ты еще жив, урод. 

Он поднялся со стула, с интересом наблюдая как его громила возвращается с добычей. 

— Ну вот и ладненько, думаю, мы поняли друг друга. Герцогиня Лаванте будет ждать твою уродскую рожу на следующей неделе, в воскресенье. Оденься поприличней и будь как штык в восемь вечера. Отпустите. — приказал он, одергивая свое черное пальто. 

Квирин рухнул на одно колено, держась за живот.

— Ах, да, спросить хотел… твою мать, парень, тебя что, и правда воспитывали монашки? — он уже стоял у входа, но повернулся, чтобы снова разглядеть Беспалого. Тот исподлобья глянул в ответ, ощущая, как кровь уже замызгала белую майку. 

—Только… до семи лет…— сплевывая, ответил он.

Раздался общий гогот, а потом чужаки ушли, все еще посмеиваясь и громко хлопнув дверью. Через время он ощутил как кот снова терся мордой об штанину, оставляя свою рыже-белую шерсть, сил его отпихивать у Квирина не оказалось. 

***

Середина осени в Мордриме выдалась сухой и теплой, старожилы все как один твердили — не к добру это. Такая погода, именуемая золотой, в обычно пасмурной столице предвещала лишь суровую зиму, а вот приезжие и туристы радовались солнечным янтарным денькам, прогуливались в легких куртках и кофтах, изучали древние кривые улочки и вычурные домики. Архитектура города была пестрой, сочетая в себе древнеимперские постройки вроде грациозных вилл с колоннами из белого камня и неуклюжие малоэтажки с некогда красивыми орнаментами и мансардами, от ярко-красных до бледно-желтых, издалека похожих на протухшие пирожные. В целом несмотря на хорошую погоду, Мордрим остался верен себе и периодически небо застилали тяжелые свинцовые тучи. 

Мужчина задумчиво помешивал чай в фарфоровой чашечке, сидя за столиком в уличном кафе. Его пиджак висел на спинке стула, сам он сидел в сером костюме с жилеткой и белой рубашкой, положив нога на ногу, черные волосы были аккуратно зачесаны назад. Золотистые лучи солнца порой пробивались сквозь тяжелые тучи и окрашивали кофейню в ярко-оранжевый. Поднялся легкий ветер, предупреждая гуляющих людишек, что вот-вот сорвется ливень, и лучше бы всем разойтись по отелям и домам. Рядом сидел еще один мужчина, на вид молодой, странный и суетливый, в зеленом пиджаке, надетом прям на голое тело, и в штанах с подтяжками. На сей раз он все же нацепил белый грим, и многие посетители да прохожие косились на эту чудную парочку, больно уж они походили на героев артхаусного кино про шпионов.

— Значит, он все же собирается принять приглашение? Не сбежит? 

Он почесал красный затылок, будто у него там вдруг закопошились блохи.

— Да я почем знаю! Те ребятки были довольно суровы, вот что точно скажу, наш бедолага едва коньки не отбросил. Слушай, может того, ну, сами книжонку найдем? Зачем нам этот смертный…

В ответ собеседник только покачал головой, разглядывая чаинки на дне чашки. 

— Нет, Треф был прав, это тот, кто нам нужен. Я почуял его, как только мы оказались за карточным столом… Это манипулятор. 

— Чего-то не похож. — фыркнул мужчина.

— Его кровь слабая, разбавленная, слишком дальняя связь, нам вообще повезло, что старый маразматик успел семя бросить и породить ублюдков с толикой силы…

Его красноволосый собеседник скривил губы, пробубнил про себя что-то на ругательном и дрогнул всем телом. Наверно, и хорошо, что парочку никто из соседей не слышал, ведь болтали они в разгар этого прекрасного осеннего дня о чем-то совершенно безумном. 

