‹Провокация›

Звук хлопка двери гримёрки разнёсся по всему залу. Два парня, переплетённые друг с другом, влетели в личную гримёрку Руслана, вцепившись друг другу в губы. А если быть точнее, этими парнями были Руслан и Гога.

Гогу, которого в прямом смысле вжали в стену гримёрки, так и охало, и он продолжал провоцировать Руслана. Ведь если бы не его длинный язык и подколы во время их общего концерта, сейчас бы его руки не заводили за спину, а сам он не стонал бы под Тушенцовым, как недотраханная шлюха. Вторая рука шатена яростно расстёгивала ремень младшего русого паренька, зарываясь левой татуированной рукой в волосы Меладзе. Свои руки Гога, конечно же, распускал и даже вцепился в спину Тушенцову, пока сам кареглазый буквально пожирал и высасывал душу из младшего через губы.

Конечно, поцелуй не мог длиться вечно — задница Меладзе уже была оголена, и, на удивление, тот даже приготовился перед концертом, надев чёрные стринги.

— Сучка, — только и сказал Тушенцов перед тем, как сочно шлёпнуть русского по его не менее сочной заднице, оставляя бордовый след от татуированной руки.

Гога лишь на шлепок простонал и сильнее прижался к Руслану, прячась лицом в изгибе его шеи. Но шатену такая игра не нравилась, поэтому буквально в ту же секунду он развернул Гогу к стенке, вжав его в неё. Меладзе лишь издал тихий, придавленный стеной «ых» и закатил глаза. Всё внутри кипело в ожидании входа Тушенцова в Гогу — ведь парня он специально дразнил, чтобы эта башка с причёской под горшок была пожестче. Но, услышав звук молнии, Меладзе успокоился и, специально провоцируя Руслана, повилял задницей, прижимаясь к паху шатена. Ждать реакции долго не пришлось: старший лишь шлёпнул Гогу по заднице и приставил свои татуированные пальцы ко рту. Гога молча приоткрыл рот и начал вылизывать их, как настоящий пёс, а Руслан параллельно придушивал Меладзе рукой, чтобы тот не расслаблялся, и тихо шептал самые грязные пошлости в молодое ухо. Русый замычал в накачанную руку Руслана и потянулся своей рукой к стрингам, чтобы их приспустить — ведь неимоверно давило на вставший член, хоть тот и не был крупных размеров. Тушенцов заметил это действие, на секунду прекратил шептать пошлости и убрал руку от шеи Гоги. Тот потянулся вниз и, обхватив чистой рукой, начал помогать Меладзе надрачивать свой член, и тот, конечно, начал больше мычать. После двух минут таких ласк Руслан достал фаланги изо рта кареглазого. Тот молча приспустил наконец стринги и сразу же вставил два пальца Гоге — ведь знал, что у того уже всё разработано. Внутри Гоги всё бурлило, и он был готов уже кончить, из-за чего Руслан заставил Меладзе убрать руку, пригрозив, что если тот не уберёт руку, то и Руслан не продолжит. Поэтому тот убрал руку и начал обеими придерживаться за стенку.

Стон за стоном — и вот уже Тушенцов плюёт на свой член и начинает входить в разработанный, побритый проход Гоги, пока тот стонет, как проститутка. Резкий толчок — и шатен уже внутри, а глаза у Гоги закатаны. Секунда — и громкий болезненный стон, и Меладзе уже развёрнут лицом к Руслану. Тушенцов придерживает Гогу за талию и направляет свои резкие, болезненные толчки в молодое тело под определённым углом. Вторая татуированная рука была на шее Гоги и придушивала его всякий раз, как только тот отворачивался или отводил взгляд.

Шлепок за шлепком по коже — и резко Меладзе подаётся вперёд, вцепляется в покусанные ярые уста Руслана и кончает тому на тёмную футболку. Руслан, не теряя момента, зарывается татуированной рукой в русые волосы и сильно ускоряет темп, вдалбливаясь, а также кончая внутрь молодого парня, которому вот недавно 16 исполнилось. Всё внутри у Гоги пылает, и тот молча соскальзывает по стенке вниз, на пол, к своему уже снятому вульгарному нижнему белью, получая вдобавок на лицо слизистую жидкость. Конечно, он не запомнит этот урок и, конечно, будет дальше провоцировать Тушенцова на такие агрессивные выпады.

— Мог бы и на язык, — говорит обладатель потных русых волос, вытирая лицо от белой жидкости воротником зипки, которую ему либо Руслан не снял во время секса.

— Говоришь как шлюха, — возразил на слова Гоги Тушенцов, застёгивая молнию на джинсах.