— Мы не найдем без него ничего. — положив локти на стол и взглянув на рыжего, хрипло изрек мужчина. — Мы даже не знаем, что это и как выглядит, может это и не книга вовсе, старик спрятал механизм слишком хорошо. Без Трефа мы бы еще долго искали этого Кейлианмора, если бы вообще были в силах искать… 

— Иии?

— И ничего! — огрызнулся он, — только манипулятор может сотворить алгоритм, только у манипулятора есть шанс уничтожить сотворенное. 

— Это я знаю, — спокойно улыбнулся он, — но давай найдем других подопытных, мало, что ли, манипуляторов, тауматуров, медиумов и прочей колдовской швали ходит по этому бесовскому Атоллу?..

— Что, кошачьи мозги плотно в башке засели? — серьезно спросил мужчина. — Мы до сих пор не отбрасываем теней, даже обезьяний младенец сейчас сильнее нас, — он тихо выругался, прикрыл глаз на секунду, спустя мгновение достал из недр костюма, как заправский фокусник, фарфоровую курительную трубку с розами, будто из того же сервиза что и его чашка с чаем, и начал раскуривать, откинувшись на спинку стула. 

К ним подошла официантка, мило улыбнулась и забрала пустую тарелку из-под яблочного пирога. Красноволосый отзеркалил ее улыбку, чуть показав свои странные длинные зубы, и девушка поспешили ретироваться от столика подальше. От этих гостей у неё мороз шел по коже. 

— Мы ничего не можем сделать сами. — продолжил мужчина в жилетке, задумчиво прикусив кончик трубки. — Дом должен слушаться только наследника, а наследник… должен выпустить нас. 

— Да, да, хорошая теория, ваше величество, только пока не рабочая нихрена. Так чего делать-то будем? Пацан не шибко слушается. Говорил же, мне надо было идти на переговоры…я играю лучше тебя!

Длинноволосый скосил серый глаз на «коллегу» и пыхнул дымом. 

— Напомнить, чем твоя вылазка кончилась в прошлый раз? 

— Ха! Да я…

— Да ты чуть не угробил весь Десятый Атолл, мудила. Нет уж, сиди пока в оранжевом доме, нам нужно следить за манипулятором, чтоб не убился раньше времени. Хрупкие человеческие тела, бездна их раздери… — он снова разлил чай по чашкам, зажав в зубах свою дымящуюся трубку.

Рыжий недовольно скривил черные губы, снова судорожно зачухал уже изрядно растрепанные волосы. 

— А ты чего делать собираешься?

 — Поговорю с остальными.

Ветер усилился, подхватил черные волосы мужчины в костюме и белую скатерть столика, тучи накрыли половину неба, оставляя вторую половину ясной и солнечной. Все пространство вокруг — улочка, дворцовая площадь с архитектурным ансамблем устремленных ввысь храмов, дорога с автомобилями, их маленькое кафе — абсолютно все утонуло в золоте и темно-синие тени стали особенно длинными. 

***

Квирин кинул сумку с вещами перед дверью, критически оценивая содержимое — не самый большой улов в его жизни. Все, что успел расчистить и найти стоящего в хламе этого странного, вонючего и убогого дома он решил взять с собой. Кто же знал, что миссия ограбить толстосумов с Алмазной улицы так плохо закончится. Не надо было вообще соглашаться на наследство, было же предчувствие… он клял себя за жадность, в конце концов, решив просто сбежать. Парень так до конца и не понимал, в каком капкане очутился, лишь предчувствовал как кандалы медленно опутывали руки и шею, поэтому медлить было нельзя. Еще раз проверив карманы, накинув куртку и закинув на плечо рюкзак, Квирин напоследок все же оглянулся - демонстрационный зал с прилавками и полками, где он проводил инвентаризацию большую часть времени, смотрел на него серым пустым взглядом. Бесполезные предметы все еще валялись по углам, какие-то полки были опрокинуты, господин Беспалый скорее больше навал беспорядка, чем устранил. Квирин чуть скривил губы, вдруг ощутив острую боль в челюсти и в левом боку — раны, оставленные головорезами, давали о себе знать. Наконец можно избавиться от этого груза собственности и вновь почуять ветер свободной жизни… 

— Далече собрался?

Из мечтаний его вырвал чей-то противный голос. Квирин по привычке схватился за нож на поясе брюк. Он вглядывался в пыльный полумрак залы, пока не заметил среди полок какое-то движение. Через мгновение слабый луч света, падающий сквозь витражное окно, осветил лицо чужака, тот шел к Квирину, проходя меж грязных стеллажей, и улыбался. 

— Ты еще как сюда попал? — Квирин сбросил рюкзак, который тихо звякнул от спрятанных в нем побрякушек, и вытащил нож из ножен. 

— Пффффф… известно как, через окно. Чего, только заметил? Все таки Пиковый был прав, ты дурилка та еще…Но-но-но!.. — он погрозил длинным пальцем. — Мы даже ночлег разделили, а ты теперь мне ножичком грозишь? Нехорошооо. 

Квирин нахмурил лоб, медленно сделал шаг в сторону двери, выставив нож перед собой. 

— Чего тебе надо?

— Предупредить тебя, башка. В окно глянь.

Ярко-рыжий мужчина облокотился на ближайшую полку, и снова улыбнулся. У него были неестественные длинные зубы, одет он был вновь экстравагантно — в зеленых штанах с подтяжками и в пиджаке на голое тело. Глаза его по-прежнему были подведены черным, на щеках красовались остатки белого грима. Выглядел он расслабленно и казался на первый взгляд совсем не угрожающим, но ни у кого бы не возникло сомнений, что этот странный человек весьма опасен. Было ли дело в кровожадном безумном взгляде или улыбке с длинными зубами, или все сразу, поди разбери.

Квирин медленно опустил руку, задом подошел к витражному окну и выглянул наружу — неподалеку возле соседнего дома стояли двое в черных пиджаках, эти чертовы пиджаки Квирин очень хорошо запомнил. Униформа псов герцогини Лаванте. Даже не заботились о собственной маскировке, да и зачем? Квирин был совершенно один, а их целая стая, куда бы он делся, вот и караулили они его под дверьми дома, скорее всего, слежка началась еще вчера, когда головорезы впервые нанесли ему визит. Шулер выругался. 

— Видишь? Дружки тебя не выпустят с этими вещичками, так что сидел бы ты пока в доме, да занялся делом. 

Квирин пнул сумку подальше, убирая ее с прохода, вновь глянул на незнакомца.

— Да ты-то кто такой, а? Какой-то сбежавший с цирка клоун? 

«Клоун» в ответ удивленно крякнул, наблюдая, как хозяин дома нервно ходил туда-сюда и искал памятную пачку сигарет в карманах куртки. Наконец Квирин сунул сигарету в рот и попытался прикурить спичкой, у него ничего не получалось, спичка лишь чиркала о короб, не выдавая ни малейшей искры, пока и вовсе не сломалась. Вдруг перед его носом появился маленький огонек — пламя плясало на указательном пальце незнакомца. Квирин на секунду застыл, а потом подкурил от огонька и крепко затянулся, с мрачным интересом разглядывая гостя. 

— Моя ошибка, признаю. Вот уж больше месяца под одной крышей живем, а все еще незнакомы. — мужчина потряс ладонь, смахивая огонь, — Я Бубновый Туз! Можешь звать меня просто Туз, ну или Буб, как угодно, только не клоун и не шут, я к цирку не имею никакого отношения, бездна тебя поглоти.

Он сделал оскорбленный вид, перестав наконец улыбаться. 

— Да? — Квирин выпустил дым. — А трюк с огнем ловкий.

— Спасибо! — тем не менее, без своей саблезубой улыбки долго Туз не обходился. 

Квирин ловким движением уселся на прилавок, сигаретный дым витиевато струился по воздуху. Что делать дальше, парень совершенно не знал, но жить без плана побега не привык, поэтому шестеренки уже крутились в его русой голове. Он понятия не имел, чем конкретно насолил Лаванте, хотя подозревал, чтобы оказаться должным сильным мира сего ничего особо делать и не нужно — найдут причину схватить за шкирку. Казалось, он забыл про существование Туза, который, тем временем, скрестив руки на голой груди, внимательно рассматривал шулера. 

— Чего расселся-то? Ищи давай! 

Квирин спокойно на него посмотрел. 

— Вашу бесовскую книжонку я искать не собираюсь. — чуть помолчав, парень презрительно добавил. — И что за погоняла такие, Пиковая Дама, Бубновый Туз… Вы из секты какой? Или банды? Новенькие, что ли? Раньше я про вас не слышал…

Красноволосый улыбался лишь краем своих раскрашенных губ. Он ничего не ответил, намереваясь так и стоять над душой у господина Беспалого. Тот это быстро понял, еще он понял, что от Туза не поступало прямой угрозы, а значит безопаснее в данный момент сидеть здесь с цирковым клоуном, чем нарваться снаружи на овчарок герцогини. От нечего делать Квирин снова начал осматривать залу, переворачивать коробки с хламом, отодвигать занавески, за которыми прятались книжные полки… мусор, сплошной мусор. По всей видимости он и правда собрал в рюкзаке и сумке все самое ценное, может денег с продажи хватило бы до билета на ближайший поезд… 

— Что, может в картишки сыграем, раз ты не уходишь? — пытаясь прервать гнетущую тишину, спросил наконец шулер. Туз, сидящий на стуле за прилавком, вытянув ноги в зеленых штанах, листал какой-то потрепанный журнал. Надпись гласила «Киноальманах, выпуск десятый». 

— С тобой-то? Заманчиво, заманчиво, ноооо нет, ни за что, только Пиковый такой смелый. 

—А где твой напарничек, кстати? 

Туз, не отрываясь от журнала, спокойно ответил:

— С Трефом пошел звать остальных… гиблое дело, скажу я тебе, но ему чего-то приспичило. Слушай, ты чердак-то смотреть будешь? Вдруг там чего интересного найдешь? 

Несмотря на сей бессмысленный диалог Квирин всерьез задумался над предложением. Рыжий ведь был прав, он так и не забрался на чердак, а ведь по логике многих самые значимые вещи нужно всенепременно хранить на чердаках. Он последовал совету и отправился на самый верхний этаж, где была крутая лестница на мансарду. Пока Квирин выбивал дверь, Туз догнал его и теперь с любопытством и даже легким нетерпением наблюдал за чужими действиями, как некогда тот самый бело-рыжий кот, который в последнее время куда-то запропастился, а на вопрос «может, подсобишь?» Туз лишь весело фыркнул. Наконец дверь поддалась, Квирин, проклиная про себя все на свете, поднялся наверх по небольшой лестнице и вытянулся во весь свой немалый рост. Там, под скатной крышей, было довольно просторно. Помещение явно не захламляли, как остальные этажи, оно оказалось удивительно чистым и даже уютным. Источником света служило единственное круглое витражное окно-роза, из мебели был только большой диван, штук десять стульев, стоявших вдоль левой стены, и небольшая барная стойка. На противоположной от окна треугольной стене стоял треугольный же железный шкаф с кинопленками. 

— Ваау! — красная башка торчала из-за лестничных перил, оглядывая мансарду. — Да это ж кинотеатр! 

Квирин сначала осмотрел бар, но к огромному сожалению никаких бутылок с выдержанным виски не обнаружил, лишь пыльные ажурные бокалы, которые возможно и можно было бы сбагрить… от выпивки он бы сейчас точно не отказался. Туз заинтересовался проектором, что стоял по центру комнаты. На стенах чердака висели плакаты разных киногодов — от классики до относительно недавних премьер. Квирин никогда не увлекался кино и понятия не имел, кто все эти нарисованные лица с плакатов, и что за жуткие монстры из папье маше глядели на него. В нижнем шкафу бара парень все же обнаружил кое-что интересное — бутылку джина. Да ведь это еще лучше виски! Этикетка новая, бутылка не вскрыта, ее словно купили вчера в алкобутике за углом, никакой пыли и грязи. Возможно, чья-то заначка, а в таких случаях Квирин руководствовался правилом «нашел - мое». Он достал два стеклянных стакана, протер краем своей черной водолазки и наполнил голубоватой жидкостью. Крепкий запах джина тут же разлился по комнате, Туз с любопытством глянул на шулера, когда тот развернулся и протянул ему стакан. 

— Будем! — как только рыжий забрал предложенный коктейль, Квирин опустошил стакан залпом и плеснул себе еще. Туз к алкоголю не притронулся, он сел на диван, продолжая разглядывать господина Беспалого. 

Шулер со стаканом продолжил инспекцию, и дошел наконец до шкафа с кинопленками. Световой день подходил к концу и комнату начал заливать оранжевый вечерний зной, поэтому всю стену с пленками раскрасила кружевная тень от окна. Хищный цепкий взгляд чудака в зеленых штанах врезался в черную спину Квирина, пока шулер читал вслух название фильмов. Туз уже заметил то, чего не мог заметить ни один человек с подлунной слепотой — отовсюду начали слышаться скрипы, шорохи, где-то стонали старые ступеньки, дом словно дергался во сне, как кот, которому снилась погоня за мышкой. Квирин, немного захмелевший, не замечал ничего, он вдруг весело хохотнул, намереваясь вытащить пыльную кинопленку с интригующим названием «Запретная мелодия для твоей флейты» и попробовать включить на проекторе. Но вместо того, чтоб вытащить одну пленку, он выронил на пол целый ворох круглых бабин, те шумно стукнулись о деревянный пол. Одна из бобин рухнула прямо на ногу Беспалому, чертыхнувшись, он поднял ее, с трудом, но прочитал название, выведенное черным маркером 

— «Десятый Атолл. Тайна карт», фантастика, видать, какая-то… нет, я хочу про флейту, чертову флейту… 

И тут послышался звук разбитого вдребезги тяжелого стекла — отставки стакана вместе с содержимым рассыпались по полу и дивану, только Туз не обратил на это ни малейшего внимания, даже на собственную кровь, стекающую по ладони. 

— Тащи сюда. — довольно высокий и тонкий его голос вдруг превратился в предостерегающий рык. Квирин от неожиданности выпрямиться с бабиной в руке и хмуро поглядел на чудика в ответ. 

— Да как скажешь. 

Минут десять он разбирался с проектором, и пока ковырялся, чуял на себе пожирающий взгляд гостя. Квирин быстро протрезвел, вновь ощущая неладное — такое переменчивое настроение у человека, называющего себя бубновым тузом, не предвещало ничего хорошего. Наконец он разобрался как опускать экран, как зашторить окно, сделав полную темноту (к тому времени окончательно стемнело), врубил старую рухлядь, которая на удивление сдалась без сопротивления и заработала, чуть ли не пританцовывая. Бабина закрутилась в кинопроекторе, экран зажегся электрическим светом, картинки заплясали на белом полотне. Квирин с тяжелым вздохом рухнул на диван и скосил взгляд на рядом сидящего Туза — тот застыл наподобие восковой фигуры из музея, во все глаза глядя на экран. Его ладонь по прежнему кровила, Квирин, опасливо на это поглядев, решила пока больше никому не наливать. 

И тут, следом за названием фильма, которое растянулась по всему экрану огромными черно-белыми буквами («Десятый Атолл! Тайна карт», режиссер и автор сценария П.К.Л Виринхан) раздался выразительный голос рассказчика.